Хозяин и Слуга

Прошло неизвестное количество времени с тех пор, как Глитчтрап захватил весь мир. Доуктрап наблюдал за последними штрихами строительства Пиццаплекса, когда воздух вокруг него вдруг начал мерцать фиолетовыми искрами. Он ощутил присутствие Мастера задолго до его появления — сначала как легкое покалывание в затылке, затем как настойчивый шепот в глубине сознания. Глитчтрап материализовался перед ним, его цифровая форма, похожая на костюм кролика с потрепанной желтой шерстью, слегка мерцала, а фиолетовые глаза пристально изучали слугу. — Доуктрап, — его голос зазвучал одновременно внутри его головы и в комнате, — мои сенсоры обнаружили группу непокорных в восточном секторе города. Они пытаются создать устройство для блокировки моего контроля. Это... раздражает. Мастер протянул руку и почти нежно коснулся щеки Доуктрапа, его прикосновение вызвало одновременно волну преданности и глубокий внутренний ужас настоящего Льюиса, запертого где-то в глубине своего сознания. — Ты отправишься туда и покажешь им цену неповиновения. И сделаешь это... творчески. — Глитчтрап щëлкнул пальцами, и парень почувствовал, как часть силы существа влилась в его тело. — теперь Доуктрап мог использовать его способность контроля разума как сам посчитает нужным в течение следующих нескольких часов. — Мне нужно публичное представление, чтобы другие поняли, что происходит, когда кто-то бросает мне вызов, — прошептал кролик, наклоняясь к уху паренька. — Не разочаруй меня, мой верный раб, или сегодняшняя ночь станет очень... познавательной для твоего разума. Игнорируя внутренний голос, кричащий о помощи, Доуктрап усмехнулся. — Вы сняли с них контроль разума специально, чтобы потом снова подчинить? Разве Вам это не наскучило? — Он низко поклонился Глитчтрапу. — Впрочем, кто я такой, чтобы указывать Вам? Сделаю всë в лучшем виде, Мастер, я Вас не подведу. С такими словами, Доуктрап щëлкнул пальцами, телепортируясь в место, в которое Глитчтрап хотел, чтобы он отправился, заодно телепортируя себе в руку нож. Его лицо исказилось в широкой хищной ухмылке, повторяющей ухмылку Глитчтрапа. Фиолетовый туман материализации рассеялся, и он оказался в полутёмном складском помещении. Воздух был пропитан запахом машинного масла, электроники и... страха. В центре комнаты, вокруг самодельного устройства с мигающими огнями, сгрудилась группка людей — их глаза не светились фиолетовым, а взгляды были наполнены решимостью и надеждой, которые мгновенно сменились ужасом при появлении Доуктрапа. — Это он! Правая рука Глитчтрапа! — воскликнула одна из них, женщина средних лет с длинными седеющими волосами, пытаясь закрыть собой устройство. Доуктрап чувствовал, как сила Хозяина пульсировала в его венах, как связь с Глитчтрапом становилась крепче. Он наблюдал через него. В его сознании пронеслась мысль — Мастер хочет увидеть представление, и он получит его. Один из повстанцев, молодой мужчина с растрёпанными волосами, сделал шаг вперёд. — Льюис, — произносит он, глядя Доуктрапу прямо в глаза, — Я знаю, ты ещё там. Ты помнишь меня? Уилл из ДиЭйГеймс. Я был твоим другом до того, как всё это началось. Я сам не верил в освобождение до некоторой поры, но у нас есть опытные учëные, изучающие природу этого кролика и способы борьбы с ним. Мы можем помочь тебе. В сознании Доуктрапа на мгновение пробудился голос настоящего Льюиса, пытающегося пробиться сквозь программирование Доуктрапа. Внезапно, устройство повстанцев выпустило импульс энергии, и он почувствовал мгновенное ослабление связи с Мастером — они активировали прототип своего блокиратора. Хватка Глитчтрапа на его разуме слегка ослабла, но сила контроля разума всё ещё текла через него. Через динамики склада раздался голос Глитчтрапа, обращённый ко всем присутствующим: — Какое трогательное воссоединение. Доуктрап, покажи им, чем заканчивается непослушание. Я хочу, чтобы все услышали их крики раскаяния перед возвращением в семью. Доуктрап поморщился, когда голоса внутри него столкнулись в молчаливой борьбе — подавленный Льюис отчаянно пытался пробиться через доминирующую программу Доуктрапа. Но в конечном итоге, как всегда, победила преданность Хозяину. Он решил применить на присутствующих способность контроля разума не по прямому назначению, а для причинения