Статус: Цель

      Ультра Магнус обернулся, посмотрев на неё, и позвал:       — Что такое? Не отставай. Мы почти пришли.       Он сам шёл впереди, прохаживаясь твёрдой и важной походкой.              — Всё в порядке, сэр, — отмахнулась Блэклайт. — Я иду.       Больше она не останавливалась, пока они не пришли на место.       Вскоре они были внутри участка, в котором содержался под стражей Старскрим.       Он посмотрел на Ультра Магнуса, заметив, что он пришёл не один и спросил его:       — А её ты для чего позвал? Я тебе всё расскажу, если ты готов поверить на слово.       — У меня нет причин верить тебе на слово, — холодно отозвался Магнус. — Она проверит твой разум.       — А может не надо? Я могу работать на вас. Могу поймать вам хоть самого Саундвейва, если вы меня не тронете. — Спросил Старскрим, сделав такое предложение ему, из последних сил пытаясь отрицать и торговаться.       Блэклайт же молчала, старалась сохранять спокойствие. Но не сумела полностью скрыть неудовольствия от того, что ей предстоит сделать.       «Так вот почему он не говорил, что конкретно от меня требуется, при Рэтчете» — подумала она с недовольным видом.       А Старскрим ответил Магнусу:       — Знаешь что, Магнус? Это как-то не по-автоботски.       — Если ты позволишь ей узнать всё необходимое при психо-кортикальном соединении, прямого кортикального соединения не потребуется, — заверил его Магнус.       Затем он открыл клетку и повёл Старскрима к столу с кандалами для фиксации допрашиваемого.       Он от такого действительно испугался. Старскриму, мягко говоря, не нравилась такая перспектива. Он обратился к Блэклайт и Магнусу, в надежде что хоть кто-то его не проигнорирует:       — Блэклайт, ты же медик и разве это не против клятвы медиков? Магнус, разве это не против Кодекса автоботов? Вы хотите причинить мне вред, когда я вам ничего не сделал?!       — Простите, сэр, но мне и правда кажется это неправильным. Я думала, раз уж война закончилась, мне больше не придётся этим заниматься, — призналась Блэклайт.       Под суровым взором Магнуса, она ощутила необходимость прояснения нюансов, и добавила:       — Не поймите неправильно. У меня нет резона защищать Старскрима, и я безмерно благодарна, что мне позволено работать по специальности. Но что из меня будет за медик, если я буду игнорировать свою клятву? Что будет со всеми нами, если мы откажемся от наших принципов?       — Не забывайся, Блэклайт, — строго напомнил ей Магнус, приковывая Старскрима к столу. — Или хочешь потерять то немногое, что имеешь? Исполнять приказ! Или твоё право быть медиком отзовут так же легко, как дали.       Блэклайт тяжело вздохнула от бессильной злобы и сжала кулаки. Но быстро разжала их и опустила руки. Она не хотела терять работу, хотя всё так же осталась недовольной. Возможно, даже сильнее распалилась из-за возросшего чувства несправедливости. Но ещё не набралась достаточно решимости для дальнейших проявлений открытого недовольства. А в её мыслях пронеслось: «Один тиран пришёл на смену другому. Но прежнему тирану я ещё была способна многое простить».              Старскрим на них испуганно посмотрел и спросил, уже обращаясь к Магнусу, зная, что на протокол у него отдельный пунктик:       — Разве у автоботов нет протокола 79.2? Который как бы ещё в действии и в котором напрямую говорится о запрете пыток и процедур, что могут расцениваться как пытки? Если ты его нарушаешь то ты что, Шоквейв что-ли? — Добавил он, зная, как его выбесит такое сравнение.       — А о внесённых поправках ты, значит, не слышал? — задал Магнус риторический вопрос. Затем, надёжно зафиксировав запястья Старскрима на столе, счёл правильным разъяснить ситуацию: — В протокол 79.2 были внесены подпункты. Подпункт 1: пытки и иные действия, расценивающиеся как пытки, могут применяться в крайних случаях, когда нет другой возможности добыть достоверную информацию.       — Мы так с вами не делали, — ответил Старскрим. — Пожалуйста, не надо!       — Подпункт 2: нужда в подобных действиях определяется не только сложностью добычи информации иными способами, но и важностью информации, — продолжил Магнус зачитывать список изменений, стараясь игнорировать выкрики Старскрима.       — И должен добавить от себя, — Магнус потратил мгновение на то, чтобы сформулировать дальнейшую речь. После чего произнёс: — Во-первых: десептиконы и не так поступали, порой действуя значительно хуже; во-вторых: судя по инструкции, психо-кортикальное соединение не причиняет ущерба системам, в отличие от прямого кортикального соединения. Так что лежи спокойно, и всё пройдёт гладко.       — Если ты не такой, как я, это не повод ненавидеть меня. Если ты даже на нормальную честную вражду и ненависть не способен. И что вы до Саундвейва докопались? Бегает где-то, и пусть.       — Бывшие десептиконы объявлены преступниками. Преступники должны быть наказаны. Их поимка имеет высокий приоритет, — прояснил Магнус. — Так что хватит разговоров.       — Блэклайт, приступай, — наконец перевёл он взгляд на неё, говоря тоном, не терпящим пререканий. — Быстрее начнёшь, быстрее закончишь, — добавил он, видя её нерасторопность.       Старскрим спросил его, уже открыто умоляя:       — Что мне сделать, чтобы вы этого не делали? И вряд ли бы это Оптимусу понравилось.       — Если бы ты меньше обманывал, что чужих, что своих, возможно, мы бы не дошли до этого, — ответил ему Магнус. — Но я не могу верить тебе на слово.       — Всё, хватит разговоров, — вновь сухо добавил он, на сей раз сверля суровым взглядом одновременно и Старскрима, и Блэклайт.       — Не держи на меня зла, Старскрим, — с сочувствием произнесла Блэклайт. — Но сам видишь, мой выбор небогат.       После этих слов она подключила провод к его затылку. А сама направилась к другому столу и уточнила у Ультра Магнуса:       — Вы войдёте в его разум, сэр? Или это следует сделать мне?       — Я не умею это делать, да и ты же, как медик и десептикон, лучше знаешь.       — Будет лучше, если я, как медик, подключу вас и послежу за приборами, пока вы выясняете всё необходимое, сэр, — порекомендовала Блэклайт.       — Конечно, будет лучше так, — сказал он ей, ложась на другой стол, и посмотрел на неё в ожидании.       Блэклайт подошла и подключила другой конец провода к его затылку. Магнус на миг погрузился во тьму и вскоре начал видеть перед собой одно из воспоминаний Старскрима.              Он увидел, как Старскрим, ещё не такой потрёпанный, как сейчас, ещё менее напыщенный и высокомерный, не похожий на теперешнего, пробирался на трибуны гладиаторской арены Каона, где сегодня обещал быть интересный бой.       Бой гладиатора Мегатронуса, теперь уже Мегатрона. Но Магнус знал, что теперь его больше нет. А Старскрим буквально пробирался через толпы кибертронцев ещё до существования десептиконов и автоботов. Тогда когда они были ещё вместе и не воевали. Не враждовали.       Он занимает одно место и слышит шум и гул толпы, когда на арену выходит Мегатрон. Магнус не особо понимал, почему он сейчас думает об их первой встрече. И он не знал, что они так познакомились. А тем временем в качестве противника Мегатрона был другой десептикон. По крайней мере, все гладиаторы и низший класс в будущем станут десептиконами. Они смотрели друг на друга и сцепились в яростном сражении, а Старскрим на это довольно, заинтересованно и восторженно смотрел.       Они ударяли друг друга по очереди, пока Мегатрон не перекинул этого десептикона через себя и уложил на землю, а точнее, на пол арены, наступив ногой грудную пластину на побеждённого. Раздались довольные крики толпы. И когда Мегатронус, который в будущем станет Мегатроном, поднялся наверх, казалось, даже не особо потрёпанный от этого боя. К нему подошёл Старскрим. Он выглядел очень взволнованным и восторженным, но он ещё не знал, на что он поведётся и с кем он связался. И что это его будущий лорд, и что он в будущем с ним будет плохо обращаться. Их взаимоотношения станут самыми сложными. А сейчас Магнусу было странно видеть такого прошлого Старскрима.       Он про себя подумал: «наивный идиот — не знаешь, с кем связываешься».       