Жар с ароматом ладана

Деревянная дверь глухо отворилась и тут же захлопнулась, не пропустив в комнатку холодный воздух. В помещении было приятно тепло и в меру светло. Стена с дверью тянулась в правую сторону и соединялась в угле со стеной, на которой было запахнуто окно. Напротив двери стоял высокий шкаф, на полках которого красовались разноцветные корешки книг, а его стенки были увешаны сухими травами, затянутыми в пучки. Такие пучки гирляндой тянулись от шкафа на стены. Под окном стоял старенький деревянный стол. На нём растянулась вязанная салфетка. Ближе к краю, подальше от окна, стоял подсвечник, заляпанный застывшим воском. С другой стороны стола, на некотором расстоянии, расположилась широкая кровать с красивым резным изголовьем. Почему-то столяр не решил нужным украсить ещё и изножье. Вышло бы замечательно, будь весь каркас украшен цветами и завиточками. Азуру особенно нравилась эта постель. Огромное удовольствие доставляло разглядывание узоров после пробуждения. Мысли в такое время ещё сладко витают, не в силах собраться во что-то цельное и адекватное. Расслабленное тело одной ногой пребывает в царстве снов. Хотя Азур сразу вытаскивает из-под подушки чётки, перебирая их сонной рукой. Под боком мостится спящее тело. Ту Тайм не любит рано просыпаться, для них это даётся с огромным трудом, но, когда они здесь, а не в холодных стенах храма, Азур их не торопит. Он бормочет молитвы за обоих, прося Спавна подарить партнёру больше спокойствия и здоровья. Когда молитвам приходит конец, чётки сами выскальзывают из руки на белые простыни, а молящийся нежно-нежно целует сонное лицо, которое прячется от солнечных лучей под его рукой. На стол опускается плетёная миска с мокрыми ягодами. От них веет лёгкой прохладой. Азур постарался и собрал всего понемногу, чтобы порадовать свою любовь. Бусины красной смородины сочно переливались в тусклом прикосновении свечи. Малина осторожно скучковалась сбоку на других ягодах, боясь помять свои сладкие шишечки. Ежевика подобного не страшилась, поэтому валялась то тут, то там, отражая в своей гладкости окружение. В нём чётко прорисовывались обеспокоенные черты лица. Азур встал перед постелью, тяжело вздохнув. На кровати было сооружено что-то напоминающее гнездо. Под краями тёплого одеяла сложены все найденные в доме тряпки, в основном одежда и марля для быта. В самом центре мягких ограждений лежало оголённое румяное тело, хотя ранее оно отливало только холодным фарфором, который Азур редко видел на базаре в городе. Ту Тайм находились в горячке уже несколько дней и никакие отвары им не помогали. Их морозило, неестественно вытягивало и гнуло во все стороны. С искусанных губ то и дело, что падали стоны и мычания. Ту Тайм вяло глядели на партнёра из-под тяжёлых век, выгнув поясницу. Они шумно дышали, опаляя жаром ткани под собой. — Я принёс ягоды. Будешь? Давай. Пару штучек. — Ту Тайм не отвечали. Азур аккуратно прихватил жменю из миски и присел на край кровати, пытаясь всунуть лесные сладости в приоткрытый рот, который сейчас больше походил на открытые врата в преисподнюю. Ещё холодные после речной воды пальцы осторожно пропихивали ягоды в чужой рот. Ту Тайм нехотя пережёвывали, разглядывая опечаленное лицо Азура. Тот сильно беспокоился и пёкся по любому поводу и без. Хотелось обнять, приласкать и объяснить, что всё хорошо, но Тайм были не в силах даже подняться с кровати. Азур что-то приговаривал, однако всё внимание Ту Тайма забрали его холодные пальцы. С ярым желанием они припали губами к мягким подушечкам и начали их посасывать. Шершавый, но безумно горячий язык, тёрся о фаланги, покрывая их вязкой слюной. Тайм согрели чужие ладони, но от них не отстали. Они вновь жалобно завыли, как делали это на протяжении болезни. — Сегодня приходила сестра Мония? Я просил её, чтобы она осмотрела тебя и немного поухаживала. — Азур поджал губы, вспомнив слова девушки о том, что на обычную болячку это не похоже. Она предложила храмовому брату травы для усмиряющего дух отвара, но он давал лекарства и посильнее. В знак благодарности Азур нарубил сестре дров и натаскал воды. Ту Тайм закатили глаза и кратко кивнули. Им было крайне неприятно видеть и ощущать