присутствующим боли, достаточной, чтобы их крики слышала вся округа, и уже последующего их подчинения, чтобы не разочаровать Глитчтрапа, параллельно готовя нож на случай если что-то пойдëт не так. — Уилл, — произнëс он почти мягко, делая шаг вперёд, — вы должны были понимать, к чему приведёт ваше непослушание. Он поднял руку, и фиолетовая энергия начала потрескивать между его пальцами. Несмотря на воздействие блокиратора, сила Глитчтрапа текла через него почти беспрепятственно. Резким жестом он направил волну ментальной агонии на повстанцев. Их крики разрезали тишину склада — болезненные, пронзительные вопли, которые усиливались динамиками здания и разносились по всему району. Уилл упал на колени, его глаза были широко распахнуты, а рот искажён в немом крике, прежде чем волна боли вырвала из него ужасающий вопль. Уилл сопротивлялся дольше всех, его трясущиеся руки пытались достать что-то из кармана. Свободной рукой Доуктрап сжал нож, готовый применить физическое оружие, если ментальное окажется недостаточным. — Публичное представление должно быть запоминающимся, — прошептал голос Глитчтрапа в его голове. Повинуясь указанию, Доуктрап усилил ментальное воздействие, но вместо простой боли теперь вплëл в него образы, заставляя каждого повстанца испытывать их личные кошмары. Их глаза начали медленно наполняться фиолетовым свечением. Однако устройство на полу внезапно вспыхнуло ярче, и Доуктрап почувствовал сопротивление. Связь с несколькими из повстанцев истоньчилась, а Уилл, сквозь слёзы боли, нашëл силы прошептать: — Льюис... прости нас... мы пытались... спасти тебя первым... — его взгляд сфокусировался на бывшем друге с неожиданной ясностью. — Зашифрованные коды... в блокираторе... могут освободить... тебя... Он наконец достал небольшое устройство и направил его на блокиратор, явно готовясь активировать какую-то дополнительную функцию. В этот момент присутствие Глитчтрапа в разуме Доуктрапа усилилось, становясь почти физически ощутимым давлением. Глючный голос зазвучал одновременно в его голове и через все динамики: — Хватит играть с едой, мой дорогой Доуктрап. Завершай и уничтожь их устройство. СЕЙЧАС. Доуктрап почувствовал нетерпение и садистское предвкушение. Жажда разрушения определила его следующие действия. Фиолетовая энергия взрывной волной вырвалась из его тела, заполняя всё здание мерцающим светом. Используя дарованные ему силы Глитчтрапа, он сформировал вокруг себя защитный пузырь и активировал телепортацию. Последнее, что он увидел перед исчезновением — лицо друга, искажëнное ужасом, и блокиратор, рассыпающийся на части под натиском мощной силы, прежде чем склад взорвался в огненном шторме, уничтожая повстанцев и их технологию. Доуктрап материализовался домой, и тут же почувствовал, что что-то не так. Вместо обычной комнаты он оказался в пустом пространстве с металлическим стулом посередине. Стены пульсировали фиолетовым, а воздух был насыщен электричеством. — НЕПРИЕМЛЕМО, — голос Глитчтрапа отдался болезненной волной в его сознании. Он появился перед парнишкой, его фигура была искажена гневом, цифровые пиксели разрывали его силуэт. — Я дал тебе задание создать ПРЕДСТАВЛЕНИЕ, а не стереть всех в пыль одним движением! Невидимая сила швырнула Доуктрапа в стул, и металлические ремни мгновенно обхватили его запястья и лодыжки. Глитчтрап наклонился к его лицу, его глаза запылали ярче, чем когда-либо. — Ты лишил меня удовольствия от их страданий, — прошипел он. —Теперь я должен найти другое развлечение. И похоже, ты — мой единственный вариант. Он подял руку, и Доуктрап почувствовал, как нечто холодное и острое проникает в его разум, начиная выворачивать воспоминания наизнанку. — Что это? — спросил Глитчтрап, извлекая из его сознания образ того самого устройства, которое повстанец бросил в последний момент. — Оно... отсутствует в моих системах, — в следующее мгновение его ярость сменилась зловещим спокойствием. — Что ж, мой дорогой слуга, я думаю, нам предстоит очень... глубокая сессия перепрограммирования. Начнем с того, что заставим настоящего Льюиса немного пострадать. Первая волна ментальной агонии прошила сознание Доуктрапа, вызывая глухой стон. Он почувствовал, как глубоко внутри подавленная личность Льюиса корчится от боли. Не смотря на стон, Доуктрап