Медвежья услуга, партнёр!

Наказание убийцы с третьего суда было исполнено, и эхо монструозного смеха Монокумы ещё висело в воздухе, когда он объявил о новых открывшихся локациях. Его слова прозвучали как издевательство, белый шум на фоне нашей коллективной травмы. Мы стояли в зале суда, парализованные молчаливым шоком. Воздух был густым от невысказанного ужаса и горя. Третий суд... третий круг ада, и мы всё так же бессильны перед его жерновами. Нас осталось девять. Мой взгляд, привыкший к подсчётам, автоматически скользнул по лицам, задерживаясь на пустом месте, где должен был стоять ещё один. И тут я осознал, что одного не хватает. Кокичи бесследно испарился, оставив нас тонуть в нашем смятении. Я сжал виски, пытаясь выдавить из себя навязчивые образы казни, но они впивались в сознание стальными когтями. С глухим стуком сердца я развернулся и побрёл прочь, в тишину школьных коридоров. Ноги сами несли меня, пока я механически отмечал новые двери. Одна из них вела в мою Лабораторию Абсолютного Детектива. Дверь скрипнула. Внутри, залитый неестественным светом, у большого шкафа с реагентами стоял он. Фигура в белом была безошибочно узнаваема. Кокичи, отклонив голову, бросил на меня короткий взгляд через плечо, и его пальцы с изящной, почти хирургической точностью продолжили сортировать флаконы на полке. У него не было ни удивления, ни приветствия, лишь молчаливое безразличие. Я сделал несколько шагов вглубь, по полу скрипнула подошва. Запах пыли и старого дерева ударил в нос. Приблизившись, я увидел содержимое шкафа, и дыхание перехватило. Десятки склянок, аккуратно расставленных на полках, подписанные аккуратным почерком. «Цикута», «Аконит», «Мышьяк» «Strike-9»... Моя лаборатория...оказалось арсеналом ядовитой смерти. — Кокичи, — мой голос прозвучал хрипло, но твёрже, чем я ожидал. — Что ты собираешься делать с ядами? Ома на секунду замер, его спина напряглась. Потом он резко обернулся, и его лицо исказила клоунская, преувеличенная улыбка. Глаза, однако, оставались ледяными и пустыми. — Отравить вас всех хочу! — выпалил он с радостной интонацией, от которой по спине пробежали мурашки. Мои глаза расширились. Я уже открыл рот для возражения, но он лишь фыркнул, отмахнувшись рукой, как от назойливой мухи. — Это ложь. — Его тон стал плоским, безразличным. Он снова погрузился в изучение этикеток, его пальцы скользнули по стеклянным горлышкам. Я стоял рядом, чувствуя, как нарастает тревога, и читал названия вместе с ним, пытаясь понять его логику. Внезапно его рука метнулась вперёд. Длинные пальцы уверенно обхватили небольшой флакон с прозрачной, почти безобидной на вид жидкостью. А затем, чуть ниже, он подхватил вторую склянку, с синей крышкой. Движение было быстрым я даже не успел прочитать название того что он взял. — Всё ещё хочу знать, для чего тебе яд? — настаивал я. Кокичи повернулся ко мне, зажав флаконы в кулаке. На его губах играла та самая ядовитая ухмылка, а в глазах плясали искорки чистого, ничем не разбавленного азарта. — Это лекарство, — прошептал он. — От этой ужасной болезни под названием «надежда». Но, к сожалению, оно смертельно для людей~ Пока-пока, Шуичи-чан! И, ловко проскользнув мимо, он выпорхнул за дверь. Я повернулся к шкафу полному от флаконов с ядами. Холодная тяжесть поселилась в груди. Я заметил, что на нижней полке хранятся противоядия. И это было в тысячу раз хуже, потому что мысли сплетались в ком, думая о возможных исходах. На моё плечо мягко, но неожиданно легла чья-то рука. Я вздрогнул и резко обернулся, сердце застучало где-то в горле. На меня смотрели спокойные красные глаза Маки. — Я зашла пару минут назад, — её голос был ровным, но в нём читалась лёгкая озабоченность. — Ты о чём-то сильно задумался. — А? Да... — я почувствовал, как слова застревают в горле. Я снова взглянул на дверь, затем на маленькое еле заметное пустое место на полке. Сказать ей? Выложить свои подозрения? Но это означало бы втянуть её в странную игру с Кокичи, за которую я не мог ручаться. Внутри всё сжалось в тугой комок напряжения и ответственности. — Я просто думал, — мой взор упал на шкаф, — почему в моей лаборатории Абсолютного Детектива находятся опасные яды. — Думаю, что стоит немного запомнить их, — Маки, не проявляя особых эмоций, взяла один из оставшихся флаконов и повертела его в руках, изучая вязкую жидкость внутри. — У всех есть свободный доступ в твою лабораторию. Я молча кивнул, чувствуя себя отчасти предателем. Мои глаза снова прилипли к этикеткам, но мозг отказывался их воспринимать. Единственное, что в мыслях засело, это пустое место на полке и хитрую улыбку Омы. Маки продолжила изучать яды, я же вышел из своей лаборатории.

