Статус: Цель

      После войны было еще много разлада. Но по отношению к десептиконам автоботы разделились на тех, кто примет их рядом с собой и тех кто не оставит никого безнаказанным. Оптимус, Хранитель Кибертрона и Освободитель — самая высшая фигура власти.       Но его самая главная задача была строительство мира и поддержание безопасности, а также баланса между своими. К десептиконам у него было своё отношение, и он всё же видел в них личности, а не цифры на бумажке, он был одним из немногих таких. Но ради нейтральности придётся стараться удовлетворить всех своих. Десептиконы в бегах, в том числе из-за разлада, думал он. Но он старался привести этот хаос к порядку и не устраивать гражданских войн из-за противоречий во взглядах его союзников. Он был вынужден следовать долгу, а не слабым эмоциям. Так ещё и должно быть.       Мнения разделились на радикалов, не приемлющих представителей фиолетовозначных в Новом Мире, как Арси и Балкхед, центристов вроде Ультра Магнуса и Оптимуса, для которого в первую очередь важен закон и безопасность нового Иакона, и также Бамблби как самого мягкого и неопытного из них. И Оптимус с Ультра Магнусом, который стал его заместителем, теперь и так последствия этой войны и весь этот балаган расхлёбывать — куда уж места для внешних, внутренних и прочих конфликтов?       Оптимус Прайм стоял у окна в своём кабинете, взирая на столицу и оживающий Кибертрон, однако всё ещё полуразрушенный в многочисленных боях с десептиконами. Руины уступали место новым зданиям, но он видел не это. Видел и ощущал на себе ответственность за то, кем он сейчас должен быть, как лидер и Хранитель Кибертрона. Но он сидел и подписывал приказы о десептиконских вопросах, словно скучный клерк. Как он иногда думал об Ультра Магнусе, но не суть. Он — Хранитель и лидер. Его слово — закон, а подпись — приговор.       «Десептиконские вопросы» — безликая бюрократическая формулировка, скрывающая за собой последствия не их а его выбора. Его выбор — чья-то жизнь. В ответе он за них.       Титул «Хранитель Кибертрона» оказался не лавровым венком, а терновым венцом из дата-падов, указов и бесконечных судебных протоколов. Особенно — протоколов по «десептиконским вопросам».       На его столе, под холодным светом кристаллической лампы, лежали три дата-пада, словно три части его разрывающейся искры:       1. На первом — отчёт Балкхеда об «успешной зачистке» сектора Иакона. Яркие вспышки на карте, сухие цифры: Задержано: 3. Потери среди личного состава: 0». Оптимус читал между строк: «задержано» — искорёженные, готовые к отправке в энергоблоки.       2. На втором — официальный указ за его собственной, ещё не просохшей энергоподписью. «Об утверждении системы Индексов Лояльности для определения статуса особей бывшей фракции «десептиконы»».Этот документ превращал солдат вражеской армии в разнарядку. Саундвейв — ИЛ «Альфа». Старскрим — ИЛ «Бета». Цифры, решающие судьбу.       Он сжал кулаки, слыша, как скрипит металл. Здесь, в этом зале, ещё витал призрачный смрад Мегатрона. И сегодня, подписывая указ о создании системы, по которой одни будут судить других, Оптимус с ужасом ловил себя на мысли, что начинает понимать старого врага.       И всё же он ощущал ответственность перед ним за его теперь уже разбежавшихся соратников. Бывших. Но некоторые с ним остались своей верностью навсегда, как Саундвейв. Он знал его и Шоквейва, а ведь они ещё и не были десептиконами тогда…       Он отвернулся от окна. Его отражение в полированном столе выглядело на него — не Прайма-Освободителя, а нового правителя, стоящего на обломках своих идеалов.       «Во имя мира», — прошипел его внутренний голос.       Но мир, пахнущий страхом и ржавчиной, был ли он миром, о котором он мечтал?       Многие автоботы сейчас жили и радовались, не зная об этом. А он просто не хочет и не может развалить, это чтобы война опять началась.       Хотя и некоторые говорят, что с десептиконами надо поступать по-десептиконски: а как иначе? Так будет возможно хоть что-то сделать и поменять. Пусть так, если это нужно для порядка.