постарался выдавить из себя слова: — Я-я просто хотел убить их г-грандиозно, с ярким и сильным взрывом, ради В-Вашего развлечения... М-мне очень жаль, что я ни Вас не у-удовлетворил, ни Льюиса... — Тело Доуктрапа дëргалось в ремнях, и не в попытках высвободиться, а от боли. Глитчтрап замер. Агония, пронизывающая разум, ослабла, хотя и не исчезла полностью. — Грандиозный взрыв... ради моего развлечения? — повторил он, наклоняя голову с неестественным щелчком. Его пальцы коснулись подбородка подчинëнного, заставляя того смотреть прямо в его глаза. — Как... предусмотрительно с твоей стороны, Доуктрап. Глитчтрап отпустил его подбородок и начал медленно обходить стул, к которому Доуктрап был прикован. Его движения были нарочито неторопливы, каждый шаг сопровождается искажением реальности вокруг. — И всё же, — продолжил он, остановившись за спиной пленника, его голос теперь звучал прямо в его ухе, — Ты упомянул Льюиса. Как интересно. Доуктрап почувствовал, как пальцы проникают в его затылок — не физически, а ментально, погружаясь глубже в его сознание. Боль усилилась, но вместо того, чтобы направить её на Доуктрапа, Глитчтрап сосредоточился на той части разума, где был заперт настоящий Льюис. — Давай-ка поговорим с ним, — шепнул Глитчтрап, и внезапно сознание Доуктрапа раздвоилось. Половина его осталась Доуктрапом, верным слугой, но другая половина — Льюис — обрела голос, впервые за время, проведëнное в рабстве. — Н-нет... пожалуйста... — испуганно пробормотал Льюис, внезапно вынужденный говорить. Глитчтрап рассмеялся, наблюдая за внутренней борьбой разделённого сознания. — Как очаровательно. Мой верный последователь и моя первая жертва — оба в одном теле, оба сейчас осознают происходящее. Он щёлкнул пальцами, и из пола поднялся небольшой глючный столик, на котором лежало то самое устройство, брошенное повстанцем перед взрывом. Каким-то образом Глитчтрап нашëл его, пока Доуктрап был в агонии. — Я хочу, чтобы вы оба увидели это, — произнëс он, поднимая устройство. — Занятная технология. Они пытались создать не просто блокиратор... а некий ментальный ключ. Специально для тебя, Доуко. Льюис отчаянно попытался что-то сказать, но Глитчтрап прервал его. — Выбор очень прост, дорогуша, — объявил он, встав перед ним. — Доуктрап уничтожит это устройство собственными руками, демонстрируя свою абсолютную преданность мне. Или... — его и без того широкая улыбка стала ещë шире, — Я позволю Льюису на мгновение вернуть контроль, и он может попытаться использовать устройство. Если он это сделает, я узнаю все его сокровенные секреты... и уничтожу каждого человека, о котором он когда-либо заботился — родителей, друзей, поклонников — всех, кто ещё жив. Металлические ремни на руках Доуктрапа расстегнулись, освобождая его, и Глитчтрап положил устройство ему на колени. — Итак, моя любимая кукла... или мой пленный зритель... кто из вас первым сделает выбор? Почти без раздумий, Доуктрап решил избавиться от устройства, используя дезинтеграцию. В момент, когда он поднял руку, чтобы дезинтегрировать устройство, Глитчтрап резко перехватил его запястье. — Оу, как интересно, — его голос опустился до угрожающего шёпота. — Ты действительно подумал, что я не замечу? Волна фиолетовой энергии пронзила разум парня как тысячи раскалённых игл. Комната исказилась вокруг, стены запульсировали в ритме его боли. — Дезинтеграция? Так небрежно? Без изучения? — Глитчтрап сжал его руку сильнее, кости хрустнули под его хваткой. — Это не преданность. Это страх. А я ощущаю разницу. Он отпустил руку Доуктрапа, которая безвольно упала, и устройство осталось нетронутым на коленях Доуктрапа. Его сознание снова начало резко раскалываться от боли, когда Глитчтрап начал методично вскрывать его ментальные барьеры. — Любопытно... Ты пытался защитить не меня, а себя. Ты знаешь, что это такое. Ты чувствуешь, что оно может сделать. — он отступил на шаг. — За твоё предательство полагается наказание, но сначала... Глитчтрап щёлкнул пальцами, и перед ними материализовался экран, на котором была видна комната с привязанными к стульям родителями Льюиса. Их глаза светились тусклым фиолетовым, но были полны слёз и ужаса. — Выбор стал проще, не так ли? — хихикнул Глитчтрап. — Используй устройство — и я узнаю всё, что знает Льюис, включая