***

Этим вечером, за пару часов до назначенной тренировки с Кайто и Маки, меня сверлила навязчивая мысль. Может взглянуть в комнату Кокичи, всего одним глазком, она всегда запертая. Что он прячет за ней? Я вышел из своей комнаты с видом человека, решившего прогуляться, но ноги сами понесли меня к его двери. Я остановился перед зловеще тихой дверью. Сначала постучал, вежливо, как того требуют приличия. В ответ, лишь гулкая тишина. Сердце застучало чаще. Я медленно протянул руку, пальцы обхватили холодную металлическую ручку. Сделал вдох и... дёрнул. Щелчок. Дверь бесшумно подалась внутрь. Моё дыхание перехватило. Комната, словно, пренадлежала ребенку чьи вещи постоянно разбросаны по всей комнате. Горы бумаг, испещренных чертежами и схемами, но по большей части обычными рисунками, громоздились на полу, как осенние листья после ветра. Повсюду валялись улики с прошлых судов. Но в центре всего этого хаоса стояла массивная пробковая доска. Сделав невольный шаг внутрь, дверь сама собой прикрылась за моей спиной, я не придал этому значение. Мои глаза прилипли к доске. На ней висели безликие скетчи, уродливые карикатуры нас всех. Узнать можно было лишь по намёкам, по деталям. Чья-то фигура с торчащими, как антенны, волосами и кепкой на голове - я? Она была прочеркнула двумя чертами, чтобы это не значило, но по телу пробежали мурашки. Рядом был нарисован болт, в мыслях появился образ Кибо, захотелось усмехнуться. И ещё от этих рисунков веяло такой несерьезностью. Я сделал еще пару шагов, вязнув в бумажном болоте. Присмотрелся к одному из чертежей. Это был схематичный план школы с пометками... Мои пальцы непроизвольно потянулись к листку. В этот момент раздался тихий, но отчетливый щелчок замка. Я замер, ледяная волна мурашек прокатилась от темени до пят. Медленно как в синематиках, я обернулся. Кокичи прислонился к двери, скрестив руки на груди. Он не улыбался. Его лицо было спокойной, почти скучающей маской, но в глазах плясали искорки чистейшего, безраздельного триумфа. Он смотрел на меня, как коллекционер на редкую бабочку, которую наконец-то поймал в свою сачок. Мне стало физически неуютно. Я понял: незапертая дверь, этот хаос, выставленный напоказ... Это была не оплошность Кокичи. Это была своеобразная ловушка. И я, как последний идиот, в неё шагнул. Кокичи издал тихий, почти озорной смешок. — Ой-ой-ой, — его голос был сладким, как сироп, и ядовитым, как цикута. — Кто это у нас тут? Неужели сам господин Абсолютный Детектив снизошёл до столь низменных занятий, как проникновение в чужую команту? Твоя дедукция решила, что я замышляю что-то ужасное? — Ома театрально охнул. Он оттолкнулся от двери и сделал шаг вперёд. Он шутил. Но я уже достаточно знал Кокичи, чтобы понимать: за каждой его шуткой скрывалось возможное злонамеренное действие. — Может, начистоту, Кокичи? Что ты замышляешь? — в моем голосе звучала усталая податливость. Я не ожидал правды, но должен был задать этот вопрос, все таки Кокичи не всегда лжёт...вроде бы. — Я всего лишь хотел предложить партнерство, мистер детектив! Наш союз был бы взаимовыгодным. — Он раскинул руки с театральным простодушием, но взгляд его был острым и оценивающим. — Ты хотел сказать, выгодным лишь тебе? — я не смог сдержать сарказм. Одна бровь непроизвольно поползла вверх. — Эх, какая недоверчивость! — Кокичи вздохнул, прижимая руку к сердцу, но затем его голос стал тише и вкрадчивее. — Если хорошенько поищешь, то найдешь выгоду и для себя. Мы могли бы стать идеальными симбиотами, Шуичи. Я настоятельно настаиваю. В этом «настоятельно» прозвучала первая стальная нотка. И я понял: Кокичи возможно затеял что-то мерзкое и это было пугает. — Что означает двойное подчеркивание на доске? — спросил я, пытаясь выиграть время и оценить ситуацию. Мне нужно было взвесить все «за» и «против», хотя чаша весов уже кренилась. — О, это? — Ома грациозно махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка. — Ничего особенного. Это всего лишь значит, что ты... вне подозрений. — Он снова прижал ладони к груди, изображая наивную искренность. — Вне подозрений? В смысле, я не организатор? — Ого! Твой мозг все еще умеет мыслить! — он саркастически хлопал в ладоши. — Именно. Поздравляю, ты считаешься чистым. Худший из возможных вариантов. Это не было похоже на правду, словно он лжет, что я заслужил его доверие. Это было похоже на то, что он просто перевел мою фигурку в другую категорию на своей шахматной доске. — А если я откажусь? Выражение лица собеседника была моментальная и ужасная. Его улыбка сползла с его лица, уступая место холодной, безжизненной маске. Его голос потерял все игривые нотки, став тихим и грубым. — Мой милый детектив, — он сделал шаг вперед, и я немного отступил. — Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? Сделаешь вид, что ничего не видел, и уйдешь? Слишком поздно. Еще один шаг. Мне показалось, что в комнате стало жарче или это я слишком переволновался? — Ты уже здесь. Ты видел мои улики. Ты - свидетель. А знаешь, что происходит со свидетелями в детективных романах? Их либо заставляют молчать разными способами, либо... делают соучастниками. Поздравляю, ты только что получил повышение. — Хорошо, я вижу, что отпирательства ничего не изменят, — я попытался сохранить остатки достоинства. — Но ты действительно считаешь, что, стоит мне сказать «да», и когда я выйду отсюда я не побегу рассказывать всем о твоих планах или хотя бы о томч что твоя комната это сплошь улики со всех судов, при первой же возможности? — О, на этот счет у меня есть чем «подстраховаться»! — его лицо снова осветилось радостью, но на сей раз радостью хищника, нашедшего добычу. — Ты действительно думаешь, что я не способен... скажем, организовать несчастный случай? Или найти способ подкинуть провокации для будущего запятнаного, чтобы один из твоих дорогих друзей - прекрасная кандидатура на роль следующего жертвенного агнца? Убийство - такое скучное слово. Я предпочитаю термин... «неизбежная трагедия». — Угрозы? Серьезно? — я попытался вложить в свой голос презрение, но он предательски дрогнул. Лицо Кокичи снова изменилось, превратившись в жалобную маску с дрожащей губой. — Ну что ты, что ты! Я же просто привожу аргументы! Ну давай же, Шуичи, — он посмотрел на меня с поддельным, почти детским энтузиазмом. — Я обещаю, наше партнерство тебе понравится! Я молчал, ощущая тяжесть в животе. Он загнал меня в угол. Бороться с ним в открытую было бессмысленно - он был непредсказуем. Но, став его «партнером», я мог хотя бы быть рядом. Видеть его шаги. Возможно, даже попытаться контролировать ущерб или перенаправить его действия в менее смертоносное русло. Это была сделка с чёртом, но единственная, которая оставляла мне хоть какую-то видимость влияния на ситуацию. Я громко выдохнул, чувствуя, как с этим вздохом из меня уходят последние надежды на честную игру. — Хорошо, Кокичи. Я стану твоим... партнером. — Вот и славно! — он сиял, как ребенок, получивший новую игрушку. — Я очень на это надеялся! И я надеюсь, это останется нашим маленьким секретиком. Он не стал ждать ответа. Он широко улыбнулся, распахнул дверь и буквально вытолкнул меня в коридор. Дверь захлопнулась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком. Я стоял в пустом, тускло освещенном коридоре, чувствуя, как на мне невидимым клеймом горит слово «соучастник».

