Женаты с детьми

      Ло с детства мечтал о собаке, но аллергия его младшей сестры делала эту мечту несбыточной, а потом учёба отнимала слишком много времени, чтобы забота о питомце казалась возможной, сейчас же он уже работал, и свободного времени стало больше, но завести собаку всё ещё было слишком ответственным решением, почти как завести ребёнка – его слова.       Любой другой подумал бы, что это был просто жалостливый рассказ о незакрытом гештальте, но Дофламинго, в отличии от некоторых, был хорошим мужем, и он сразу же понял, что это был толстый намёк на желанный подарок ко дню рождения. Так что после этого разговора Дофламинго составил план действий и незамедлительно приступил к его выполнению. После небольшого ресёрча он выбрал самую идеальную породу для Ло: померанский (он же миниатюрный или карликовый) шпиц. Это была дружелюбная и активная порода, которая обязана выводить Ло из его мрачного настроения, особенно с учётом его любви к маленьким милым пушистым вещам.       Естественно, Доффи оказался прав. Донкихот Дофламинго никогда не ошибался.       Шестого октября он встал за час до будильника своего мужа, чтобы приготовить достойный завтрак и перехватить Монэ, которая по его просьбе придержала подарок у себя на ночь. Он забрал у своей помощницы щенка, а потом пошёл будить Ло.       Дофламинго уже предвкушал радостные возгласы и благодарственные объятия, когда опустил щенка на постели, а тот потоптался своими маленькими ножками по груди его мужа, затем принялся вылизывать его румяную щёку.       Ло просыпался медленно, неохотно: он нахмурился и отвернул лицо на другой бок, пытаясь прикрыться рукой. Щенок стал лизать его выставленную шею, и Ло недовольно забурчал:       – Доффи, дай мне пять минуток… – у него был такой сладкий заспанный голос, что Дофламинго приложил всё своё терпение, чтобы не съесть этого сонного красавчика.       Щенок тявкнул своим тоненьким писклявым голоском, характерным для таких маленьких собачек, и разбудил его супруга окончательно. Ло с удивлением открыл глаза, увидел радостного, машущего хвостиком щенка на своей груди и издал высокий крякающий звук между счастьем и паникой.       Дофламинго угадал с подарком и получил свои благодарственные поцелуи, но проиграл в итоге. Правильно говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад. Он хотел сделать Ло счастливым, и у него это безусловно получилось, однако этот щенок лишь притворялся милым и невинным, а на самом деле это был маленький коварный манипулятор, который завладел всем вниманием Ло.       После покупки Онигири (так Ло решил назвать своего питомца из-за аномального чёрного пятна на макушке у белого шпица) его муж всё своё свободное время уделял этой собаке: он стал вставать на полчаса раньше, чтобы погулять с Онигири, решив их тем самым утренних ленивых нежностей в постели; все разговоры с ним стали сводиться к планам по поводу времяпрепровождения с Онигири; их переписка превратилась в показ собачей моды с выбором достойных для Онигири кофточек. Эта собака даже по вечерам засыпала в объятиях его мужа, полностью игнорируя все свои семнадцать лежанок в доме.       Впервые Дофламинго узрел проявление агрессивной заботы со стороны Ло к кому-то вне членов их семей: Ло слишком сильно волновался о том, что Онигири на весь день остаётся один в квартире и скучает, что потребовал у него найти сиделку для щенка, которая могла бы проводить с нем некоторое время днём по будням и отводить его на прогулки. Ло редко требовал что-то от него (путь и для какой-то собаки), поэтому Доффи договорился с Монэ, чтобы её младшая сестра стала сиделкой для Онигири – это было просто, потому что девушка обмолвилась, что её сестрёнка была в восторге, когда щенок был на передержке. Это была ещё одна персона, которую заворожил этот пушистый обманщик.       