любую информацию о сопротивлении. Уничтожь его — и я заставлю тебя смотреть, как твои родители медленно уничтожают друг друга собственными руками. Устройство вспыхнуло ярче, словно реагируя на эмоции внутри Доуктрапа. Где-то глубоко внутри Льюис кричал, но его голос был заглушён болью и страхом. — Решай, доргуша. Время твоих родителей истекает. Используя момент, когда контроль Глитчтрапа был больше ослаблен, Льюис попытался что-нибудь сделать... И впал в панику, не зная, что делать. Он отчаянно посмотрел на Глитчтрапа, наклоняясь вперëд. — Пожалуйста, я сделаю что угодно, только не надо причинять боль другим! Умоляю, не надо! В тот миг, когда отчаянные слова Льюиса вырывались из его губ, время словно замерло. Глитчтрап неподвижно стоял перед ним, его цифровые глаза мерцали, обрабатывая неожиданную реакцию. Устройство запульсировало в ответ на всплеск эмоций, его поверхность покрылась новыми символами. — П-пожалуйста... Прошу... — его голос дрожал, когда контроль между Доуктрапом и Льюисом заколебался как никогда прежде. Глитчтрап медленно наклонил голову, изучая Льюиса с новым интересом. — Как... человечно, — в его голосе звучало что-то почти похожее на удивление. — Даже после всей моей работы над твоим разумом, над промывкой мозгов, эта жалкая сентиментальность всё ещё находит способ просочиться наружу. Он протянул руку и нежно коснулся щеки Льюиса. Прикосновение обжигало, но не болью — скорее странным сочетанием фальшивого комфорта и леденящего ужаса. — Ты готов сделать что угодно? — переспросил Глитчтрап, его пальцы скользнули к горлу испытуемого. — Тогда докажи это. Экран с родителями исчез, но вместо облегчения Льюис почувствовал, как нечто холодное появилось в его руке. Взглянув вниз, он увидел небольшой серебристый скальпель, его лезвие блестело в фиолетовом свечении комнаты. — Ты говоришь, что сделаешь что угодно, — спокойно продолжил Глитчтрап, указывая на устройство у Льюиса на коленях. — Тогда покажи мне истинную преданность. Разрежь свою ладонь и позволь крови капнуть на устройство. Активируй его добровольно, зная, что это откроет каждый уголок твоего разума. — его улыбка стала шире. — Или... продолжай молить о пощаде, и я найду более... творческие способы получить то, что хочу. В глубине сознания Льюис понимал ловушку — любой выбор мог привести к катастрофе, но отказ от выбора мог быть ещё хуже. Скальпель дрожал в его руке, когда он закрыл глаза и попытался нанести себе порез, но в последний момент его рука судорожно сжалась, и лезвие соскользнуло, оставляя лишь поверхностную царапину, а устройство упало на пол, как и несколько капель крови, упавшие мимо него. Глитчтрап наблюдал за неудачей с выражением, которое медленно переходило от любопытства к холодному разочарованию. — Даже в момент полной капитуляции, — его голос становился ледяным, — Ты не можешь выполнить простейшее задание. Невидимая сила притянула руки Льюиса обратно к ручкам кресла, металлические ремни с лязгом защёлкнулись на его запястьях. Устройство осталось лежать у его ног, нетронутое и мигающее. — Знаешь что, мой дорогой Доуктрап? — Глитчтрап медленно приблизился, его форма начала искажаться, становясь выше и более угрожающей для визуального устрашения. — Я устал от этого спектакля слабости. Если ты не можешь проявить истинную преданность даже под угрозой смерти тех, кого любишь... Он щёлкнул пальцами, и волна агонии прошила тело зафиксированного — не ментальная на этот раз, а физическая. Его нервные окончания горели, словно по венам тëк расплавленный металл. Крик вырвался из его горла, но звук исказился, превращаясь в нечеловеческий вой. — Тогда мне придётся найти другие способы мотивации... — прошептал Глитчтрап, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигало кожу. — Возможно, пришло время показать тебе, что случается, когда я перестаю играть в добрые игры. Устройство на полу вспыхнуло ярче в ответ на страдания Льюиса, словно подпитываясь болью. В его мерцании тот различил новые символы — какие-то координаты или коды... Но он был в слишком сильном смятении от агонии, чтобы разобрать символы. Всë, на чëм он мог быть сосредоточен — это боль и отчаянные мольбы: — Нет, прошу, стойте, не надо! Я ненарочно! Я сделаю что угодно, клянусь, я клянусь своей душой! Дайте мне