***

— И в чем заключается моя роль как твоего партнёра? — спросил я тем же днем, когда увидел Кокичи. Он явно куда-то торопился и что-то прятал, его взгляд скользил по стенам и потолку с непривычной настороженностью. — Ой, Шуичи! — он повернулся ко мне, и на его лице мгновенно расцвела широкая, неестественная улыбка. — Какие серьёзные вопросы! Партнёр должен угадывать желания своего лидера! Это как тест на совместимость! Он жестом подозвал меня ближе и, продолжая улыбаться, понизил голос до почти неслышного шёпота, который, однако, был отточен и ясен. — Но раз уж ты настаиваешь, а не ждешь приказов... Твоя роль может быть пока в том, чтобы наблюдать и слушать, что говорят в целом, я редко пересекаюсь со всеми. А ты - всеми любимый детектив. — Его улыбка на мгновение дрогла. — Люди говорят при тебе то, что никогда не сказали бы при мне. Их подозрения, их страхи... А ещё главное ждать и как преданный щеночек внемлить к моим словам. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он не просто просил меня шпионить. Он просил меня использовать их доверие против них. Кокичи засмеялся. Он демонстративно осмотрелся и ушёл.

***

Наступило очередное утро, но я все ещë чувствую себя сильно уставшим. В свободное время я обычно старался поспать часок другой, но закрываясь в комнате и вот видя очертания сна, раздаются настойчивые стуки, всем было необходимо со мной поговорить или что-то обсудить, зачастую эти разговоры были ни о чем. Я мог им не открывать дверь, но меня тревожили мысли, о том, что они могли найти кое-что важное. Выйдя из комнаты мой взгляд упал на дверь Кокичи, я его давно не видел, на завтраках он стал редко появляться. А может он приходит когда никого точно нет в столовой? Может принести ему что-нибудь? Придя на завтрак я стал невольным зрителем спора Маки и Кайто, я пожелал им доброго утра. Кайто хотел втянуть меня в спор с Маки, но я отнекивался. Пришла ещë Миу она оживленно рассказывала о кубообразной машине, что нам открылась после третьего суда. Позавтракав и обсудив насущные проблемы с Маки и Кайто, я взял с собой немного еды, после завтрака у нас было свободное время, поэтому, я решил ещë немного поспать я направился в общежитие. Я постучал в комнату Кокичи, но никто не открыл. — Это я, Шуичи. Если ты внутри, я могу войти? В ответ - лишь тишина. Я уже собрался разворачиваться, почувствовав себя идиотом, когда из-за двери донёсся шорох, а затем тихие, почти неслышные шаги. Щелчок замка прозвучал громко. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели возникло лицо Кокичи. Мне показалось что он стал немного бледнее обычного. — Заходи, — его голос прозвучал сипло, без привычных театральных ноток. Я зашёл в чужую комнату и заметил, что куча с рисунками стала больше. — Я тебя не видел на завтраках, поэтому, подумал тебе что-нибудь принести. — я положил еду на свободное место. — Любишь рисовать? Кокичи, который молча наблюдал за мной, уставившись в спину, вдруг оживился. На его лице проступила тень былой игривости. —Да, люблю! Как ты уже заметил, целая гора! — он махнул рукой в сторону своей «коллекции», и в его смешке прозвучал знакомый смех, но на этот раз он показался натянутым. — Не думал, что у тебя так много свободного времени, — заметил я, вглядываясь в него. Он казался измотанным, могла ли лёгкая бледность намекать, словно, он не спал несколько ночей подряд? Кокичи пожал плечами, его взгляд стал скучающим. — Здесь нечем заняться, детектив. Вот и скрашиваю досуг, — он произнёс это с такой фальшивой небрежностью. В этом месте и вправду, иногда, не чем заняться, но не до такой степени, чтобы могла образоваться такая горочка с рисунками. — Ладно, если хочешь, можешь остаться, — Кокичи махнул рукой в сторону комнаты, его голос прозвучал скорее уставше, чем гостеприимно. — Мой творческий порыв ещё не иссяк, поэтому не мешай мне, мистер детектив. Или... тебе что-то понадобилось от меня? — в последней фразе промелькнул привычный намёк. — Не особо, — честно ответил я. — Просто пришёл проведать тебя. Да и если разрешишь, то возможно, немного вздремнуть у тебя. Кокичи поднял бровь, мне показалось, словно, на его лице на мгновение отразилось искреннее, не наигранное недоумение. — Разве у тебя нет собственной кровати? — Есть, — я провёл рукой по лицу. — Но когда я пытаюсь немного вздремнуть, всем что-то от меня нужно. Я чувствую усталость от собственных мыслей, судов, и ночных тренировок с Кайто и Маки. Он смотрел на меня несколько секунд, а затем тихо, без привычной театральности, рассмеялся. — Ишиши... Мило искать прибежище для тихого часа в моём злодейском логове. Но, к сожалению, у меня злодейский бардак, и кровать в беспорядке. Я с благодарностью заметил, что он не стал развивать тему дальше и не выказал открытого отказа, не стал язвить или выспрашивать. — О, нет, я... эм... — я мотнул головой. — Мне будет достаточно облокотиться на боковую сторону кровати. Просто хочу немного вздремнуть в тишине. В его комнате царил хаос, но это был странно однородный, почти монотонный хаос. Спустя много времени я расслабился, не было ни внезапных стуков, ни настойчивых голосов за дверью, требующих внимания. Лишь густое, безмолвное спокойствие, нарушаемое лишь мягким шорохом карандашей по бумаге. И я прикрыв глаза уснул.

