Хэллоуинский сборник

– Как думаете, кто этот бедолага? – Ну… сам посмотри… Дом разваливается на части. Окна битые, осенью сюда придёт ебейший холод, а водопровод и отопление не работают. Счастливчик, у которого хватило денег только на эту рухлядь, должно быть, полный чмошник. – Согласна. И девушки у него стопудово нет. Лошара. – Ребят, вы чего… зачем судить о человеке по одному факту? Может он сделает ремонт. И мы заживём. По-царски. – Да задолбало уже в этой дыре гнить… – Надеешься, что нам внезапно повезет и на нашу голову свалится кто-то богатый? – Давай поспорим? – Да пошла ты, спорить с тобой ещё. Я думаю, к нам нагрянет оборванец с унылой рожей. – Замолчите нахрен вы! Он идёт! Дымчатые тени осыпались и растеклись по полу, заползая в трещины. Дверная ручка дернулась, щелкнула, и в дом вошёл худощавый кудрявый парень лет двадцати семи. Покатые плечи и пустой взгляд. Он бросил дорожную сумку на паркет и прошел вглубь зала по выцветшему пыльному ковру, оставляя грязные следы. – Где его манеры? – недовольно прошипела Похоть. Зависть ткнула её в бок и они обе прильнули к отверстиям в стене, внимательно наблюдая за человеком. – Вечно тебе всё не нравится, вон, посмотри какой он молодой. С ним может получиться. – Предыдущего надолго не хватило, – с досадой ответила первая тень. Парень, тем временем, равнодушно осмотрел первый этаж и потопал наверх, не снимая ветровку. Гнев выполз из-под плинтуса и свирепо прорычал: – И нам подсунули это? Вы видели его вообще? Какой-то хилый ботан. Он от одного нашего вида дуба врежет. А ждать больше сил нет. – Терпение, дружище, – протяжно и успокаивающе пропел Чревоугодие. – Не испорти всё на этот раз. Постарайся, я тебя умоляю. Новый обитатель старого дома, он же Теодор Нотт, тихо шмыгнул носом и рухнул на постель прямо в кроссовках. Затхлый воздух с нотками плесени въелся в его ноздри, а голова кружилась от изнурительной пятичасовой дороги. Он наконец сомкнул веки и провалился куда-то внутрь собственного разума, не удосужившись даже выпить стакан воды. Гордыня смотрела на него сверху вниз, подозрительно прищурившись. – Он даже дверь входную не закрыл. – Странный тип, – отозвалась Алчность. Семь смертных грехов в обличии бесплотных демонов окружили спящего Тео, задумчиво рассматривая его. – Жалкий человек. Нас ожидает провал, – вздохнула Похоть. Они молча разбрелись по углам и затихли до следующего утра. *** Теодор стеклянными глазами буравил потолок. Ноги затекли, спина и шея предательски ныли. Желудок робко пытался напомнить о необходимости переварить хоть что-то съедобное, но владелец организма непоколебимо изображал мумию. Тёмные пружинки волос были сальными и неопрятными. – Что с ним, блять, не так, – прошептал Чревоугодие. Алчность приблизилась к человеку и сосредоточенно вгляделась в изможденное серое лицо: – Глаза… заплаканные… – она обернулась и нервно сглотнула. – Пропадёт малец. Взгляд Тео резко впился в стоящую возле него тень и пару мгновений хмурился, давая понять, что он видит её. – Он меня заметил, – буркнула Алчность, но Чревоугодие лишь махнул рукой. – Ерунда какая-то. Надо бы его покормить. Тучная призрачная фигура спустилась на кухню и принялась шарить по полкам в поисках пищи. Им с остальными еда в общепринятом смысле не была нужна, но вот человеку, который им принадлежал, необходимо было сохранить жизнь и здоровье. Разумеется, в корыстных целях. Гнев закрыл дверь за замок и недовольно зашагал по паркету. – Плачет. Не жрёт. Плевать хотел даже на элементарные меры безопасности. Да что это такое, блять! Зависть