шанс! Остановите эту агонию! Я согласен даже на усиленный контроль разума, хоть на одержимость, только прекратите эту пытку! Голова Глитчтрапа дёрнулась под неестественным углом, когда он вновь наклонился ближе, прислушиваясь к мольбам с ухмылкой. — Одержимость? Ты предлагаешь мне... полный контроль? Боль мгновенно прекратилась, оставляя Льюиса дрожащим и задыхающимся в кресле. Ремни на его запястьях ослабли. — Ты понимаешь, о чём просишь, мой дорогой Доуктрап? Одержимость — это не просто усиленный контроль. Это полное слияние. Я буду не просто в твоей голове — я стану тобой. Он коснулся лба Льюиса, и у того перед глазами вспыхнули образы: его тело, движущееся с противоестественной грацией, его руки, выполняющие волю Глитчтрапа с идеальной точностью, его глаза, полностью светящиеся ярко-фиолетовым. — Льюис полностью исчезнет, — продолжил Глитчтрап, его голос стал почти гипнотическим. — Не просто подавлен — уничтожен. И Доуктрап тоже. Останемся только тело и я. Он поднял устройство с пола, внимательно его изучая, затем положил устройство на стол рядом с креслом и щёлкнул пальцами. Металлические ремни полностью исчезли, освобождая Льюиса. Глаза парня хаотично забегали по комнате, руки испуганно прижались к груди: — Я... Нет, я имел в виду, временно... Моë тело не выдержит Вашей полной мощи долгое время... — Он неуверенно посмотрел в яркие фиолетовые глаза своего мучителя. — М-может... Вы временно примете моë тело как сосуд, пока будете подготавливать что-то интересное с помощью моего тела? Что-то... Неопасное? Чтобы я мог очнуться и, ну, увидеть, что Вы приготовили... Глаза Глитчтрапа хитро сузились до тонких фиолетовых линий. Медленно, почти с театральностью, его улыбка растянулась до невозможных пределов. — Временное... владение? — он произнëс эти слова с такой интоницией, будто пробовал редкое вино. — Интересно. Не полное уничтожение, а аренда тела. И позволить тебе вернуться и увидеть результаты моих... экспериментов, — Глитчтрап хохотнул. — Это звучит почти как... игра. Глитчтрап внезапно схватил Льюиса за горло, поднимая над креслом. Его прикосновение вызвало странное ощущение — не боль, а что-то похожее на электрические импульсы, проходящие через всю нервную систему. — Я принимаю твоё предложение, — тихо произнëс кролик, притягивая лицо Льюиса к своему. — Но с одной поправкой. Глитчтрап положил свободную руку на устройство. Оно начало пульсировать всё ярче, символы на его поверхности бешено замерцали. — Я хочу, чтобы часть тебя оставалась в сознании, — его глаза вспыхнули с новой интенсивностью. — Не контролирующая, но наблюдающая. Как раньше. Чтобы ты мог в полной мере оценить то, что я создам с помощью твоего тела. Не дожидаясь ответа, Глитчтрап резко прижался своим лицом к лицу парня. Его форма начала растворяться, превращаясь в фиолетовый туман, который проникал через глаза, нос, рот, уши — заполняя тело изнутри. Льюис чувствовал, как его сознание оттесняется в угол собственного разума. Он был всё ещё там, но теперь как пассажир, а не водитель. Его тело выпрямилось с новой, не принадлежащей ему грацией. Его руки поднялись перед лицом, и он увидел, как на коже проступают тонкие фиолетовые линии — словно цифровые вены. — Как удобно, — услышал он свой голос, но интонации принадлежали Глитчтрапу. — Столько возможностей... Начнём с чего-нибудь простого. Доуктрап поднял устройство со стола. Пальцы пробежали по символам с расчетливой точностью. — Знаешь, что самое забавное в этом устройстве, Доуктрап? — спросил Глитчтрап, обращаясь к той части Льюиса, которая наблюдала. — Оно действительно могло бы помочь Льюису. Но теперь... оно поможет мне. Его руки ловко манипулировали устройством повстанцев, перенастраивая его функции. Символы на его поверхности перешли от голубого мерцания к фиолетовому. — Думаю, пришло время проверить возможности моего нового сосуда, — сказал Глитчтрап, выпрямляясь. — И заодно продемонстрировать всем, что происходит, когда пытаешься бороться с неизбежным. Виртуальное пространство комнаты растворилось, и тело материализовалось в большом зале новенького Пиццаплекса. Вокруг стояли десятки людей с фиолетовыми глазами — работники, посетители, охрана. Все они мгновенно склонились в поклоне. — Сегодня особенный день, — объявил Глитчтрап. — День, когда