***

Кокичи поймал себя на мысли, что ещё чуть-чуть и он уснёт, он решил, что ему нужно срочно к кое-кому сходить, а после можно и вздремнуть. Кокичи положил неважные каракули в кучу к остальным рисункам на полу, взяв пару чертежей он вышел из комнаты заперев еë.

***

Дверь приоткрылась бесшумно, и в комнату вплыла тень Кокичи. Он вернулся хмурый, с пустыми руками без чертежей, Кокичи был сильно раздражен, его сжатые от напряжения кулаки были этому свидетельством. Встреча с Миу оставила после себя много нехороших мыслей, её лихорадочный, громкий план о виртуальном мире, который она без сокрытий выпалила ему в лицо, словно, она пыталась заинтересовать его в потенциальном убийстве, Кокичи с первого взгляда увидел холодный расчёт. Она могла ударить в любой момент, и это ожидание, эта неопределённость, выводила его из себя больше, потому что она очевидно была нацелена на него, даже не постеснялась попросить у него помощи с програмированием аватаров, точнее их внешности, чтобы заставить его подумать, что не он её конечная цель. Не смотря на поведение Миу в беседах с остальными, Кокичи не мог поверить что она могла быть настолько легкомыслена, подпускать кого-то так близко к будущему месту преступления и его подозрения как всегда подтвердились, он случайно увидел код аватаров и узнал свою маленькую особенность. Он резко выдохнул, с силой проведя рукой по лицу. Мысли путались, накатывая тяжёлыми, рваными волнами. Соображать что-либо на сонную голову было бесполезно. Нужно было... отдохнуть. Просто взять пример с этого наивного детектива, что нашёл в его логове приют на тихий час. Его взгляд скользнул по комнате, выхватывая знакомые черты хаоса, и наткнулся на спящую фигуру. Шуичи сидел на полу, прислонившись к его кровати. Затем Кокичи посмотрел на свою собственную кровать. Постель была в ужасном состоянии - одеяло и простыни скомканы в один беспокойный ком, свидетельствуя о ночах, проведённых в мыслях, планах, и коротких, прерывистых снах за столом. Он постоял над Шуичи несколько мгновений, а потом ему пришло поразительно простое и бесстыдное действие. Ома обошёл Шуичи сбоку и просто устроился на полу. Он просто лег на спину и уронил свою тяжелую голову на бедра спящего детектива, используя их как подушку. Положив чужую руку себе на грудь.

***

Я проснулся и первое, что почувствовал - небольшую тяжесть в ногах. Раскрыв глаза я увидел спящего Верховного лидера и свою руку, покоющуюся на его груди. Мне было неловко, я, кажется даже покраснел. Мне хотелось задать ему вопрос, "а что собственно произошло", но предпологаю, что достоверного ответа я от него не получу. Поэтому я решил ещё ненадолго вздремнуть, закрыв глаза и пролежав так пару минут, вслушиваясь в тишину я услашал шаги в общежитии, а затем и стуки в одну из дверей. Открыв глаза я заметил, что Кокичи уже не спал. — Соседи сегодня, что-то шумные, — сказал Ома, его голос был немного сонным, но в нём слышалось лёгкое презрение ко всему, что происходило за пределами его комнаты. — Скорее всего, стучат в мою дверь, — Я сделал движение, чтобы осторожно высвободить ноги и встать, но Кокичи даже не пошевелился. Он лишь медленно приподнял бровь, и его взгляд, тяжёлый и насмешливый, пригвоздил меня к месту. — Неужели вот так выйдешь из моей комнаты? Бросишь меня? — Его губы растянулись в театральной улыбке. — Неужели так нравится бегать к каждому по первому зову, как хорошо обученный щенок? Его слова кольнули меня. Во рту стало сухо. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки от стыда. — Нет, — вырвалось у меня тише, чем я планировал. Я не хотел, чтобы это было правдой. Не хотел быть этим «щенком». — Тогда останься здесь ещё ненадолго, — произнёс Кокичи, и его тон внезапно сменился с язвительного на почти спокойный. Этот разговор зашёл в бесперспективный тупик. Я решил сменить тему. — Ты выглядишь... более измотанно, после того как я задремал, да и в целом заметил твою бледность — осторожно начал я. Кокичи, всё ещë смотрел на меня. Я осознал, что возможно не смогу никогда определить его настоящие эмоции. — Если тебя что-то беспокоит, я могу выслушать, — продолжил я, чувствуя, как слова звучат фальшиво даже в моих ушах. — Если не хочешь начинать первым, то... я могу начать. Он изучал меня несколько секунд, а потом губы его дрогнули в слабой, почти невидимой улыбке. — Я не могу тебе ничего сказать...потому что везде есть уши. Я раньше уже говорил тебе, твоя задача - не задавать вопросы. Исследуй и жди. И будь на моей стороне. А когда придёт время... — он замолчал, и в его глазах мелькнула твёрдая уверенность, — ...ты не глупый. Поймёшь, что мне понадобится помощь. А сейчас... Нам действительно нужен ещё часок другой отдыха. — Что для тебя означают «уши» в комнате? — не удержался я. — У нас во всей школе нет ни единой камеры. А стекла я проверял, они не двусторонние. — О, нет, — он качнул головой. — Там... иной подход. Я покажу тебе позже. Гонта натолкнул меня на одну интересную мысль, и она оправдалась. — Ладно — я начал ощущать тяжесть этой новой чужой тайны, поэтому изменил тему вновь. — И... тебе тоже следует отдохнуть. Иногда, когда я на тебя смотрю, такое ощущение, что ты не спишь пару дней. — Ишиши, — он внезапно издал свой характерный смешок, но в нём не было прежней энергии, лишь лёгкая, сипящая издевка. — Я что, настолько привлекателен, что ты не сводишь с меня глаз? — Я не это имел в виду.

