Black wing

      Боль пронзила голову, будто обруч, сжимавший череп. Хватаясь за короткие волосы, Хёнджин рухнул на пол. Грудь словно сдавило тяжёлой плитой, губы дрогнули, пытаясь вырвать глоток воздуха. Ворон приземлился рядом. Наклоняя голову, он с любопытством рассматривал человека перед собой.       Пальцы судорожно подрагивали, взгляд уставился в пустоту, как будто окаменев. Он впился зубами в нижнюю губу, когда из груди вырвались рваные всхлипы. Чёрные капли стекали по щекам, напоминая кровь. Тихое карканье ворона лишь усилило отчаяние. Хёнджин впился ногтями в кожу головы, раздирая её.       — У-убил. — язык заплетался, и слова выходили нечетко, — Я… его…       Тело стало медленно покачиваться вперëд-назад. Солнце, неторопливо поднимаясь, озаряло светом город. Но его лучи, казалось, обходили стороной заброшенную квартиру. Оставаясь во тьме, Хёнджин продолжал сидеть на полу.       Перед глазами встали образы его прошлой жизни. Он вспомнил, как Сынмин всегда выручал, стоял рядом. А теперь… Кровь. На его руках. На полу. Её было так много. Хёнджин тонул в ней, захлёбываясь собственной одержимостью. Прерывистый вздох сорвался с губ. Запрокидывая голову, он уставился в потолок. Сердце гулко застучало       — Феликс. — перед глазами был образ счастливой улыбки и светлых волос, — Он… остался один… Я сам… своими руками!       Ворон каркнул, резко вздымая крылья. Извернувшись от удара палки, птица взметнулась к столу. Хёнджин следил, как брошенный предмет врезался в стену и отскочил на пол. Каждое движение давалось с трудом, словно время растянулось. Дёрнув плечом, он медленно поднимался, упираясь рукой в шершавую стену.       Он чуть покачнулся и мог бы упасть, но устоял, опираясь на стену. Ощущая спиной опору, он опустил голову. Аромат сырости и тухлости ударил в нос, вызывая тошноту. Перед глазами поплыло, но сознание оставалось в этой небольшой квартире.       — За ним… за ним нужно проследить… — едва шевеля губами, выдохнул Хёнджин. — нужно… защитить…       Птица, казалось, поняла. Рванув в окно, она растворилась в ярком свете восходящего солнца. Не провожая её взглядом, Хёнджин попытался сделать шаг. Ноги подкосились. Зацепившись за спинку стула, он без сил рухнул. Грудь вздымалась сильнее. Запах сырости становился сильнее, усиливая головную боль.       Эта затхлость была такой знакомой. Боль пронзала всё тело от кончиков пальцев. Только тогда была ночь, и по глазам били неоновые огни, а музыка готова была разорвать слуховые перепонки. Хёнджину хотелось вдохнуть тогда свежего воздуха, хотелось посмотреть на чистое небо.       Полгода назад он лишь хотел, чтобы Феликс просыпался по утрам и улыбался. Он смотрел на небо, затянутое тучами, где не было ни звезд, ни луны. Тьма словно поглощала его.       — Вот и всё… — появившись с сигаретой в зубах, сказал Сынмин. Он остановился рядом, изучая Хёнджина взглядом. — Работу ты ещё не нашёл?       — Неа, — выдавил из себя парень. Опуская глаза с неба, он вновь погрузился в грязь ночного города. — Но я ищу. С моими приводами меня мало куда решают брать…       — Это же было по малолетке, — губы Сынмина изогнулись в усмешке, а дым резко ударил по лицу Хёнджина. Тому пришлось сморщить нос и отвернуться.       Зацепившись взглядом за парочку возле мусорки, он почувствовал, как тошнота подступает к горлу. Девушка едва стояла на ногах, но парня это не смущало. Хёнджин старался не смотреть, но звуки казались почти нереальными в этом мëртвом ночном городе. На краю мусорки лежало пару шприцов.       — Да-а… — отворачиваясь, он закрыл глаза, стараясь забыть эту картину. — Но кража, избиение и задержание по факту распространения — это со мной на всю жизнь       Потерев шею, он почувствовал, как под пальцами мышцы напрягаются с каждой секундой. Они были словно деревянные и неподатливые. Боль пульсировала, как пойманная птица в черепной коробке.       Сынмин неторопливо курил и наблюдал за напряженным лицом друга. Взгляд зацепился за ту же парочку. Но его глаза чуть сузились от наблюдения.       — Ну-у-у, — выкидывая окурок, он сплюнул горькую слюну на асфальт. Под ногами была небольшая лужа от недавнего дождя. Огни города отражались в ней в тёмном свете. — Есть у меня одно предложение… возьмут даже с твоим невероятным прошлым.       Хёнджин бросил вопросительный взгляд на друга. Расслабив плечи, Сынмин запустил руки в карманы своих джинсов. Взгляд с огоньками, а уголок губ поднимался вверх. Глаза отвелись чуть в сторону, словно в попытке обдумать решение. Где-то вдалеке послышалось низкое карканье ворона, вызывая щемящее чувство в груди.       Птица неторопливо поднималась с веток дерева, пролетая над тёмным и грязным переулком. Провожая её взглядом, Хёнджин чутко ощущал, как внутри желудка завязывается горький узел. Глотнув вязкую слюну, он перевёл взгляд на друга. В этот момент мимо них проехала машина, освещая фарами место, где грех становится частью душ людей.       — Я… — облизнув пересохшие губы, Хёнджин на секунду замолк. Сердце в груди ускоряло темп. Кончики пальцев похолодели. — Что нужно делать?       Разъедающий запах чужих прикосновений и дешëвого алкоголя — вот что Хёнджин помнил отчётливо В клубе никогда не было тихо. Люди шумели, смеялись, прижимались друг к другу… Он, как робот, выполнял свою работу: наливал один бокал за другим, подсовывая их в руки. Всё больше и больше. К громкой музыке он привык за пару дней, к этому вечному гулу — тоже. Но чаевые… они радовали его.       Улыбка трогала его губы, когда он представлял, что сможет купить те самые наушники, о которых Феликс всё время думал. Но от нежных мыслей его отвлёк Сынмин. Рука на плече ощутилась так неожиданно, что Хёнджин вздрогнул.       — Тише ты, — улыбнувшись, протянул парень. — Тут заказ один пришёл, донесешь за тот столик? — он кивнул головой в сторону вип-столов. — Там четверо парней, я уже подготовил, им просто отнести.       — Это… к тем ребятам? — прохрипел Хёнджин, его взгляд скользнул по прикрытым занавесками столам. Страх сжал его нутро, когда пальцы ощутили тёплое, липкое полотенце на столике. — Я…       — Слушай, — поддавшись вперёд, прошептал Сынмин ему в ухо, пальцы сжались на его плече. — Не хочу, чтобы Милли пошла к этим ублюдкам. Понимаешь?.. Девчонка не должна с ними пересекаться.       В этот момент Сынмин вернулся, поставив перед ним поднос. На нём сияли бокалы с яркими коктейлями. Но взгляд Хёнджина зацепился не за них. Возле края каждого бокала, будто бы украшение, лежали пара небольших, плотно свернутых пакетиков.       Белый порошок, проглядывающий сквозь тонкий целлофан. Тяжесть в груди сдавила его так, что воздух вышибло. Он хрипло вдохнул, кидая взгляд на друга. Лицо Сынмина было невозмутимым, почти расслабленным — совершенно не отражало ужаса, который захлестнул Хёнджина.       — Сынмин… это… — голос Хёнджина сорвался, превратившись в хрип. Его пальцы, прижатые к краю стойки, дрожали так, что он едва удерживал себя от того, чтобы не отшатнуться. — Блять.       — Тише ты, — прошипел Сынмин, резко наклоняясь в его сторону. Его глаза сверкнули в полумраке. — Это их заказ. Понял? Молча относишь эти… штуки и сваливаешь. Не смотри, не говори, просто доставь.       — Ты понимаешь, что будет, если меня поймают? — угрожающе прошептал Хёнджин, инстинктивно придвигаясь к другу, будто ища защиты, но тут же отстраняясь. — Сынмин, сука… Мне уже однажды пришлось заплатить за подобное! Чуть не сел!       — Ты официант, — отрезал Сынмин, почти вталкивая поднос ему в руки. — А это обычный заказ. Будет хуже, если ты не выполнишь. Тут так и работают. Неси, не испытывай их терпение. Тебе нужны деньги.       Поджимая губы так, что они побелели, Хёнджин схватил поднос. Каждый шаг к VIP-столам казался вынужденным, сердце замирало. Оглушительная музыка уже не била по ушам. Всё вокруг резко затихло.       Хёнджин, едва дыша, проскользнул сквозь тяжёлую бархатную шторку, ведущую в VIP-зону. Густой, сладковатый запах — смесь дорогих духов и чего-то чужого, незнакомого — обволок его.       Низкий, бархатный смех и приглушённые разговоры, казалось, проникали сквозь кожу. Он осторожно расставлял бокалы, стараясь не поднимать глаз, будто боялся увидеть нечто, что впечатается в память навсегда.       Но взгляд сам собой замер на руках. Нежные, идеально ухоженные, но неестественно бледные пальцы, лежавшие на бокале. Он приподнял глаза и увидел её. Девушка, сидевшая рядом с мужчиной, который сжимал её в объятиях, будто владелец, а не партнёр. Она прижималась к нему, словно кукла, потерявшая волю, застывшая в позе.       Когда её взгляд случайно встретился с взглядом Хёнджина, она испуганно отпрянула, тут же опуская глаза. Пальцы, судорожно сжимавшие бокал, задрожали ещё сильнее.       Её губы, тонкие и бледные, сжались так, что побелели. В этот миг Хёнджин почувствовал странное: не только страх за себя, но и пронзительное, болезненное сочувствие к ней. Рядом раздался низкий, насмешливый смех, но Хёнджин уже не слышал его.              — Ты какой-то медленный для официанта, — протянул один из мужчин, и его голос разрезал тишину, возвращая Хёнджина в реальность. — Не стащил ли чего из заказа?       Хёнджин не поднял глаза, его руки продолжали работать с отточенной, почти механической скоростью, собирая пустые бокалы. Для него сейчас весь мир сжался до ощущений: холодное прикосновение стекла, лёгкий скрип пола под ногами, приторный запах, смешанный с ощущением грязи, которое он чувствовал внутри.       Мужчина тот, что говорил первым, — резко поднялся. Он возвышался над Хёнджином, словно хищник, а его губы скривились в подобие оскала.       — Ах ты… — выплюнул он, но не тронув, Хёнджин лишь ставил на поднос бокалы, — сучëныш…       — Кай, — устало протянул мужчина, прижимая хрупкую девушку к себе. На его скуле сияла чёрными линиями татуировка 666. — Будь добр… — он наблюдал с едва заметной, жуткой улыбкой, как девушка, не сдерживая дрожь, добавляет белый порошок в свой коктейль, — завали ебало и сядь. Мы тут не за этим. А ты, — он кинул оценивающий взгляд на Хёнджина, — если хочешь работать только официантом, заканчивай тут и съëбывай. Или… Думаю, Лиан с удовольствием отстегнет тебе пару наличных.       Другой мужчина, чья голова была запрокинута на спинку дивана, вяло поднял её. Зрачки его были расширены, а уголки губ опущены. Ленивый взгляд прошёлся по Хёнджину, останавливаясь, словно оценивая. Тот чувствовал этот взгляд как физическое прикосновение, сжимал пальцами поднос так, что костяшки побелели. Палец мужчины постучал по обивке дивана, ритмично.       — Ничего такой… — прохрипел он, почти сплёвывая слова, покачиваясь и пододвигаясь к столику. — Тут даже не пару долларов…       Уходя прочь оттуда, Хёнджин чувствовал, как липкость и грязь этого места впиваются ему в кожу, словно тысячи мелких иголок. Он слышал лишь собственный рваный выдох и низкий, протяжный смех в спину. Стараясь не думать о том, что только что произошло, он смотрел вперёд.       Прямиком направляясь к Сынмину, который мило беседовал с официанткой, он пытался успокоить сердце. Увидев его, друг что-то быстро прошептал девушке, и та, бросив быстрый взгляд на Хёнджина, ушла.       Поднос, заставленный пустыми бокалами, с грохотом опустился на барную стойку. Сынмин облокотился локтем на стойку, улыбка не слезала с его лица. Тяжело было. Хёнджин сжимал кулаки до боли в пальцах.       — Ну как, всё про… — начал говорить, тут же замолчал.       Он смотрел, как быстрыми и рваными движениями Хёнджин снимал с себя бейджик. Казалось, пальцы его не слушались, а подбородок дрожал вместе с губами.       — К хуям это всё! —шипел Хёнджин, так, что из груди вырвался хриплый крик. Он с гулким звоном кинул бейджик на поднос. — Ты не говорил, что это… что это такое место! Это не просто клуб!       В попытке что-то сказать, Сынмин лишь открыл рот, но Хёнджин уверенно, но импульсивно развернулся. Дёрганными и нервными движениями он уходил прочь, чувствуя, как каждый шаг отдаётся пульсацией в висках.       Накинув сверху на себя куртку, он полной грудью вдохнул ночной воздух, пытаясь снять с себя омерзение. В кармане куртки пальцы нащупали полупустую пачку сигарет. Стоило лишь поднести сигарету к губам, как горечь дыма заполнила лёгкие.       «Во что я ввязался…» — мысль била по вискам, словно молоток.       Выдохнув дым, он облокотился затылком на прохладную стену, пытаясь унять дрожь, что пронзала тело. В ушах всё ещё эхом отзывался смех мужчин. Он словно разряд электрического тока, оставляя после себя обжигающую боль. По спине прошёл холодок, заставляя мышцы сжиматься. Дверь клуба открылась, выпуская наружу оглушительную, тяжёлую музыку.       В ушах всё ещё эхом отзывался смех мужчин. Он словно разряд электрического тока. По спине прошёл холодок, вызывая дрожь. Дверь клуба открылась, выпуская громкую и тяжёлую музыку. Прикрывая глаза, Хёнджин видел перед собой ту слабую и хрупкую девушку.       — Слушай, братишка, — Сынмин положил руку на плечо, — давай ты доработаешь эту смену, а я поговорю с боссом. Этот заказ был очень важным. Всё будет ок, не бойся.       — Ф-феликс… — опустив голову, он рассматривал тлеющую сигарету. — Он не должен знать… Я скажу, что искал работу в офисе. Понял?       — Да без проблем, — хлопнув по спине Хёнджина с излишней бодростью, Сынмин не перестал улыбаться, его глаза, однако, оставались настороженными. — Ты знаешь, что я всегда прикрою и помогу. Не первый раз ведь.       — Спасибо… — прохрипел Хёнджин, прикрывая глаза, чувствуя, как надежда, тонкая, как нить, начинает пробиваться сквозь страх.       «…всегда прикрою и помогу» — эхом пронеслись слова друга.       Вдруг он оказался не у стены, а в глубине тьмы, где влажный воздух пах пылью и забытьем. Это была не просто темнота ночи, а густая, осязаемая мгла заброшенной квартиры. Перед ним на столе сидел ворон, неторопливо чистя свои чёрные перья.       Слова отзывались горечью на языке. Тошнота подступала к горлу. По телу воспоминанием прошлась боль от пуль. Коснувшись своей груди, Хёнджин глухо выдохнул.       Сердце билось мерно и неторопливо. На руках оставалось ощущение пакета и дерганности в предсмертной агонии Сынмина. Сранная, недоброжелательная улыбка исказила пухлые губы.       — Пора продолжить, — словно песню пропел Хёнджин, приглаживая волосы, — ещё двое… этой ночью останется один.