Старскрим посмотрел на Мегатрона и сказал:       — О, Мегатронус, так я слышал, Вас зовут? Ха, странно называть себя именем двенадцатого Прайма. Но я слышал о Вас столько слухов! И что в бою Вы ничем не хуже его, и я в этом убедился! — Тогда Старскрим говорил это с какой-то наивной искренностью, а не с подхалимством.       Магнус вообще не узнавал его.       Старскрим, каким он сейчас был, оставшись лежать, не мог ничего с этим сделать и старался не думать о чем-то слишком личном и смотрел на Блэклайт с неприкрытой, но бессильной ненавистью, зная, что его молчаливое обвинение будет говорить громче слов.       Блэклайт было тяжело смотреть Старскриму в глаза, вопреки тому, что он смотрел с экрана и не мог увидеть её взгляда. Ей было искренне жаль, что она так поступает. Но она и сама ничего не могла сейчас поделать, не создав себе дополнительных проблем. Хотя мысли уже проскакивали. Например, сделать что-нибудь такое, что можно будет списать на технические неполадки.       На экране сцена сменилась на другую. Мегатрон, уже после смены имени, после встречи с Высшим Советом, как раз после того, как Ориона Пакса они послушали, а его они отказали признавать следующим Праймом. И Орион согласился с тем, что революция — это неправильный способ борьбы за права низших классов и освобождение от коррупции, хотя до этого он с ним соглашался. А теперь Мегатрон получил от него отказ. Он вышел на улицу, где его встретили Шоквейв, Саундвейв и Старскрим, стоящий посреди них. Также на фоне было ещё где-то десять будущих десептиконов. Они все были моложе, чем сейчас.       Мегатрон посмотрел на них, явно чем-то недовольный, и в его взгляде уже был виден недобрый алый блеск. И обратился к ним:       — Сегодня я понял, что Орион не собирается помогать нам, и он назвал мои методы слишком жестокими и радикальными для достижения справедливости. Но он в этом предал и обманул меня — до этого его всё устраивало. Хотя, наверное, я так думал. Я обращаюсь к вам, мои братья и сестры. Сегодня Орион узнает цену своего предательства, а я всё равно добьюсь своего. Сам. Но с вашей помощью. Мы были обмануты, но мы не сдаёмся. Отныне я нарекаю наше сообщество десептиконы.       Он подошёл к Старскриму и посмотрел на него сверху вниз.       — И ты, Старскрим, будешь первым из моих немногих самых верных помощников. Орион может нас предать, но я никогда не предам тебя.       Магнус, наблюдающий эти события, подумал: «Да, Мегатрон, врать ты всегда хорошо умел. Так я и поверил. Нехорошо обманывать своих».       Блэклайт тоже за всем этим наблюдала через экран и сама параллельно вспоминала прежние времена и как поступала в той или иной ситуации в разные промежутки времени. Как латала гладиаторов, которые иногда получали такие серьёзные повреждения на арене, даже выходя победителями, что выживали лишь с её помощью. Она, как медик, помогала и при меньших травмах. А что касаемо царапин — большинство гладиаторов были слишком горды и самоуверенны, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Некоторые даже просили сохранить им видимые швы, считая это боевым украшением и хорошим средством устрашения противников. Периодически к ней захаживал и Мегатрон, тогда ещё Мегатронус.       Она всегда была ему рада, не как медик, а просто так. С ним всегда было о чём поговорить, у него был интересный взгляд на жизнь. Её определённо что-то в нём привлекало. Чуть позже она познакомилась и с Орионом Паксом. После этого стала считать, что у неё два друга.       Возможно, Мегатрон был уверен в том, что она его обязательно поддержит. Но когда он уже сократил своё имя и подался в политику, и их с Орином пути разошлись, Блэклайт заявила о нейтральной позиции и исчезла из поля зрения обоих. Теперь, когда его больше нет в живых, с оглядкой на тот свой выбор, она сожалеет, что не сумела пробыть с ним дольше.       Старскрим заметил, как сцена опять сменилась. Однако он от такого ощущал себя всё более униженным. Его гордость так ещё никто не унижал. Хотя Мегатрон однажды решил проверить его преданность таким же способом. Всё поменялось. Старскрим, уже тот, каким он стал, бежал с Шоквейвом, и потом они освободили Саундвейва из Зоны Тени.       