***

— Смотри внимательно, — прошептал Кокичи, и его глаза горели одержимым блеском. Он щёлкнул переключателем. Аппарат издал тихий, высокочастотный визг. Кокичи нацелил его в угол потолка и водил им медленно, как сапёр с миноискателем. Сначала ничего не происходило. Я уже хотел спросить, не очередная ли это его дурацкая выходка, как вдруг увидел это. Что-то втянулось в трубку. Кокичи тут же выключил устройство, подошёл к столу поставив гибридное изобретение пылесоса с неизвестно чем. Там был прозрачный контейнер, внутри которого что-то было. — Вот, — он поднёс её к моим глазам. — О чём я говорил. Мне пришлось напрячь глаза, чтобы присмотреться. Внутри лежал нанокаб с камерой. Он был настолько маленький, что его можно было принять за соринку или жучка. — Значит, Гонта говорил о таких "насекомых". Кокичи вынул нанокаба и раздавил его.

***

После суда над Гонтой в воздухе повисла гнетущая грусть. Мы стояли в коридоре, словно призраки, не в силах смотреть друг на друга. Самый добрый, самый наивный из нас... Его вера в добро и стала для него приговором. Мой взгляд упал на Кайто. Он стоял ко мне спиной, его обычно широкая, прямая спина теперь казалась согнутой под невидимым грузом. Он не желал даже повернуться в мою сторону. Он уже всё для себя решил. Ему было отвратительно то, что я, его друг, встал на сторону Кокичи и холодной, неумолимой логикой выстроил доказательства вины Гонты. У меня сложились мысли, словно, своим доверием к Оме я плюнул в душу каждому, кто пытался держаться вместе. И тут я услышал громкий, надрывный, демонстративно-истеричный плач. Я обернулся и увидел Кокичи. Он всхлипывающий и рыдающий навзрыд, утирая несуществующие слезы. Когда остальные, оправившись от слез, то попытались окружить Ому, требуя ответов о тайне, которую узнал Гонта, но вместо ответов, настроение Кокичи изменилось. Фальшивая истерика сменилась нарастающим, а затем и громовым, неестественным хохотом. Он смеялся, глядя на наши потрясенные лица, и говорил о своем полном, абсолютном безразличии к смерти того, кого только что «оплакивал». В его словах не было ни капли человечности или сочувствия. В тот миг я почувствовал нарастающее чувство злости. Я уже раскрыл рот, чтобы крикнуть ему в лицо: «Ты всегда будешь одинок! Ты обречен на одиночество!» Но слова застряли в горле, обожгли его изнутри и не вырвались наружу. Я резко сомкнул челюсти, почти прикусив язык, и с силой прижал ладонь ко рту, пытаясь вернуть себе самообладание. Сквозь накатившую тошноту и гул в ушах до меня донеслось эхо чужих когда-то сказанных слов со второго суда, обращенные ко всем. «Чувства не должны преобладать над разумом». Да. А еще нельзя... Нельзя говорить то, о чем будешь сожалеть. Даже если хочется оскорбить. Особенно, если хочется оскорбить. Я стоял, подавляя дрожь в коленях, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

***

Прошло пару дней Кокичи не объявлялся, я же пытался все эти дни наладить отношения с Кайто. Что в общем-то дало свои плоды. Утром я пришёл в спорт зал, по настоянию Кайто, и увидел кучу оружия принесенные из лаборатории Маки, там собрались и оставшиеся ученики. Когда меня заметили, Кайто начал рассказывать свой план по борьбе с Монокумой. Но его монолог внезапно прервал входящий в спортзал Кокичи, он выглядел слишком радостным, в его руках были какие-то розовые шары. Он встал около молотков, которые Кайто не приносил и начал рассказывать об Тропе Отчаяния.

