Игра

Мастеру определенно нравилось десятое обличье Доктора. Нравилась эта искра в отливающих янтарем глазах, нравился изгиб тонких губ, нравились острые запястья и ямочка между ключицами. Мастеру нравилась живость лица Доктора, в этом воплощении особенно заметная; нравился срывающийся звонкий голос и сиплое дыхание, нравились темно-каштановые вихры волос, в которые он беспрепятственно мог запустить свои грубые, потертые самим Временем ладони. Мастеру нравились выступающие ребра и худые колени, нравился запах Доктора, который всегда отличался от запаха других Повелителей Времени – казалось, к удушливо-сладкому аромату меда примешалась еле уловимая нотка гари, которая в этом Докторе чувствовалась ярче, чем в предыдущих. Мастер с наслаждением проталкивал свои длинные пальцы в жаркое нутро Доктора, вслушиваясь в его рваные выдохи и чистые искренние стоны, которые заглушали вечный ритм сознания. Да, Мастеру определенно нравился Десятый Доктор. Рука слегка оттянула темные волосы, и таймлорд еле заметно поморщился, тут же срываясь на очередной стон – Мастер надавил на пульсирующий комок нервов, и Доктора прошило до самой макушки. Сердца бились неровно и быстро, низ живота скручивало в мучительном наслаждении, и Десятый неосознанно попытался насадиться на размеренно трахавшие его пальцы, но Мастер не позволил. Мастер никогда и ни за что не позволил бы Доктору делать что-то без его разрешения – Доктор это знал. Мастер мучительно медленно вытащил пальцы и вытер их о край простыни. Десятый нервно сглотнул и подтянул колени, стараясь дать возбужденному до боли члену хоть немного трения. Руки Доктор не смог бы использовать при всем своем желании – запястья ныли от слишком туго завязанного галстука. Мастер всегда делал больно, за что Доктор одновременно и любил и ненавидел его. Доктор любил его отдававший электричеством запах – при желании он нашел бы Мастера хоть на другом конце Вселенной лишь по нему. Любил глубокую серость его глаз и сильные, жесткие руки. Доктор его любил, да, но не любил его безумие. Не любил проскальзывающую пустоту во взгляде, не любил его ненависть к Земле. И чем она ему не угодила?... Звон удара разлетелся по комнате, на бедре остался неумолимо краснеющий след чужой ладони. Доктор всхлипнул и покорно развел подрагивающие колени, чувствуя, как жар растекается вдоль позвоночника к немеющим запястьям. Мастер нежно дотронулся до покрасневшей кожи и скользнул ладонью выше, плавно перетекая с напряженной поясницы на выступающие крылья лопаток. Пальцы мягко коснулись изящной шеи, прочертили линию подбородка и откинули голову назад, отчего кадык Десятого судорожно дернулся – Мастер залюбовался. Он аккуратно наклонился к Доктору, стараясь не задеть свой истекающий смазкой член, и несильно прикусил бледную кожу чуть ниже уха, сразу же протяжно целуя место укуса. Доктор дернулся и еле слышно застонал, с силой закусив губу – он не собирался унижаться лишь от легкого прикуса. – Как ты хочешь, чтобы я тебя взял? – хриплый шепот Мастера обжег Десятого, по спине пробежали мурашки. – Скажи мне. Я хочу услышать все твои желания, все до единого. «Урод» – подумал Доктор. «Сам не лучше» – ответил Мастер. Десятый выразительно поморщился и дернулся от уже ощутимого укуса – наверняка останется след, доказательство их связи, если, конечно, регенерация позволит. Доктор мысленно улыбнулся. Игра не была бы настолько интересной, если бы он не играл добровольно. – Я... – голос перешел на хриплый шепот. – Я хочу чтобы ты использовал меня. Хочу, чтобы ты бесцеремонно меня отымел, так, как ты умеешь. Я хочу, чтобы ты взял меня как последнюю шлюху, – Мастер хмыкнул, – как самую последнюю, развратную шлюху. Резкий удар и рваный выдох. Потом еще один, и еще... Бедра горели, а Мастер все бил. Да, ему определенно нравилось десятое обличье Доктора. Последний удар, и ладони легли на чужую взмокшую шею, чуть сдавливая. Янтарные глаза подернулись пеленой, дыхание стало чаще и мельче, сердца колотились с бешеной скоростью, и Мастер ощущал, как пульсируют под его ладонями венки, перекрывая грохот барабанов. Доктор чувствовал, как пустеет сознание. Мысли, планы – все рвалось и тлело под жесткими ладонями Мастера. Воздуха катастрофически не хватало, но обходную систему дыхания использовать нельзя: это противоречит их негласным правилам. В каждой игре должны быть правила, правила должны строго соблюдаться, но практически каждое его действие противоречит правилам. Играть с Мастером очень интересно и смертельно опасно, но кто не рискует... Грубые пальцы ослабили хватку. Ладони скользнули ниже, пересчитали выступающие позвонки и пробежались по ребрам. В комнате зазвенел жалобный всхлип, и Мастер улыбнулся; уязвимое, желанное тело