в доме других людей, кроме Азура. Азура хотелось видеть и чувствовать рядом каждое мгновение. Тайм не заметили, как приподнялись на локтях и дрожащими руками обвили шею Азура, опалив его кожу своим жаром. Тот даже не скривился, подхватив партнёра под поясницей. Он подтянул их к себе и прижал к груди, начав легко укачивать, словно маленького ребёнка. — Д-давай… — Договорить им не дали. — Нет. Нельзя, пока ты болеешь. — Вздохнул Азур. За эти дни у Тайма сильно выросло желание близости, но разделять с ними ложе, пока им плохо, никто не собирался. Азур был категоричен. Он даже ушёл спать в прихожую на лавки и сундуки, освободив постель больным. Сейчас ситуацию немного усугубляло то, что Азур вернулся сразу после трудов, решив не тратить время на купание, чтобы поскорее увидеть любимых. — Пожалуйста. — Заплакали Тайм, выворачиваясь в приятных руках. Их сухие губы пробежались по щекам Азура, привлекая к себе внимание. Одну ладонь Ту Тайм пропихнули под одеяло, сбросив его с ног, и бесстыдно развязав штаны. — Там всё тянет! — протянули они, царапая свой живот неровными ноготками. Азур перехватил их ладонь, сжимая в своей. У него была огромная выдержка. Он старательно игнорировал бьющий по мозгам аромат ладана с ноткой чего-то палёного. Азур знал, что если долго принюхиваться, то можно уловить даже какие-то цветы. Этот запах распространяли Ту Тайм. Неосознанно. Они его не чувствовали, а вот других он легко сводил с ума. Азур потёр чужие пальчики, с жалостью посмотрев на партнёра. Те правда плакали. Им было очень плохо, очень тяжело. Азуру было ещё труднее отказывать своей радости в том, что приносило огромное удовольствие. Он осторожно прижался к горячему лбу своей щекой, не боясь её обжечь. Сильные руки Азура обвили хрупкое больное тело, прижав сильнее, словно пытаясь доказать, что это акт заботы и огромной любви. Ту Тайм вновь застонали, сжимая свободной рукой своё бедро. — А если… а если я умру этой ночью от жара. Ты не исполнишь моё последнее желание? — Уже откровенно давили на жалость Тайм, потому что внизу живота всё разрывало даже от малейшего движения. Член был твёрд, как камень, несколько дней. Его красную головку пекло и неприятно щипало. Член обильно выделял предэякулят. Из опухшей дырочки выходило много слизи. Из-за этого штаны Тайма постоянно были неприятно влажными. — Ты не умрёшь. — Ты не Спавн, чтобы это решать! — Закрыв глаза, прошипели Ту Тайм. Их пыл тут же остыл. Они всхлипнули и заплакали. — Не любишь. Я мучаюсь… Азур, мне очень надо… — Ароматы вокруг уже начали давить на голову. По-хорошему, Азуру надо уходить. Ему ещё омыть тело надо. Он слишком поздно почувствовал тяжесть внизу живота. Его руки сильнее стиснули Ту Тайма, неосознанно потеревшись причинным местом об партнёра. Азур смотрел на заплаканное лицо и понимал, что если это продолжится, то Тайму станет хуже. А там уже и правда может быть недалеко от смерти. Чего очень сильно не хотелось. Парень слегка покачнулся, а затем с напором оставил свой поцелуй на горячем лбу. Пришлось немного расчистить тёплые преграды на кровати, чтобы им хватило места. Ту Тайм были против, визжа от злости и изнывая от желания одновременно. Им нужно было, чтобы соитие произошло как можно скорее, а Азур тянул кота за хвост. Он всё приговаривал «Тише», поглаживая дрожащую спину, пока складывал смятые в кучу вещи. Ту Тайм выгнулись, напоминая кошку из храма. Азур уже возвращался домой, когда заметил, как дети с интересом тыкают вытянувшуюся на плитке кошку в лапы, чтобы она недовольно мяукала и подтягивалась гусеничкой вперёд. Парню даже захотелось пощекотать чужие стопы, чтобы посмотреть, как Ту Тайм поползут вперёд. Прямо перед лицом Азура маячили голые ягодицы, по которым медленно стекала прозрачная слизь. С таким парень столкнулся впервые. Ту Тайм, сгорая от нужды, завели руку за спину и бесцеремонно полезли пальцами прямо в свою дырочку, чвякая слизью и выгоняя её наружу. Они толкались пальцами довольно медленно, надавливая на горячие стенки. Азур обхватил чужие бёдра и подтянул их к своему лицу. Ладонь Тайма не исчезла, она просто затаилась с пальцами внутри. Им явно требовалось что-то побольше, чтобы просто заткнуть