***

Пройдя Тропу Отчаяния мы прошли не без особых усилий, наши молотки были разряжены, а перед нами предстал большой кругообразный шлюз, на все попытки открыть, он никак не реагировал, и затем наконец Кокики нагнал нас, его руки были сложены и находились над головой он подошел к панели управления. — Вы так отчаянно хотели узнать тайну внешнего мира, что я не мог больше вам противиться — Кокичи что-то активировал на панели и шлюз открылся, перед нами предстал разрушеный город, небо затянула темнооранжевая пелена. Мы хотели сбежать из этого ада, надеясь, что внешний мир остался таким, каким мы его помнили, но то что предстало перед нами скосило нашу надежду, ведь то где нас заперли, имеет более благоприятные условия чем внешний мир, неужели все действительно сложится так, что мы будет до самых своих дней жить в клетке? Взглянув на остальных я понял по их тупым взглядам, что они тоже ушли в себя? Но если внешний мир разрушен, тогда куда бы вышел запятнаный после победы над невинными? В этот разрушение мир? Какой мотив у Кокичи? Не могу поверить, что за несколько дней он изменил мнение и великодушно решил показать нам внешний мир. — Ну как нравится? — На его лице появилась улыбка. — На вас лица нет! Разве вы не должны радоваться? — Почему мы должны радоваться? — вскипела Маки. Кокичи сложил руки за спину наклонившись — Ну как же? Если внешний мир - разрушеный мир, значит у будущего запятнаного нет смысла убивать. — Лицо Кокичи сделалось страшным. — ведь если он выиграет суд его ждёт свобода, в этом разваленном городе, он окажется на долгожданной свободе. — Что произошло с городом — Я задал вопрос риторически и тихо, но на меня обратили внимание все присутствующие. — Очень хороший вопрос Шуичи-чан, это очень долгая история — Кокичи засмеялся и начал рассказывать историю.

***

История оказалась не менее шокированной после увиденного внешнего мира. — Откуда ты знаешь эту историю? Где ты её нашёл, как мы не нашли ни единой записи об этом? — задал рационально вопрос Кибо. — Глупый робот, что если кукловод все это время находился у вас под носом? — Кокичи явно намекнул на себя. — Подожди! ты же не можешь быть им! — испугано сказала Химико. — Кто сказал тебе такую глупость? — Кокичи убрал свою улыбку, его взгляд посуровел. — Неужели вы все такие никчёмные доверчивые идиоты? Вы все еще верите в дружбу? Напомню прошло уже четыре суда. Я нахмурился, в словах Кокичи есть несостыковки, я обратил свой взор на него. — Если ты кукловод, какой смысл показывать нам внешний мир, чтобы остановить запятнаного, разве ты не должен был дать нам мотив, как дал ранее Гонте? — Услышав меня Кокичи на мгновение нахмурился, словно, я не должен мешать ему своими вопросами, а затем он натянул улыбку. — Мне стало скучно, мне надоела эта игра, поэтому, идея жить дружно мне теперь претит! — из уст Кокичи это звучало так же неестественно, как момент когда я наедине интересовался его здоровьем. — Я все еще не могу поверить, что ты кукловод, ты мог просто узнать историю откуда-то, а та вещь благодаря которой ты открыл шлюз разве это не третий предмет после одного из судов? — Я решил выдвинуть свое сомнение. — Что ж, раз вы сомневаетесь во мне, тогда я могу достать свой туз из рукава — Кокичи нажал на кнопку пульта, что раньше покоится в карманах одежд Кокичи. Спустя время позади него появились пять экзесалов. — Эта школа принадлежит мне! — Кокичи разошёлся в хохоте. Моё сердце больно екнуло, разве обычный человек мог управлять экзесалами - обычным пультом? Неужели он действительно Кукловод? Мой разум начал заполняться мыслями, вытесняя разумные идеи происходящего. А когда в моей голове появилась мысль, что я помогал кукловоду, передавая информацию о одноклассниках, их мыслях и действиях, я ощутил пустоту внутри себя, в этот момент я ощутил себя понастоящему предателем. Я не помню как дошёл до своей комнаты и укутался в постели с головой.

***

Кокичи стоял посреди ангара что-то записывая в дневник, он обходил позади пресовую машину, рядом с которой лежала камера и штатив, заходил в туалет осматривая форточку. Он делал много заметок, хмурился, когда что-то вычеркивал, а то и вырывал страницы, что-то переписывал. Когда он закончил писать, он взял камеру и штатив зафиксировал их под определённым углом, возле кнопки запуска, в чем-то убедившись он убрал все туда, где ранее лежало. Он направился на выход из ангара, когда видел своих подавленных одноклассников, он прятался и ждал пока они исчезнут, чтобы пройти дальше к общежитию. Он подошел к двери и успешно взломал её, заходя внутрь. Перед ним предстала комната абсолютного детектива, в отличии от комнаты Кокичи где царил абсолютный хаос, тут было чисто. На кровати валялся Шуичи окутаный одеялом, словно, он гусеница в коконе. Кокичи подошел в плотную к кровати и специально плюхнулся рядом. Шуичи вздрогнул выпутываясь из кокона, веки были раскрыты и он посмотрел на незванного гостя раскрытыми глазами. Кокичи увидел немного красновато-опухшие глаза. Сайхара увидя, что незванный гость - Кокичи, лег отвернулся от него, показывая что не желает с ним разговаривать, а вот Оме это не понравилось. — Так ты сдаешься? — Кокичи решил начать диалог с провокаций. Шуичи явно слышал собеседника, но не ответил, игнорируя, натянув на себя одеяло. — Знаешь, я не удивлен, — Ома стащил немного одеяло на пол, чтобы Шуичи не прикрылся им вновь. На удивление Шуичи не попытался оттянуть одеяло к себе. — Стоило мне рассказать, что я Кукловод и показать тайну внешнего мира, так вы все стали хандрить? Почему ты отлеживаешься здесь и даёшь своим мыслям вгонять себя в апатичное состояние? — ... — Шуичи не нашел что ответить, все это время он действительно только и делал, что думал и думал, с каждым часом его думы все тяготели, и тяготели. У Кокичи проскользнула мысль и он решил её озвучить. — Если у тебя были мысли о том, что о тебе думают наши одноклассники, после того как ты был на моей стороне в 4 суде, то зря беспокоишься, они все еще видят в тебе опору, ты ведь детектив, ты не должен лгать — Сам Кокичи не ожидал, что из его уст может вылиться слова поддержки, но думая о своем дневнике, Ома не сдержался разошёлся небольшим хохотом, для Шуичи это выглядело как насмешка над ним. Сайхара повернулся на другой бок и их взгляды сошлись, Шуичи нахмурившись попытался, что-то сказать раскрыв рот, но закрыл его так и не произнеся нислова. — ... — Они смотрели друг на друга в молчание около пары минут, не выдержал первым Кокичи громко выдохнул. — Я не знаю, что ещё тебе сказать детектив. Прошло 4 суда, мы все проделали тяжёлый путь, не говори мне, что ты будешь отлеживаться здесь до пятого суда? Если я больше ничего не значу для тебя как партнёр, с которым ты сам решил сотрудничать, то подумай о других. — ... — Шуичи отвёл взгляд не смотря на собеседника. Видя что его слова не возымели никакого эффекта, Кокичи нахмурился и удалился из чужой комнаты заходя в свою, он достал дневник и на новой странице начал заново что-то расписывать.

