Правило

Когда-то давно, ещё когда он жил в Британии, его хороший друг сказал: «Никогда не встречайся с человеком, с которым тебе придется работать. Иначе, если вы расстанетесь, твоя жизнь станет адом», тогда этот друг работал в общепите вместе со своей девушкой-боссом, а после того, как они расстались, его работа стала адом, а штрафы, которых никогда не было, вдруг полились рекой. Рассел тогда смеялся со своего друга и зарекся, что никогда в жизни не будет встречаться с кем-то со своего круга, ни то, что работы. Но только он совсем забыл про главное правило «Никогда не говори никогда». И он нарушил своё правило, когда безбожно отдался своему сопернику Максу Ферстаппену. Когда поддался ему, пошёл на поводу у своей слабости. Пошёл на поводу у своей сущности, отдав своё сердце и душу быку, рвущемуся всегда вперёд. Вот только время, проведённое вместе, не смогло закрыть в сердце Джорджи рану, оставшуюся после их разрыва. Их год скрытых отношений оставил в нём дыру, а теперь, каждый гоночный уик-энд заставляет его сердце больно сжиматься, а мозг генерировать самые наихудшие исходы. И ему противно от самого себя. Он так хочет его забыть и больше не вспоминать в своей жизни. Он хочет вернуться в прошлое и не идти на поводу у голландца и уйти в свой номер после гонки, а не идти в клуб праздновать свой поул. Хоть Макс и не был его боссом, как девушка друга, но свои «штрафы» Рассел тоже успел получить. Постоянные колкости в свою сторону на интервью, подрезание на кругах, полноценное игнорирование, когда они находятся рядом, а ещё плюсом возможный переход Ферстаппена в мерседес на место Джорджа. И эти штрафы съедает британца, отчего езда хромает, а шансы замены растут в геометрической прогрессии. И как бы он не старался, мысли о плохом конце съедают его. Поглощают его каждую ночь. И совсем скоро он будет съеден до кусочка, ни оставит после себя ничего. И это его пугает. И теперь в его ночной образ жизни входит не алкоголь, а блевать, выблевывать всю пищу, которые он съел буквально пару часов назад на ужине. И частые помутнения в глазах стали для него нормой. Как будто он всегда так жил. Как будто его жизнь всегда была мраком. Квалификация в США должна была быть такой же обычной, как и все другие до неё. Он должен был занять хотя бы шестое место, но что-то пошло не так с самого начала. Первые десять кругов он проезжает нормально и даже не сильно косячит на поворотах и не дает Цуноде обогнать себя, как бы последний не старался. Но на одиннадцатом круге всё пошло наперекосяк. В глазах темнеет, голова становиться тяжелой, а руки просто теряют управление над болидом, отчего машина врезается в стену, чуть не задевая болид редбула. Джордж Рассел потерял сознание во время езды. Он не слышит голоса Тото и команды, не помнит, как его доставали из машины и после уже везли в больницу, и даже не узнает, как в этот момент у Макса трасса из-под болида чуть не пропала. Обо всем Джордж узнает в больнице, когда придет в сознание, пока добрая тётя врач, на вид лет сорока пяти, осматривала его. — О, вы наконец-то пришли в себя — говорит врач, отходя от гонщика убрать блокнотик на стол и садясь поодаль парня — Как вы себя чувствуете? Вы помните, как вас зовут и какой сейчас год? — Джордж хлопает ресницами, рассматривает белую палату, в которой находился, а потом переводит взгляд на доктора — Джордж Уильям Рассел, а год две тысячи двадцать пятый — медленно проговаривая каждое слово. Голова безумно раскалывается. — Отлично, Джордж, подскажите пожалуйста, не было ли у вас в последнее время частое головокружение? А может рвота или потемнение в глазах? — задаёт уточняющие вопросы врач. - Да, в последнее время такое бывает. Каждую ночь у меня рвота, не знаю по какой причине. А что такое? — британца пугают вопросы врача. Ему вообще не хочется тут находится, хочется вернуться снова на трассу, и чтобы этого инцидента вообще не случалось. — Я предполагаю, что вы беременны — после таких слов что-то в нём ломается — Ваши симптомы очень схожи не на переутомление, а именно беременность. Постоянная рвота, головокружение, потемнение в глазах, изменения запаха. Знаете, у многих омег во время беременности меняется запах и часто появляется новые нотки. Я сама омега, так что знаю о чем говорю — женщина пытается смягчить разговор, смотря на напуганного пациента — Вы только так не переживайте, это всего лишь моё предположение, если хотите можете сделать тест на беременность, я могу вам его принести! — он невнятно просит принести тест, отчего доктор быстро уходит и через пару минут возвращается. — В палате есть туалет — женщина показывает пальцем на дверь слева от Джорджа. Парень забирает тест и уходит в туалет. Как только он выходит он протягивает бумажку врачу, ему максимально не хочется вообще участвовать в столь унизительном мероприятии. — Поздравляю, вы все же беременны — говорит доктор спустя две минуты терроризирования теста. Две полоски. Он беременен. Твою мать. Слезы текут сами по себе. — Не стоит плакать! Я думаю, ваш альфа будет безумно рад