свою дырочку на время. Именно об этом изнывало худое тело, борясь с накрывающей агонией. Губы начали с осторожной россыпи сухих поцелуев по мягкой коже, подбираясь к красной дырочке. Последний поцелуй упал на кожу под краями входа. Азур обвёл его языком и с особой силой припал сильнее, стискивая кожу губами. Желанные действия выбивали из груди Тайма сладкие стоны. Парень приподнял голову и ткнулся носом в чужие пальцы, начиная ласково вылизывать текущую промежность. Язык хаотично скользил в разные стороны, уделяя особое внимание опухшему ободку. Глаза пассии чуть назад не закатились, когда напористая мышца юркнула внутрь сразу под пальцами. Тайм взвыли и сжались, попытавшись подтянуть ноги к себе, но Азур крепко держал их за бёдра. Пальцы выскользнули из дырочки сами, рухнув на постель около пылающего лица. Язык Азура активно размазывал слюну и слизь по коже вокруг, надавливая на расслабляющуюся дырочку. Он иногда нарочно проваливался внутрь, тщательно вылизывая стенки вокруг. Азур приподнял бёдра повыше для своего удобства. Его язык неистово тянул края дырочки в разные стороны, растягивая. Ту Тайм хныкали, пуская слюни на подушку. Действия сзади прекратились. Азур задержался над мягкими ягодицами, сплёвывая на раскрасневшуюся промежность. Ту Тайма попытались поставить на колени, но из-за сильной усталости их тело валилось на бок. Тогда Азур просто устроился рядом, протолкнув внутрь партнёра свои пальцы. Они были шире, чем у больного, который за время болезни не раз пытался доставить себе удовольствие с их помощью. К слову, у них ничего не получалось. Они только разжигали желание, но довести дело до разрядки не могли. Слизь помогала Азуру растягивать Тайма без лишних трудностей. Пальцы входили лучше, чем с маслом. Слизь издавала неприятные забавные звуки после каждого движения. Ту тайм подтекали и сзади, и спереди. Ещё и глаза слезились. Азур оглянул комнату и приметил на столе графин, наполненный водой на половину. Его душа тут же успокоилась. Он продолжил проталкивать свои пальцы глубже, добавляя по одному постепенно. Азур бы довёл дело до момента, когда в Тайма бы свободно заходило четыре пальца, но Ту Тайм запротестовали. Они вновь выгнулись, а своими бёдрами начали покачивать, насаживаясь на пальцы Азура самостоятельно. Из их рта вновь полетели жалобы и мольбы. Парень больше не мог смотреть на мучения своего партнёра. С самого начала возбуждённая плоть неприятно ныла и тянула, прося внимания. Азур это игнорировал, отдавая себя Ту Тайму. Держаться было трудно. Ту Тайма с трудом приподняли, подсунув под расслабленный живот подушки. Как-либо держаться самостоятельно они не могли. Их голова камнем валялась на мокрой от слюны подушке, не в силах повернуться или заглянуть за спину. Азур прикусил нижнюю губу изнутри, держась за последние остатки разума. Он поднялся с кровати и прошёл к столу. Сзади протестовали, невнятно мыча и всхлипывая. Азур решительно взял стеклянный графин и развернулся. Какая же картина маслом его ожидала. Такие чудесные Ту Тайм с поднятой задницей и заплаканным личиком. Они уже испугались, что всё закончено. Желание высказаться и успокоить партнёра задушил чужой стойкий аромат. Азур не заметил, когда он успел стать таким выразительным. Ладан с палёными цветами кружил голову. Азур сделал пару шагов к постели на ватных ногах, запрокинул графин и отпил немного освежающей воды. Парень наклонился и прижался своими губами к чужим. Жидкость медленно перетекала по языкам в сухой рот и быстро впитывалась, словно Азур заливал песок в жаркой пустыне. Ту Тайм хлопали глазками и жадно глотали воду. Азур повторил такой поцелуй ещё пару раз. Затем его мокрые губы прижались к горячему лбу и звонко поцеловали. Толстое дно графина звякнуло около ножки кровати. Матрас, набитый соломой, шерстью и тряпками, прогнулся под весом второго тела. Азур аккуратно пристроился сзади Ту Тайма, ласково поглаживая их спину и поясницу. Ладони прижались к бёдрам, сжали и подтянули наверх. — П-пожалуйста. — Завыли Тайм и Азур исполнил их просьбу. Его горячий твёрдый член плавно вошёл внутрь наполовину. Тело под ним сразу ожило, будто и не умирало все эти дни. Парень вышел и толкнулся