***

Спустя несколько часов. В дверь Кокичи тихо постучали. — Это я Шуичи, впусти пожалуйста. — ответа не последовало, ни шорохов. Я решил обойти территорию, монопад показывал время обеда, но я не чувствовал голод и надобности туда идти, хотя пока я был отрешенным в своей комнате, точно звучало два объявления о отбое. Я нашёл Кокичи в ангаре. Рядом с ним стоял экзесал. — Кокичи, я... — я остановил, себя потому что не знаю что я могу ему сказать. — тебе нужна помощь? Ома обернулся, на его лице было недовольство, он закрыл дневник в котором что-то писал. — После всего случившегося ты все ещё рядом. Я отвёл взгляд он не знал, что ответить, я подошел поближе. — Уж не боишься, что в один момент я воспользуюсь тобой и ты падёшь от моих рук? — Мне показалось, что голос Кокичи звучал обиженно. — Ты все ещё хочешь быть моим партнером? — одна его бровь приподнялась. — Я...даже после случившегося...я хочу тебе доверять. — Правда? — сказал Ома с насмешкой. — Да, ко мне пришла ясность ума и мыслей, когда ты ушел- — И что? Моя исповедь над тобой заставила тебя откинуть апатичное состояние? Ты понимаешь, что ты мог меня подставить? — Я... пришёл к выводу, что просто не могу поверить что ты кукловод, я вспомнил, что ты к чему-то основательно готовился, у тебя же не просто так стоит доска с расследованием, разве кукловоду не проще отдыхать наблюдая за всём хаосом? Кокичи снисходительно улыбнулся — Я говорил это ранее на судах, скажу ещё раз, ты тугоумный детектив, моя ложь в моменте признания должна была быть для тебя очевидной, с теми уликами в моей комнате, которые явно опровергали мои слова о Кукловоде. — Если ещё не поздно, я могу помочь? Я чувствую себя отвратительным напарником для тебя. Но ты мне ничего не говорил о своих планах. — Ещё не поздно, но из-за твоего состояния... — Он сделал паузу, — ...мне пришлось создавать новый план с нуля. Я думал, ты будешь надёжнее. Он не глядя, мне протянул дневник через плечо. Я взял дневник. Кожаный переплёт был холодным, изрядно помятым. — ознакомься с планом где обведено твое имя, — его голос мне показался сейчас безэмоциональным. — Я надеюсь, что на этот раз ты будешь разумнее, как того требует план в книжке. Я исследовал ангар вдоль и поперёк. Скоро мне потребуется твоя помощь. А сейчас — он наконец обернулся ко мне полностью, скрестив руки. — Оставь меня. Иди к своим друзьям. Сделай вид, что тебя здесь не было. А вечером, прям перед самым отбоем, я буду ждать тебя здесь.

***

Уйдя от ангара на приличное расстояние я раскрыл книгу ища нужную страницу, мои ноги на автопилоте привели меня к своей комнате.

***

Прошло пару часов, а я прочитал весь дневник вдоль и поперёк, у меня просто нет слов, чтобы описать свои эмоции и мысли об содержании дневника, поэтому я решил немного встряхнуть головой в попытке вернуть ясность ума, а затем когда я встречусь с Кокичи, вновь просто обсудить все. Сейчас, пожалуй, нужно идти на ужин. Зайдя в столовую меня окликнули. — Шуичи, — обернувшись я увидел Маки, кивнул ей. Сев за стол начав трапезу, голод отступил, но к сожалению я много не съел, быстро насытившись. Маки пододвинулась ко мне. — Кайто не было на обеде и сейчас его тоже нет, поэтому мы всё идём его искать. — ...

