Gullible Doe

Julian, it's a hungry world

They're going to eat you alive, son, a-yeah

• Foxy Shazam - Oh Lord.

Меня забрали из приюта впервые за семь лет. Новые папа и мама кажутся не такими уж и плохими, а должен ли я их так называть? Не знаю. Они ничего не говорили мне с тех пор, как мы выехали из моего прошлого дома, ну, то есть, приюта. Я привык его так называть, хотя нянечки говорили мне перестать. Они были плохими, а новые родители хорошие, так они мне сказали, я верю им. Еще мне сказали, что со мной будут жить еще четыре ребенка, я не помню их имена, да и зачем они мне? У меня же будут мама и папа, больше я ничего не хочу запоминать. Я вообще много во что верю, в космос, в динозавров, в то, что существует настоящая любовь. Я знаю это. Когда-то давно нянечки рассказывали нам об этом, но когда я их спрашиваю сейчас, они отмалчиваются, говорят, что я все придумал, но я же не придумал! Я все помню, правда. Да и как можно не верить в любовь? Просто ко мне она пришла чуть позже, я люблю представлять, что есть огромная очередь до любви, такая, знаете, огромная! И я всего лишь занял место в ней далеко до ее конца. Вот и получил ее только в семь лет. Это же большой возраст! И я уже большой! Но я вообще много чего помню. Как воспиталки читали нам сказки, когда мы были совсем маленькими, как когда-то давно нам подавали оладьи на завтрак, это было всего одни раз, но я помню! Как приходили родители за всеми, кроме меня. Но нельзя вешать нос! Так сказал мне мой новый папа. Он вообще много чего хорошего говорит. Он сказал, что мы сможем проводить много времени вместе и он научит меня многому новому. Хочу, чтобы он поиграл со мной в бейсбол, как было в том старом, еще черно-белом, фильме, который нам когда-то показывали на прожекторе в игровой комнате. Это я тоже хорошо помню! Там отец с сыном в яркий солнечный день выходили во двор своего белого красивого дома и играли в бейсбол. Им тогда было очень весело, и я очень хочу так же со своим новым папой. Виды хорошие, не смотря на то, что за окном осень, все в приюте ее ненавидят, говорят, что от нее только грязь и холод. Еще говорят что-то про заползающий куда-то холод, но я не вслушивался. Можно же просто закутаться потеплее! Да, у меня не так много собственной одежды, старшие все время у меня ее отбирали, но зато я смог отвоевать курточку! Она тонкая и потрепанная, но все еще моя! Она яркая, красная, даже не вериться, что она моя. Кто-то называл меня девчонкой за ее цвет, но мне все равно, у них такой нет, вот они и завидуют. Но мои родители сказали, что купят мне столько одежды, сколько я захочу! И в это я тоже верю. Поэтому я все еще люблю осень, еще я ее люблю за то, что у меня день рождения. Мне не говорили точное число, но я знаю, что это где-то после Хелоуина, его тоже, кстати, надо отметить со своими новыми родителями! А сейчас мы подъезжаем к нашему новому дому, он очень красивый, белый, как у президента! Я не видел дом президента, но думаю, что у него он выглядит так же, ну, или хуже, у президента же нет моих новых родителей. Папа показывает мне мою новую комнату, она, почему-то, отдельно от остальных детей, которые живут в одной большой, но я только рад, значит, меня любят больше. Она не большая, но моя, в приюте своей комнаты у не было, приходилось делится с еще девятью мальчиками. А теперь есть своя. Круто. Я вычитал это слово в журнале, который забыла нянечка, он яркий и на нем изображены подростки. Там говорится, что они крутые - это значит хорошие. Ну, я так думаю. Тут вообще очень круто, везде, дом крутой, комната моя крутая, новые родители крутые. Они говорят, что переведут меня в новую школу. Они спросили, не страшно ли мне, я ответил, что нет, это правда! Новые одноклассники тоже должны быть крутыми, они же не как приютские, значит, и я крутой, раз тоже уже не приютский. Да, я точно крутой. Моя новая жизнь крутая.