растеклась в кресле и наматывала призрачную прядь на палец. – Вот бы кто о нём позаботился, правда? Сгинет ведь, бедолага. Алчность прокашлялась и указала жестом на кухню, все замолчали, в недоумении уставившись на Чревоугодие. Под его чутким контролем в кастрюле уже кипел рис, а сам он нарезал вяленое мясо кусками. – Нас семь, а он один. Что бы ни случилось, он нужен нам живым и невредимым. И, к тому же, он почему-то может нас видеть. Но ему плевать. – Проверь его, Похоть. Вдруг он уже загнулся там… Теодор еле заставил себя присесть на постель. Он осмотрелся и зажмурился, со стоном вцепившись в переносицу пальцами. Всё, что приносило ему хоть какую-то радость, улетучилось из сердца. Он был никому не нужен. Ни той, кто бросила его три дня назад. Ни своей семье, которую он уже не видел десять лет. Ни друзьям, что отказались от него. Ни даже самому себе. Если жизнь – это зебра, то Теодор добрался до её чёрной полосы и уверенно свернул в сторону, двигаясь вдоль неё. Когда мылся последний раз он не помнил. Последние деньги были потрачены на аренду этой халупы, в которой Нотт планировал завершить свою жалкую жизнь. Он протяжно завыл и упал на спину, сотрясаясь в рыданиях и утопая в жалости к себе. Душа сгорала в пламени сожаления и скорби, и последнее, что ему сейчас нужно было, это чье-то присутствие. Этот позорный финальный аккорд он должен сыграть в одиночестве. Похоть встала над ним, сложив руки на груди. Она почти коснулась его коленей, скорчила недовольную гримасу и с вызовом произнесла: – Завязывай, человек. Подняв голову, Нотт лишь отмахнулся от неё. – Не видишь, мне плохо. Свали, а… Недовольство сменилось красноречивым удивлением. – Ты не боишься? – Я тебя умоляю… Мне похуй. – А если я убью тебя? – Сделай одолжение, красотка. Чего? Она взглянула на свои руки и обомлела. Уже двести лет она не видела своих пальцев так чётко. Что-то заставило её стать чуть более материальной. Сквозь полупрозрачную дымку проглядывался чёрный корсет, а на плечах так привычно устроились чёрные вьющиеся густые локоны. Красотка. Похоть наклонилась к нему и забралась на колени. Она с недоумением впилась черными глазами в его лицо и заставила взглянуть на себя в ответ. – Ну же… Человек… Не отключайся. Тебе нужно поесть. Чревоугодие и Гордыня притащили поднос с едой, а Гнев поставил на него стакан с водой. Вся дружная компания демонов нервно переглядывалась, ожидая реакции человека. Похоть обеспокоенно обернулась на них и резко бросила: – Отключился. Дыхание слабое. По разочарованному стону Зависти можно было понять, как сильно она устала ждать. Ждать момента, когда один из смертных поможет им всем избавиться от проклятья и вернуться домой. – Так чего ты там расселась! Помоги ему! Похоть с какой-то необъяснимой щенячьей тоской любовалась спящим человеком. Он был так красив, уязвим, одинок и потерян… Полностью отдался саморазрушению. И только в их руках ещё теплилась робкая надежда на его спасение. Изящные полупрозрачные пальцы Похоти ласково и невесомо прошлись по щекам Теодора, она повернула его голову на себя и прильнула губами к его губам, чтобы сделать резкий вдох. Когда сущность чего-то на самом деле хотела, она обретала контроль над материей. Искусственное дыхание, поглаживание волос, странные движения разбудили Тео, заставляя его распахнуть глаза. Только сейчас до него начало доходить, что это всё не галлюцинации. – Кто вы? Похоть сползла с него и встала в центре комнаты, как раз между Завистью и Унынием. – Мы те, кто помогут решить все твои проблемы, смертный.