этой новости — «Ваш альфа». Эти слова вызывают у Джорджия смех. Его альфа сейчас ненавидит его, а от новости, что у него будет ребёнок, он быстрее даст денег на аборт, чем будет рад. А карьера в формуле? Что же делать с ней? А контракт с мерседесом? Поздравляю, Рассел, ты собственноручно дал Ферстаппену возможность уйти в мерседес без лишних вопросов. Молодец. — Могу ли я сейчас выписаться отсюда? — ему так хочется просто вернуться домой, в Англию. Больше никогда в своей жизни не видеть Ферстаппена, не переживать из-за гонок, не слушать нареканий от Тото и команды. Просто хочется сбежать от всего. — Но вам нужно — женщина замолкает на половине предложения, смотря на грустного омегу — Я выпишу вас через часа два. Вам стоит позвонить своему альфе, чтобы он вас забрал, вам нежелательно садиться за руль — единственное что она говорит и выходит из палаты, оставляя его одного с самим собой. Со своими мыслями. Со всей этой ситуацией. Джордж берет телефон в руки, смотрит на все пропущенные звонки и сообщение. Родители, команда, другие гонщики и один пропущенный от Макса. На последнее заострять внимание он не хочет. Поэтому разблокировав телефон он отписывается родителям и команде, сообщая что он в порядке, скоро улетает обратно домой и вероятнее всего будет расторгать контракт. А потом заходит на сайт авиабилетов, посмотреть на самый ближайший из Техаса в Лондон. В дверь кто-то постучал, отвлекая Рассела от заполнения данных. И не успев что-то ответить, в палату врывается тот, кого сейчас меньше всего хотелось тут видеть. И вообще не хотелось бы его видеть. Никогда в своей жизни. — Привет, ты как? — неуверенно спрашивает Макс, проходя в палату и кладя глупого плющевого мишку на тумбочку рядом с британцем, где рядом лежали личные вещи последнего. А сам садиться на стул, ранее на котором сидел доктор — Я очень переживал за тебя — единственное, что может выпалить Макс. — Зачем ты приехал? — смотрит своими зелеными глазами прямо в душу — Я переживал за тебя и поэтому приехал тебя проведать, а что нельзя что-ли? — недоуменно отвечает Макс. — Ты хочешь меня просто доломать, да? — отчаянно спрашивает Джордж. Его нервная система окончательно дает сбой — Поздравляю, ты с этим успешно справился. Моя карьера в формуле один висела на волоске из-за тебя, а теперь из-за беременности мне теперь придется просто забыть о ней навсегда! — Рассел закрывает рот, как только понимает, что проболтался о том, что так не хотел ему говорить. — Ты что беременный? — на лице Макса появляется недоумение, а у британца страх — Нет — но тут Ферстаппен переводит взгляд на тумбочку, на которой лежал тот самый тест с двумя полосками рядом с мишкой. Он берет его в руки, но Джордж быстро вырывает его из рук голландца, пряча у себя под подмышкой. И делает вид, как будто все нормально. Нормально. — Ты будешь делать аборт? — как можно аккуратней спрашивает альфа — А тебя это не касается! — Рассел пытается отсесть подальше от Ферстаппена, который успел пересесть на кровать. — Почему это не касается? Это и мой ребёнок тоже! — он хватает омегу за руку и смотрит ему прямо в глаза, пока тот пытается смотреть на что угодно, делая вид, что Макса даже не существует — Джордж, послушай меня внимательно — он крепче сжимает руку, лишь бы Рассел посмотрел на него — Пойми, я тебя безумно сильно люблю. Я готов взять ответственность за ребёнка. Я не хочу, чтобы ты делал аборт, пожалуйста, мы сможем воспитать ребёнка. — А кто сказал, что я хочу воспитывать этого ребёнка? Кто сказал, что я тебя люблю? Может мне этот ребёнок вообще не сдался?! — нагло врёт в лицо Джордж, он знает, что Макс лжёт, он не хочет снова ранить своё сердце. — Хорошо, я тебя понял — Макс отпускает руку и уходит с палаты, даже не посмотрев на него. Джордж берёт плющевого мишку в руки и кидает его от злости на пол, а слёзы льются рекой. Сердце больно сжимается, а мозг пытается успокоить тем, что он всё лгал. Макс не может любить, он просто не умеет любить, он никогда в жизни не полюбил бы их ребёнка. От слово их, Джорджу хочется плакать ещё сильнее. Ему так хотелось бы иметь их общую с Ферстаппеном семью. Общего ребёнка, общий дом, общую фамилию и даже кружку. Ему это так хочется, но ему так больно, что этого никогда не случится. «Срочные новости, Джордж Рассел уходит из формулы 1 и расторгает контракт с Мерседесом. Причиной служит ухудшение здоровья Рассела связи с постоянными тренировками. « Я безумно люблю гонки. Мерседес стал для меня второй семьей. Как бы сильно мне не хотелось уходит из Ф1, но моё здоровье ухудшается и поэтому я решил уйти. Надеюсь, что совсем скоро я смогу вернуться, но точно не ближайшие пару лет» spill the tea : «У меня сестра работает медсестрой в родильном отделении. Она мне на днях рассказала, что Джордж Рассел неделю назад рожал у них в отделении. Я сначала в это не поверила, пока она не показала фото с Максом Ферстаппеном! Оказывается, он приезжал в роддом встретиться с Джорджом! Сестра даже узнала, как зовут ребенка Джорджа! Это мальчик по имени Кими Ферстаппен :)»