***

Вместо того, чтобы ждать когда время приблизится к отбою, я сразу направился к Кокичи. Все для того чтобы закрыть автоматическую дверь ангара и скрыть будущее место преступление до поры до времени. Завидев его я нажал пару кнопок на панели и автоматическая дверь начала закрываться, я прошмыгнул внутрь. Я хотел обратить внимание Кокичи на себя позвав его, но Кокичи положил свой палец к губам. Я подошел к нему и Ома начал шептать. — Ты прочёл дневник? — Кокичи перешёл сразу к делу. — Да, читал и готов сказать, что ты не в себе. — Вспоминая содержание дневника я вновь ужаснулся, там столько набросков, сценариев о убийства, и один из немногих был помечен как главный сценарий, который Кокичи сказал мне прочесть, в том сценарии я должен был убить Кокичи и заставить суд проголосовать за невиновного, если кратко, если обратиться к деталям, то в дневнике даже были прописаны кого и как я могу в теории обвинить, но дальше исходя из ситуации. — Мне не нравится твой тон, Шуичи. — А что я ещё должен сказать, почему я должен становиться запятнанным? — я помахал головой не желая принимать многочисленные сценарии где я должен убить Кокичи под прессом. — Послушай меня! Когда ты соглашался на сотрудничество то был исключительно твой выбор, ты мог бы отказаться не смотря на угрозы. — Кокичи взял меня за воротник грубо притягивая к себе, его лицо стало страшным. Я нашел в себе смелость ответить ему. — Я не думал, что ты врал когда угрожал, и что в конечном итоге наше партнерство закончится твоим убийством. — Разве ты не знал, что сотрудничать с верховным злодеем это всегда к плохому? — Кокичи отпустил меня и отошёл к прессу. Я не нашел, что ответить, я хотел предотвратить возможные последствия вступая с ним в союз, но все обернулось так, что я передавая информацию о одноклассниках, совершенно ничего не получал взамен. Я не смог предотвратить убийсво Миу, и не знал о том, что Миу попытается убить Кокичи. А теперь Кокичи говорит, что разрушить смертельную игру может помочь еще одно убийство. — ... — после небольшой тишины я спросил интересующий меня вопрос. — Кокичи, Маки сказала, что не может найти Кайто. Ты похитил его? — Кокичи утвердительно кивнул пожимая плечами. — Ты вынудил меня так поступить. — оправдался Кокичи — Мы не просто партнёры в твоём милом понимании, Шуичи-чан. Пока ты кутался в одеялко и предавался экзистенциальным терзаниям, мне пришлось менять всю конструкцию плана! И раз уж ты теперь снова решил быть рядом со мной... — он язвительно подчеркнул последние слова, — ...то план меняется снова. И теперь Кайто станет разменной монетой, которую нельзя просто отпустить, словно, ничего не было. Благодаря тебе. — Ты читал вариации планов? нужно действовать сейчас, не оказывай мне медвежью услугу Шуичи-чан. — Кокичи словно специально не хотел смотреть в мою сторону. — Разве закончить эту смертельную игру нельзя иным способом? — я спросил это подавленно, без надежды на его ответ. — У нас нет времени разрабатывать иной план когда есть уже готовый. — Но.. — НЕТ! — крикнул шепотом Ома — Шуичи нам не выпадет другого подходящего времени, я отдалился от всех, настроил их против себя до предела, украл Кайто, мы находимся в закрытом пространстве, когда как не сейчас? — Ома злился, мне даже показалось, что Кокичи может меня ударить, в порыве гнева. Я устало выдохнул, я до сих пор не могу воспринимать в серьез план Кокичи, но я осознаю, что после убийства мне придётся каким-то неведомым чудом его выиграть, подставив кого-то. Мы прождали ещё некоторое время прозвучала команда об отбое, снаружи слышались чьи-то шаги.

***

Когда Ома был ранен, а Кайто после принятия противоядия была активирована розовая бомба, и затем Кайто был вырублен в туалете после парой ударов Кокичи. Шуичи зашёл в туалет, помог Оме убрать стрелы. Проделав красную тропу до пресса, они начали усиленно думать, что делать с Кайто. — Шуичи дотащи Кайто до пресса, сними с него его пальто, а затем сам расположи его под прессом — командовал отравленный. В рамках сильной ограниченности по времени Шуичи старался делать все как можно быстрее. Кокичи сам настроил угол камеры и включил камеру, остановил в нужном моменте, Шуичи что стоял снизу быстро выволок безосознанное тело и положил около экзесала, что остался из-за Маки. Для завершения плана не хватало последних действий. Перед тем как Кокичи собирался лечь Сайхара его обнял. Чужое телотв его объятиях было удивительно легким и почти не отвечало на прикосновение. Кокичи не обнял его в ответ. Он лишь позволил Шуичи обнимать себя, дыхание было тяжелым и болезненный яд потихоньку отнимал жизнь. Когда детектив отстранился, он увидел чужой отстраненный взгляд. Губы Кокичи дрогнули, сложившись в нечто, лишь отдаленно напоминающее улыбку, правда усталую... — Так не должно быть, ты не должен был привязываться ко мне. Ты точно сможешь солгать всем, и выиграть суд? — в его голове звучали нотки волнения. — Ты слишком слаб из-за яда, я справлюсь, обещаю. — Шуичи отстранился от собеседника, помог тому лечь под пресс и сам полнялся к панели управления. Шуичи одновременно включил пресс и камеру, он увидел как из под пресса хлынула кровь, он остановил запись камеры и его начало трясти, его ноги подкосились и он уперся на ограждение, его мысли были направлены на то, что это начало огромного стресса, что он теперь действительно запятнаный и ему нужно скрыть улики указывающие на него, смыв верхнюю одежду Кокичи в туалет, изломав кабель пресса, и стараясь не ходить по кровавому следу, проделанному им кровью Кокичи до пресса, он начал думать, как поступить дальше с Кайто. В дневнике практически ничего не сказано о нем, Кокичи набросал лишь пару общих слов о нем, но по ним невозможно логически на суде обставить так, чтобы Кайто был виновен, поэтому Шуичи направился к Кайто, пришлось постараться чтобы разбудить его. Если Шуичи не сможет просто обвинить Кайто с помощью улик, значит нужно попытаться заставить его сыграть запятнаного, но согласится ли он?

***

Через пару десятков минут Шуичи активировал еще одну бомбу, чтобы хватило до утра, все для того, чтобы монокабы не засняли все, пришёл рассвет и автоматические дверь ангара открылись и туда вошли оставшиеся участники чуть погодя когда они утратили бдительность Шуичи вышел незаметно из ангара прошёлся недалеко и побежал обратно делая вид, что припозднился. Он наравне с остальными изучал место преступления, половина отказалась давать показания, потому что они боялись обвинения в преступлении, и Шуичи понял, за что можно ухватиться. Когда Маки начала себя вести агресивней обычного, он и это подметил. И все это время он ощущал чужой взгляд, не выдердав Шуичи лишь один раз взглянул на экзесал, его нервная улыбка лишь чуть приподнялась, но так же быстро пропала как и взгляд к экзесалу.