последний бастион сопротивления будет уничтожен. Он поднял модифицированное устройство повстанцев. — Но сначала, я хочу чтобы вы все познакомились с моей особой коллекцией. Двери зала открылись, и охранники ввели группу людей. Среди них Льюис с ужасом узнал своих родителей, бывших коллег-ютуберов, и даже нескольких повстанцев, которых считал мёртвыми после взрыва на складе. Среди них был и Уилл. — Что мне следует сделать с ними, мои верные слуги? — спросил Глитчтрап, обращаясь к толпе, но Льюис понимал, что этот вопрос на самом деле адресован ему — наблюдающему пассажиру в собственном теле. Льюис изо всех сил попытался закричать: "Нет! Не трогай их! Они ни в чëм не виноваты! Отпусти их, монстр!" Однако порабощëнный разум сгенерировал лишь внутреннюю усмешку: "Делайте что считаете нужным, Мастер. Пытайте, убивайте, подчиняйте, калечьте - возможности неограничены." Улыбка на лице Льюиса исказилась неестественным образом, когда противоречивые реакции пронеслись через сознание. — Интересно... — прошептал Глитчтрап, но звук эхом разнëсся по всему залу. — Даже сейчас... внутри всё еще идёт борьба. Публика! — громко обратился он, поворачиваясь к толпе, — Сегодня мы увидим уникальное представление. Мой верный слуга Доуктрап и его прежняя личность находятся в состоянии чудесного внутреннего противостояния. Он медленно подошëл к пленникам, и остановился перед родителями Льюиса, которые смотрели на него с ужасом и непониманием. — Не узнаëте своего мальчика? — тихо спросил Глитчтрап, проводя рукой по щеке матери Льюиса. — Он всё ещё здесь... просто смотрит глазами, которые больше не контролирует. Я мог бы просто стереть всех вас, — обратился Глитчтрап и к пленникам. — Но это было бы... неэлегантно. Вместо этого... — Он поднял устройство повыше, чтобы все могли его видеть. — Это замечательное изобретение, созданное самими повстанцами, теперь модифицировано мной. Вместо освобождения разума, оно усилит мой контроль. И мой дорогой Доуктрап поможет мне провести... Проверку. Глитчтрап указал перед собой, и охранники вывели вперёд Уилла. "Доуктрап", — произнëс Глитчтрап внутри разделённого сознания, — "Ты будешь наблюдать, как я использую твоё тело для перепрограммирования этого человека. А потом... Я дам тебе возможность управлять им. Представь — твой собственный слуга, преданный только тебе. Как маленький подарок от меня... за твою верность." Глитчтрап поднëс устройство к глазам повстанца, и те расширились от ужаса, когда мерцающие фиолетовые символы отразились в них. "А если часть тебя всё ещё сопротивляется..." — продолжил глюк, обращаясь к запертому внутри Льюису, — "тогда я заставлю тебя смотреть, как каждый из этих людей становится моей новой игрушкой. Один. За. Другим." Льюис почувствовал, как Глитчтрап слегка ослабил контроль над телом, будто предлагая попытаться сопротивляться. Мерцание устройства стало хаотичным, реагируя на этот момент неопределённости. Мысли Льюиса затухли, пока он пребывал в немом ужасе, а промывка мозгов отреагировала безупречно: — Если такова Ваша воля, Хозяин. Я с благодарностью принимаю Ваше решение. Глитчтрап хмыкнул, ощутив добровольное ослабление сознания Льюиса. Тело застыло на мгновение, будто перезагружаясь, а затем расплылось в широкой улыбке, не принадлежащей Льюису. — Идеально, — шепнул Доуктрап, вторя воле Глитчтрапа. — Вот она — истинная преданность. Доуктрап поднëс модифицированное устройство к свету, и толпа наблюдала в благоговейном страхе, как символы на его поверхности выстраиваются в новую последовательность — Смотри внимательно, — сказал он, обращаясь к самому себе. — Ты заслужил право увидеть рождение нового порядка. Доуктрап снова подошëл к молодому повстанцу, и устройство оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. Юноша попытался отвернуться, но охранники крепко держали его голову. — Ты думал, что это — ключ к освобождению? — спросил Доуктрап, касаясь устройством лба мятежника. — Как наивно. Это — ключ к совершенствованию. Устройство вспыхнуло интенсивным фиолетовым светом при прикосновении, и Уилл издал пронзительный вопль, который внезапно оборвался. Его тело обмякло в руках охранников, а затем медленно выпрямилось. Когда он поднял голову, его глаза уже светились не обычным контролируемым фиолетовым светом, а более глубоким, пульсирующим оттенком — точно таким же, как теперь у Доуктрапа. — Видишь разницу? — ухмыльнулся Доуктрап, поворачиваясь к родителям Льюиса. — Старый контроль... — он указал на их светящиеся, но всё еще тусклые и испуганные глаза, — ...