***

Прошла неделя в моей новой семье. Мне все нравится! Мама, правда, не сильно обращает на меня внимание, но папа проводит время только со мной! Другие дети странно косятся на меня, а другой мальчик, вроде, Стив, пытался что-то промямлить про то, что лучше отсюда бежать, но я посчитал, что он просто странный. Еще бы я сбежал отсюда, я только приехал! И мне все нравится. Он вообще несет какой-то бред постоянно, так что, думаю, это очередная чушь. Теперь я понимаю, почему папа не проводит время со Стивом: он до жути странный! И почему-то боится папу, не понимаю его, он не крут. А вот папа крут! Мы, не смотря на холодную погоду, вышли поиграть в бейсбол. Все как я и представлял! Он еще пообещал мне, что сводит на школьный матч, я никогда там не был, но надеюсь, что это круто. Еще он купил мне много сладостей! Даже тех, которые я никогда не пробовал, ведь в приюте нам не давали ничего, получалось, конечно, иногда своровать варенье и черствый батон у нянечек, но воровать плохо, так сказал мой новый папа. Я верю ему. Из сладостей мне, кстати, больше всего мороженое понравилось, оно такое вкусное, холодное и сладкое, это так необычно. Я думал, что холод всегда плохо, но сейчас он мне нравится. Ну, только в мороженом. Ведь на улице все еще очень холодно, даже еще холоднее, чем было неделю назад! Но мои родители купили мне несколько новых вещей, они очень красивый, у меня никогда таких не было. В общем, в новом доме хорошо и круто, и мой папа крутой. Он говорит много умного и интересного, я всегда верю ему.

***

Сегодня ночью ко мне зашел папа, он сказал, что хочет поиграть со мной, но я ответил, что уже ночь, но он не ушел. Я подумал, что это круто - не спать поздно ночью и играть со своим крутым папой. Он принес мне новую одежду и сказал надеть ее, там, почему-то, было платье, красное такое, как мой любимый дождевик. Я не понял почему оно, я же не девочка! Но он сказал, что раз я ношу такие вещи, то я хочу быть девочкой. Я сказал, что нет. Но он просто улыбнулся и обнял меня, раньше меня никто не обнимал, поэтому я забыл про платье и обнял его в ответ, мне понравилось. Он начал гладить меня по спине. После чуть отстранился и начал гладить мои руки, что-то шепча про то, что они очень маленькие и милые. Я не знал, что говорить, но подумал, что это тоже должно быть крутым. Правда же? Его руки переместились на мои ноги, но мне стало неприятно, я сказал ему об этом, потому что я верю ему. Но он не остановился, это странно. Я уже хотел что-то сказать о том, что когда же мы уже будем играть, но он резко перевернул и прижал меня к кровати. Мне стало страшно, но я успокоил себя, ведь это мой новый папа, он должен быть крутым, а не страшным. Его руки ходили по всему моему телу, мне не нравится. — Пап, может так не делать? Он посмотрел мне в глаза и улыбнувшись, сказал, что прекратит, если я попрошу. Но я же попросил. — Папа, пожалуйста. Он не остановился. Но вдруг, его руки оказались в том самом месте. Мне стало страшно. Почему мой крутой папа делает мне неприятно? — Папа, пожалуйста, не надо, что ты делаешь? Он молчит. Он смотрит мне в глаза. Он проводит взглядом по всему моему телу. Я чувствую это. Мне страшно. А после все происходит слишком быстро. Он снимает штаны и мне становится страшно. Я, кажется, кричу, чтобы он прекратил, но он не слушает. И мне больно, резко очень больно. Очень больно в том самом месте. Мне очень больно. — Нет, папа, папочка, пожалуйста, прекрати, пап, мне больно! Очень больно! Он не перестает. — Пожалуйста! Папа! Он наклоняется и липко шепчет мне в ухо. — Я прекращу, если ты попросишь усерднее. Папа не слышит твоего отказа. Этого не достаточно. Мне страшно и больно, а еще противно. Папа противный. Я кричу. Не помню что, но кричу. Меня трясет, но я кричу и мне больно. Папа не перестает. И мне больно. Я прошу, мне очень больно, но он не перестает. Новый папа не останавливается.

***

Мне все еще семь лет и меня снова везут в приют. Странно, я ведь пообещал, что не вернусь. Будет больно, я же послал старших ребят, когда убегал с своими новым бывшим родителям. Снова будет больно. Мама ничего не сказала на следующее утро, только то, что мне следует уехать. Те дети смотрели с пониманием. Теперь я знал, что Стив не сумасшедший. Он тоже играл с папой. Мне больно сидеть, я постоянно ерзаю, меня побили и постоянно кричат, чтобы я сел ровно. Видимо, когда возвращаешься из семьи, ты становишься кем-то посторонним. Чужим. Хотя я был тут с самого рождения, так мне говорили. Хотя я не знаю, верить мне им или нет. Я верил новым бывшим родителям. Теперь не верю. А стоил ли верить воспиталкам? Не думаю. Мне все еще больно, только уже везде. А старшие смотрят на меня и кривят лицо, я не понимаю почему, они же не могут знать, что там было. Не могут же? Не знаю.

***

Прошло уже несколько месяцев, мне уже восемь. И мне снова говорят собирать вещи. Я не хочу, мне страшно. Но новые родители выглядят крутыми, они улыбаются, а те не улыбались, только папа. Я не знаю, верить мне им или нет. Ине все еще страшно, но я еду в машине на заднем сидении, сжавшись. Новая мама говорит мне приятные вещи, я хочу ей поверить. Могу я теперь верить им? Хочу попробовать снова.