Прошло только три недели с момента появления Онигири в их доме, но они справедливо ощущались вескостью. Вечность без внимания его милого мужа. Единственный день, который пошёл так, как должен был – его собственный день рождения. Ло заранее сказал, что подготовил поездку, чтобы Дофламинго мог разгрузить себе рабочие задачи заранее и взять два дополнительных выходных, однако само место было сюрпризом.       Дофламинго пытался угадать, что подготовил ему супруг: морская прогулка, отдых на теплом побережье, поход? Ло только качал головой и нагнетал интриги, постоянно повторяя:       – Подождешь и узнаешь.       Утром двадцать третьего числа Ло организовал ему праздничный завтрак с именным тортом, а потом отвёз в аэропорт, и уже через несколько часов они заселились в отель у подножья заснеженных гор: Ло заставил его надеть наушники и взял обещание не читать таблоиды, чтобы Дофламинго в действительности не знал, куда они направляются до приземления.       Его супруг в действительности подбирал место с умом, основываясь на любви Дофламинго к активному отдыху, а также на жалобах о том, что они давно никуда не выбирались вдвоём. Горнолыжный курорт был глотком свежего воздуха, к тому же теперь вдали от дома всё внимание Ло было направлено на него. Доффи помог Ло снова уверенно встать на лыжи после перерыва, они прокатались вплоть до роскошного обеда, а после опробовали местные хвалёные термальные источники. В течении дня он ещё получил кучу маленьких милых подарков, вроде новых очков, часов, пары рубашек, одеколона. Вечером он выразил свою благодарность в постели, и всё было просто замечательно.       Но наступил следующий день, и Ло с самого утра засобирался домой, потому что перепугался, что они впервые так надолго оставили Онигири. Если бы не эта собака, то они бы провели ещё несколько чудесных нежных дней наедине друг с другом среди живописных горных пейзажей, но нет. Они вынуждены вернуться уже на следующий, потому что собака скучает.       По возвращении домой Ло снова стал всецело принадлежать этому маленькому манипулятору. А он остался совсем один на попечении саму себе, будто бы и не было этой поездки.       Воскресное утро началось с пустой холодной постели: Ло снова отправился гулять с Онигири. Раньше именно Дофламинго был тем, кто встаёт первым для небольшой утренней пробежки, однако теперь эти времена, очевидно, в прошлом.       Выполнив свою утреннюю рутину, Дофламинго за неимением лучшей альтернативы расположился на диване в зале с хорошей книгой в одной руке и с бокалом выдержанного вина в другой. Ло вернулся буквально через семь прочитанных страниц и даже не поздоровался нормально: крикнул приветствие из холла и побежал по своим делам.       Дофламинго слышал сначала шум воды из ванной, потом жужжание фена, через некоторое время грохот шкафчиков на кухне.       Ло зашёл в зал ещё через пять страниц и провозгласил:       – Нужно будет купить Онигири зимние носочки, чтобы у него не замерзли лапки, когда похолодает.       – Как скажешь, – ответил Дофламинго.       Ло подошёл и сел совсем рядом, сразу же откинувшись ему на грудь, не оставляя ничего другого, кроме как заключить его в объятия. Дофламинго так и сделал: отставил книгу и стакан на подлокотник, схватил его за талию и прижал к себе крепче.       – Почему ты дуешься? – спросил его муж.       – Я не дуюсь, – совершенно правдиво ответил Доффи: не мог же он «дуться» из-за какой-то собаки?!       Рука Ло пробралась между диваном и его спиной, чтобы погладить Доффи по пояснице. Ло смотрел на него с большими жалостливыми глазами, которым было невозможно отказать.       – И всё же ты расстроен. Что случилось, дорогой? – ах, он решил играть по-крупному, выкинув козырную карту заботы.       – Мой прекрасный, обворожительный и просто восхитительный муж совсем про меня забыл. – он вздохнул. – Ты можешь напомнить ему обо мне?       Ло почесал свой подбородок, изображая задумчивость:       – Он занятой человек, но я попытаюсь напомнить ему, – игриво пообещал Ло. – Но почему ты думаешь, что он про тебя забыл? Я почти что уверен, что это не так.       – Не сказал бы. Он теперь всё своё время уделяет новому любимцу.       Ло перестал флиртовать. К большому разочарованию Доффи, он перешёл в свой серьёзный режим и отстранился от его груди.       – Доффи, я не стал любить тебя меньше из-за того, что у меня появился питомец. Даже наоборот: ты же мне его подарил, я тебе очень благодарен.       Хотя Дофламинго не отказался бы от более материального проявления этой благодарности, он решил об этом не говорить, чтобы не раздражать мужа. Не хватала ещё и поссориться на этой почве, чтобы они совсем перестали общаться.       – Угу, – ответил он и перевел взгляд с Ло на окно.       – Доффи?       – Что?       – У тебя тоже есть улитки.       Как будто это было равнозначно: улитки занимали в сотню раз меньше его времени, чем было у Ло с Онигири. Улитки просто были. И были классными по общепринятым стандартам.       – Это наши улитки, ты согласился разделить опеку над ними, – поправил он и после небольшой паузы добавил: – И они не спят в нашей постели.       Ло приоткрыл рот в недоумении, его взгляд замер на одной точке, как было тогда, когда он о че-то глубоко задумывался, а потом его муж улыбнулся:       – Но Онигири же наш сыночек, я не могу прогнать его из постели.       Его щёки приподнялись от улыбки, прикрывая глаза, – он выглядел таким счастливым, что Дофламинго засмотрелся и не сразу осознал услышанное.       Онигири – их сын? Это было лишено всякого смысла, если думать прямолинейно, однако они и впрямь заботились об этом маленьком создании, как о ребёнке: предоставили еду, одежду, игрушки, место для жизни и развлекали его прогулками и играми. И если Ло воспринимал это в таком ключе… это было весьма любопытно.       Возможно, услышав своё имя или, что более вероятно, изголодавшись по вниманию хозяина, в гостиную притопал этот белый комочек шерсти. Завидев их на диване, он тут же ринулся к ним на всех порах с энергичным тявканьем. Ло тут же наклонился и погладил щенка:       – Вспомнишь солнце, вот и лучик, – Онигири тут же рухнул на пол, подставляя своё пузо для почесываний, что Ло с удовольствием с ним и делал, приговаривая: – Кто тут самый милый мальчик? Кто хороший пёс?       – Конечно он самый милый мальчик – он наш сын, – сказал Дофламинго, приобняв своего мужа за талию.       Ло рассмеялся после его слов и потом повернулся к нему, чтобы оставить мимолётный поцелуй на щеке Доффи. Лишённый ласки щенок поднялся на лапы и стал прыгать и вертеться вокруг них, тогда Ло поднял их сына и вручил прямо в руки Дофламинго.       – Держи, тебе тоже нужно насладиться прелестями собачьего родительства.       По ощущениям Дофламинго держал тёплую пушистую игрушку, даже веса почти не чувствовал. Он почесал щенка за ухом, и тот высунул язык от удовольствия. Стоит признать, что его миниатюрность в тандеме с большими глазами и чёрным треугольным носом впрямь делали его очень милым. К тому же Ло выбрал ему ошейник с фальшивым галстуком-бабочкой, что делало из него маленького джентльмена, а это был запрещенный приём.       Дофламинго почесал выставленный для него живот. Это было неплохо.       Ещё несколько минут назад он думал о том, как можно было бы избавиться от этого щенка так, чтобы не расстроить Ло, но сейчас он думал, что всё наладится.       Тут он ощутил, что Ло закинул руку ему на плечо, а потом боковым зрением увидел, что он держит два куска бумаги весьма характерной продолговатой формы.       – Я взял нам два билета на сегодня в оперу и договорился с Шугар, что она сегодня вечером выгуляет Онигири.       Дофламинго повернулся к Ло, который весьма самодовольно усмехался из-за его удивления.       – Ты вспомнил о нашей годовщине?       – Она через три дня после твоего дня рождения. Конечно, я помню.       У Донкихота Дофламинго всё было просто отлично: успешный бизнес, завидная физическая форма и маленькая крепкая семья, состоящая из мужа, двух улиток и щенка.