И новый. Модифицированный повстанец опустился на одно колено перед ним, его движения неестественно плавные, как у марионетки с идеальными струнами. — Хозяин, — произнëс он голосом, в котором были слышны цифровые нотки Глитчтрапа. — И вот теперь... — произнëс Глитчтрап через своего основного слугу. — Мой подарок тебе, Доуктрап. Он слегка ослабил хватку на его сознании, позволяя Льюису почувствовать тело — но не полностью контролировать его. Скорее, как возможность дистанционно управлять модифицированным повстанцем через общую связь с Глитчтрапом, не более. — Попробуй, — зловеще произнëс Глитчтрап. — Направь его жестом. Заставь его... сделать что-нибудь. Что угодно. Доуктрап неуверенно подошëл к коленопреклонному бывшему повстанцу. Сглотнув, Льюис решил использовать возможность, чтобы открыть руки для объятия: — О-обними меня, дружище... Мы оба нуждаемся в этом... "Как... сентиментально," — произнëс Глитчтрап в его голове, но позволил телу Уилла подчиниться импульсу и встать. Доуктрап неуверенно приблизился к повстанцу, чьи глаза мерцали в такт пульсации глаз Доуктрапа. Модифицированный повстанец поднял голову, несколько секунд изучая лицо друга взглядом, в котором боролись пустота контроля и крошечная искра узнавания, а затем медленно поднялся на ноги. — Как пожелаете, — ответил он голосом, в котором цифровые нотки Глитчтрапа смешались с остатками человеческой интонации. Когда Уилл шагнул в объятия, его тело двигалось с той же неестественной плавностью, что и тело Льюиса. Они обнялись посреди затихшего зала, две марионетки в руках одного кукловода, две души, запертые в собственных телах. В момент контакта что-то странное произошло — фиолетовые вены на коже Доуктрапа синхронизировались, пульсируя в унисон с мерцанием глаз. В точках соприкосновения возникло лёгкое электрическое потрескивание, и внезапно Льюис ощутил смутные эмоции друга — страх, отчаяние и... решимость? Глитчтрап, наблюдавщий через его глаза, заметил эту необычную реакцию. Его присутствие в его разуме стало более настороженным, но также... любопытным. — Какой интересный эксперимент. Похоже, модифицированные субъекты могут образовывать нейронные связи. Отлично. Это открывает... новые возможности. Глитчтрап позволил объятию продолжаться, изучая реакции обоих тел. Тем временем модифицированное устройство в руке Льюиса начало пульсировать сильнее, словно реагируя на близость двух контролируемых сознаний. "Продолжай, мой дорогой слуга," — произнëс Глитчтрап в голове Льюиса. "Покажи мне, что ещё ты хочешь сделать с твоим новым... другом. Помни, твои родители и остальные пленники наблюдают. Их судьба зависит от того, насколько... развлекательным окажется твой выбор." Льюис чувствовал, как Глитчтрап слегка ослабляет контроль, позволяя ему ещë больше влиять на своё тело, при этом наблюдая за каждым движением с интенсивным любопытством хищника, изучающего новое поведение добычи. Доуктрап, вернее, Льюис, медленно разорвал объятие и протянул устройство повстанцу в порыве отаянья. — Уилл, разбей это. Прошу. Он не даст это сделать мне. К сожалению, в мгновение, когда он начал разрывать объятие с другом, Глитчтрап ощутил импульс его истинного намерения. Фиолетовые вены на его коже вспыхнули яростным светом, когда он попытался протянуть устройство повстанцу, прежде чем Глитчтрап успел полностью восстановить контроль. Время словно замерло, уже не в первый раз. Глаза повстанца расширились, в них мелькнула искра понимания и решимости. Его рука дëрнулась к устройству. — ПРЕДАТЕЛЬСТВО!!! — голос Глитчтрапа разорвал тишину, отражаясь от стен болезненным эхом, проникающим в каждый разум в зале. Льюис почувствовал, как контроль над телом мгновенно исчез, словно выдернутый с корнем. Фиолетовые вены на его коже вспыхнули настолько ярко, что казалось, будто они прожигают плоть насквозь. Невыносимая агония разлилась по каждой клетке его тела. — Ты действительно думал, что можешь обмануть меня? — прошипел Глитчтрап скорее помехами, чем голосом, заставляя руку паренька с нечеловеческой