Незадолго до этого он стоял в коридоре «Немезиды» с Мегатроном в их последний раз. Он обернулся к нему и произнёс:       — Старскрим, я давно знаю, что ты хотел быть лидером и вести за собой. Также мне известно, что я тебя унижал за твою трусость. Запомни: сейчас она важна. Собери остальных, кто есть, и убегай. Я разберусь с автоботами сам. Капитан никогда не бросает свой корабль.       — Они тут! Вам опасно оставаться одному! Пошли со мной, Лорд Мегатрон. Как я… один справлюсь?       — Я должен остаться, — твёрдо произнёс Мегатрон. Это было последнее, что услышал от него Старскрим. После чего исполнил последнюю волю того, кто был, очевидно, обречён.       «Так вот что случилось!» — осознала Блэклайт.       Как бы ей ни было стыдно наблюдать за воспоминаниями Старскрима, этот процесс утолял её любопытство. Хотя осталась ещё одна загадка, на которую память Старскрима не сможет дать ответ: кто именно убил Мегатрона? Так или иначе, Мегатрон что-то значил для неё. Пусть с ним бывало непросто и крайне маловероятно, что он испытывал к ней те же чувства, что и она к нему, быть рядом и надеяться было приятнее, чем потерять его, навсегда лишившись шанса узнать правду.       Старскрим старался не думать о чем-то слишком личном, отодвинуть все самые ранние воспоминания, чтобы никто не увидел этого. Хотя то, что он хотел свергнуть Мегатрона и предавал его, было известно и так. Сцена сменилась на другую. Он стоял на какой-то заброшенной улице Каона, где на него смотрели Саундвейв и Шоквейв, которых он привёл сюда по приказу своего лидера.       Магнус это увидел и подумал, что, скорее всего, они там и находятся, но ему надо было узнать дальше. Старскрим оглядел их обоих и сказал:       — Да, я знаю, у нас нет лидера. Да ситуация плохая, и это факт. Но мы не собираемся сдаваться на милость автоботов. Я пока пойду, поищу какие-нибудь ресурсы и запасы энергона, которые мы здесь во время войны прятали. А вы оставайтесь здесь. Я теперь главный, и я командую вами. — Ответил он. Но казалось, что он не так уж и рад и счастлив от этого.       Старскрим подумал: «Надо было быть поосторожнее со своими желаниями» — он хотел стать лидером и хотел остаться без Мегатрона, и Праймус исполнил его желание. Но не так, как он хотел.       Он бросил им коротко: «Оставайтесь тут», — и ушёл.       Потом, когда он подошёл ближе к территории автоботов, не найдя ничего нужного и заблудившись, встретил Арси, Балкхеда и Бамблби. Тогда как раз его и поймали. Ультра Магнус, наблюдающий за этим, понял, что от него ничего не узнать, но зато он теперь примерно знает, где скрываются Саундвейв и Шоквейв. Хотя это будет непринципиально, если они оттуда ушли. Но им больше некуда пойти и нет больше безопасных мест, так что это означало что они, скорее всего, всё ещё там. Как минимум в районе той территории, которая раньше была десептиконской.       Так как, судя по всему, Ультра Магнус выяснил всё, что мог, и больше ничего нужного не выудит из памяти Старскрима, Блэклайт в первую очередь отключила провод от его затылка. Затем подошла к столу, на котором лежал Старскрим, и проделала с ним то же самое.       Магнус спросил у неё:       — Как по-твоему, ему ничего от этого не стало? С ним всё в порядке?       — Максимум возможен стресс, сэр. Ведь он буквально пережил все эти события заново, — ответила она ему.       — А Вы как, сэр? Всё в норме? — тут же поинтересовалась медик.       — Да. Только теперь надо увести его обратно. Потом я разберусь. А так надо Оптимуса спросить.       — Позволите мне идти, сэр? — поинтересовалась Блэклайт, тем самым напоминая, что у неё есть и другие обязанности, и что её ждёт Рэтчет.       — Да. Иди. — Ответил он ей, уводя Старскрима обратно.       Старскрим же посмотрел ей вслед с ненавистью. Он будто бы говорил всем своим видом, что будет держать зло на неё, и что теперь она для него такой же враг, как автоботы. И он обязательно ей вернёт это сполна. Он считал её никем иным, как предательницей своих товарищей. И это так и будет. А что ещё от него можно ожидать?