обратно, однако на этот раз глубже. — Ещё! — Ту Тайм громко дышали, их губы растянулись в кривой улыбке. Азур настороженно смотрел вниз и двигался довольно медленно, отмечая, как его сжимали красные края дырочки. Вскоре парень ускорился, заботливо подхватив Ту Тайма за талию. Верхняя часть тела принимающего скользила по простыне, натирая розоватую грудь. Их ладони сжали ткань под собой. В комнате стало душно от смеси запаха Ту Тайма и внезапного мха с дождём, который тоже решил выделиться резко. Ту Тайма успокаивал чужой аромат. Он сладко убаюкивал даже в такие моменты. Поэтому Тайм часто спит под боком партнёра. Запах Азура как бальзам на обгоревшие внутри лёгкие. Им стало легче. Весь жар ушёл вниз живота. Азур внезапно прошипел, сжав чужие бока. Он резко дёрнул их на себя, войдя полностью. Ту Тайм ощутили небольшое уплотнение около паха партнёра. Протестовать они не стали. Они выгнулись дугой, закатив глаза. Азур сделал ещё пару грубых толчков. Слизь образовала яркое пятно под местом их соития. Азур навалился на хрупкую спину, целуя и покусывая острые плечи и тонкую шею. Теперь Ту Тайма душил аромат свежести и мха. Это последнее, что они ощущали перед тем, как практически полностью потерять рассудок. Итак пребывали в бреду, а тут ещё и Азур. Тот продолжал двигаться, поглаживая головкой стенку живота. То самое уплотнение стало ещё ярче по ощущениям и натяжению, которое Тайм ощущали при каждом толчке. — Я могу?.. — Негромко низким голосом спросил Азур, отцепившись от ключицы. На коже Ту Тайма оставались яркие следы от зубов и посасываний. — Да. — После недолгой паузы ответ повис в воздухе. Азур сразу как с цепи сорвался. Неистово сжал худое тело, прижимая и насаживая сильнее. Его бёдра активно двигались, выбивая каждым толчком довольный стон. Они чувствовали, что финал близок. Ту Тайм сжимали его сильнее, хныча и подмахивая бёдрами. Азур вновь вошёл, но вышел с трудом: Ту Тайм выгнулся обратно, утопив лицо в подушке. Громкий стон разлился под ним. Они забыли, что до этого умели дышать. Азур жадно вцепился зубами в натянутую кожу на загривке, разгрызая плоть. Резкий металлический вкус обжог язык. Кровь Ту Тайма была сравнима практически с кипятком, но Азур не отпускал. Пара довольно трудных толчков и Азур остановился, потому что не смог выйти обратно. Его узел раздулся внутри Ту Тайма, вынуждая их издать ещё пару стонов. Горячее семя разлилось глубоко внутри Тайма, постепенно наполняя их. С кружащейся головой осторожно приподнял вялое тело под собой и прилёг с ним на бок, обняв за талию. Ту Тайм неосознанно слюнявили простынь под собой, завороженно смотря в полоток. Их температура заметно спала. Никто из них не двигался, потому что оба тела отходили от блаженного состояния. В реальность первым вернулся Азур, начав виновато зализывать оставленную в порыве страсти метку. Ту Тайм пробормотали что-то невнятное, закрыв глаза. Внизу всё до боли приятно стягивало. Азур потревожил полный покой партнёра своим желанием накрыть их. Крупный узел неприятно надавил, заставив Тайма сжаться и проворчать. Они помогли Азуру подхватить одеяло и укрыться. Клонило в сон. Немного мешали тёплые губы, которые разбрасывали свои поцелуи. Азур утыкался носом в чёрную макушку и шумно втягивал ещё яркий аромат. — Как ты себя чувствуешь? — В голосе можно было различить усталость, которую он скрывал. Азур попытался заглянуть в сонное лицо, вновь припав губами к бледной коже. — Хорошо. Хочу спать. — Признались Тайм, приложив свою вялую ладошку к чужой руке, которая поглаживала пальчиками их горячий живот, стараясь не задевать бугорок. — Спи, паслён. Засыпай. — Тихо-тихо раздалось сбоку. Ту Тайм мысленно что-то ответили, провалившись в сладкий сон. На удивление, утром им полегчало. Ту Тайм смогли сами подняться и даже позавтракать с Азуром, проводив его в храм. Они провели лёгкую уборку и завалились спать. Всё-таки телу нужно восстановиться. Азур с улыбкой смотрел на пустую миску в чужих руках. Он стоял перед постелью, боясь лишний раз двинуться, чтобы не потревожить чужой сон. Сегодня в храме кто-то сказал, что такое состояние норма для многих послушников. Лечится самым приятным лекарством. Любовью.