подрагивало от нетерпения прямо под ним, но он ждал. Тихий, искрящийся шепот. – Пожалуйста, – говорит Доктор. – Прошу, Мастер... – таймлорд не видит, но чувствует улыбчивый прищур серебристо-серых глаз. – Мастер, я прошу, пожалуйста, – прохладные ладони легли на поясницу, заставляя выгнуться сильнее, – пожалуйста, пожалуйста, Мастер! Срывающийся, отчаянный крик Доктора – самая сладкая музыка. Была бы возможность, Мастер заставлял бы Доктора кричать, пока связки не сотрутся в пыль, пока они не истончатся от вибраций этого прекрасного голоса. Ладонь надавила еще сильнее, приподнимая разведенные бедра выше; Доктор прикусил губу почти до крови. Мягкий, аккуратный толчок выбил тихий, протяжный стон, тут же сменяющийся слабым вскриком – Мастер снова ударил и замер. Десятый нетерпеливо подался назад, пытаясь самостоятельно насадиться на желанный член, но ему не позволили, сильной рукой придержав дрожащие бедра. Доктор рвано выдохнул и лег грудью на измятую простынь, чтобы хоть как-то расслабить ноющие предплечья. Мастер с силой сжал покрытые еле заметными веснушками бедра и, опалив горячим дыханием бледную, в сильных следах от укусов шею, аккуратно прикоснулся губами к холодной коже. – Имя, – шепот окутывает сознание Доктора, лишая остатков воли. – Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Десятый нутром чувствует искаженную полуулыбку, будто вырезанную лезвием на красивом лице. – Мастер, – голос хрипит, срывается, и ледяная улыбка Мастера становится чуть шире. – Мастер, я прошу... умоляю, Мастер, пожалуйста, Мастер, Мастер, – хватка на угловатых бедрах становится сильнее, – Мастер... Член покинул разгоряченное тело, и Доктор отчаянно всхлипнул, чувствуя, как дрожат перенапряженные плечи – Мастер любовно провел по ним кончиками пальцев, словно по холсту, мимолетно прикоснулся к хрупкой шее и основанию затылка, после чего ладонь двинулась выше и запуталась во влажных от пота волосах. Доктор почувствовал сладость долгожданного наполнения одновременно с попыткой вторгнуться в свое сознание и поморщился. Умеет же выбрать момент... В каждой игре есть правила. Член с силой вошел в податливое тело, причиняя скорее боль, но Доктору плевать. Ментальные блоки сброшены, и теперь Десятый захлебывается чужим сознанием одновременно с холодными пальцами, нагло проникшими в его рот. Мастер улыбается и чуть дрожит от переполняющего света воспоминаний Доктора и потрясающего ощущения его почти раскаленного тела. Настойчиво вбиваясь в мягкость нежного рта по самые фаланги, Мастер чуть изменяет угол проникновения, нащупывая головкой члена маленький комочек спутанных нервов, заставляя Доктора сорваться на хриплые вскрики. Правила должны сторого соблюдаться. Пальцы, измазанные в вязкой жидкости, обводят растянутое членом колечко мышц – Доктор в страхе распахнул глаза. – П... подожди, что ты...? – прошептал Доктор и попытался повернуться, но ладонь, с силой натянувшая каштановые пряди на макушке, не дала двинуться даже на миллиметр. Не сбавляя темпа, Мастер аккуратно протолкнул сначала один, а затем и второй палец одновременно с членом – Десятый подавился полустоном-полукриком. Никогда еще ощущуение заполнености не было столь болезненным и прекрасным, и Десятый слабо улыбнулся, чувствуя, как по щеке скатывается соленая капелька. Каждое его действие противоречит правилам. Голос Доктора окончательно сорвался, скомканная простыня намокла от неконтролируемых слез, а запястья онемели до такой степени, что не чувствовались кончики пальцев. Член Мастера нещадно вбивался в узкое нутро, пальцы ритмично давили на небольшой бугорок где-то внутри, отчего Доктора окончательно развезло: протяжные стоны превратились в сиплые вздохи, а перед янтарными глазами плясали разноцветные звезды. Мастер чувстовал дрожь худого тела, чувстовал, что Десятый уже на грани; ледяные пальцы обхватили дрожащий, сочащийся смазкой член, отчего Доктор резко дернулся и слабо вскрикнул. Хватило буквально пары резких движений, и Доктор с протяжным хриплым стоном излился прямо в ладонь Мастера, с силой сжав его член внутри себя. Тот, поморщившись, вытер руку об простыню, после чего начал ускорять темп, уже заботясь лишь о себе. Десятый все еще чувствовал слабые волны посторгазменного наслаждения, но жесткие толчки теперь причиняли скорее боль, чем удовольствие. Мастер уже был у самого края, когда Доктор в очередной раз сжал его член – этого хватило, чтобы тот, низко простонав, кончил внутрь разгоряченного податливого тела. Доктор обессиленно упал на испачканную в слезах и собственной сперме простынь, тяжело дыша и шепча тихие слова благодарности. Играть с Мастером очень интересно и смертельно опасно, но Доктор многое бы отдал за возможность сыграть еще раз.