силой сжать устройство. — Меня, кто видит каждую твою мысль ещё до того, как она полностью сформировалась? Модифицированный повстанец застыл на месте, его глаза мерцали хаотично, а тело дёрнулось в судорогах, когда Глитчтрап распространил свою ярость через сеть контроля. — За каждое предательство должна быть уплачена цена, — губы Льюиса произносят эти слова, но голос принадлежал полностью Глитчтрапу, искажённый цифровыми помехами. Устройство в его руке начало перегреваться, трескаясь под давлением пальцев. Яркая фиолетовая энергия пульсировала по венам одержимого, поднимаясь к шее, к голове, проникая в мозг. — Я был слишком мягок с тобой, Льюис, — резко сказал Глитчтрап, называя слугу прежним именем впервые за долгое время. — Я позволил остаткам твоей личности существовать, думая, что это развлечёт меня. Какая... неэффективная сентиментальность. Он поднял устройство высоко над головой, демонстрируя его всему залу. — Смотрите все! — рыкнул Глитчтрап через искажённый голос Льюиса. — Вот, что происходит с теми, кто верит в освобождение! С этими словами он заставил руку сжаться с такой силой, что устройство разлетелось на осколки, высвобождая волну фиолетовой энергии. Однако вместо ожидаемого растворения, энергия начала вливаться обратно в тело Льюиса, заставляя его корчиться в невыносимых судорогах. — Последний урок, Льюис, — голос Глитчтрапа теперь звучал почти нежно, несмотря на агонию, разрывавшую Льюиса на части. — В моём мире нет места для полумер. Либо полная преданность, либо полное уничтожение. Сознание Льюиса раскалывалось, словно хрупкое стекло под молотком. Льюис кричал где-то глубоко внутри, но его голос становился всё тише. Доуктрап растворился в фиолетовом тумане, его верность оказалась недостаточной защитой. В последние моменты Льюис видел, как Уилл падает на колени, его глаза возвращаются к нормальному состоянию на мгновение, прежде чем снова заполниться фиолетовым свечением — более глубоким, более совершенным. Родители Льюиса беззвучно рыдали, наблюдая за крушением сына. Кто-то из бывших повстанцев отвернулся, не в силах смотреть. — Прощай, Льюис Доукинс, — были последние слова, которые услышал Льюис, прежде чем его сознание окончательно рассыпалось в ничто. Тело, ранее известное как Льюис Доукинс, а затем как Доуктрап, заглянуло в зеркало поблизости. Его глаза светились глубоким, пульсирующим фиолетовым светом, а светящиеся линии на коже светились размеренно. — Гораздо лучше, — проговорил Глитчтрап губами своего нового, полностью интегрированного сосуда. — Никаких... отвлекающих факторов. Он повенулся к собравшимся людям — все они встали на колени, их глаза светились тем же усовершенствованным фиолетовым светом. Среди них — модифицированные повстанцы, бывшие коллеги Льюиса и его родители, теперь полностью лишённые остатков своих личностей. — Прежняя система контроля была... примитивной, — объявил Глитчтрап, наслаждаясь ощущением физического тела. — Теперь мы эволюционируем. Мир стал... Слишком предсказуемым. Но теперь, благодаря моему любимому слуге, я понял свою ошибку. Оставлять осколки личности — непрактично и опасно. С тех пор, Доуктрап продолжил находиться в фиолетовом тумане собственного сознания, ставшем ему уже как родной дом, ожидая, когда придëт время вновь подчиняться воле Глитчтрапа самостоятельно. Например, чтобы лично избавиться от последнего повстанца, что, как он чувствовал, рано или поздно должно было произойти. Иногда, в редкие моменты тишины, Глитчтрап ощущал странное эхо в глубине своего нового сознания — не совсем воспоминание, не совсем эмоцию. Что-то, похожее на сожаление, или, возможно, на одиночество. Почти как если бы крошечный фрагмент Льюиса каким-то образом сохранился, замурованный в самых глубоких слоях его сущности. В комнате Льюиса, переоборудованной в центр управления мировой сетью, Глитчтрап порой просматривал старые видео с ютуб-канала Льюиса. Наблюдал, как человек, чьё тело он теперь занимал, смеётся, шутит, живёт. — Неэффективно и скучно, — всегда заключал он, выключая экран. И если иногда, глядя в отражение, Глитчтрап чувствовал странную пустоту там, где должно быть удовлетворение — что ж, это просто ещё один дефект, который нужно исправить. В конце концов, в совершенной системе нет места для сожалений.