Ouroboros

────────✤────────

Ёнджуну нравился Чонгук. Это было почти забавно. Чонгук чувствовал его симпатию кожей, как тепло лампы, направленной только на него. В каждом неловком наклоне, в каждом коротком придыхании, когда их плечи случайно соприкасались, в каждых поспешно отведённых глазах. Всё говорило об одном: омега был полностью очарован. И когда Чонгук вошёл в класс после недельного наказания, Ёнджун вскрикнул так громко, будто не видел его месяцами. Его глаза расширились, лицо вспыхнуло, хвостик на макушке смешно дрогнул. Он выглядел так, будто сейчас бросится альфе на шею. — Привет, Чонгук! — выдохнул он, едва не выронив тетради. Тот невольно улыбнулся. Это было приятно. Даже слишком. Он всегда знал, что нравился омегам. С самых юных лет ему вручали записки, конфеты, нелепые игрушки, шептались за его спиной, приглашали на свидания, заливаясь пунцовым румянцем. Это было мило, льстило, иногда раздражало, но чаще просто развлекало. У него были короткие отношения, лёгкие, ни к чему не обязывающие. Он умел нравиться. Умел произвести впечатление. Но здесь, в «Уроборосе», всё было иначе. Здесь омеги были не просто красивыми или нежными — они были избранными. Каждый будто был сделан из золота, требовал поклонения, нежности, денег и внимания. Чонгук не мог дать им этого королевского отношения. И не хотел. Но Ёнджун казался другим. Мягким. Добрым. Трогательно подстраивающимся под чужое настроение. Он смотрел на Чонгука так, будто хотел спрятать его от всех ядовитых комментариев в классе, будто мог броситься защищать его в любой момент, даже если это нелепо и бессмысленно. Даже если он его ещё совсем не знал. Тэхён, разумеется, опоздал. Дверь тяжело отворилась, и он вошёл, будто накрыв тяжёлой тенью пространство. Его вид был мрачным, взгляд холодным, шаги ленивыми, как у хищника, который только проснулся и уже раздражён всем вокруг. Он оглядел класс равнодушно, без интереса, но взгляд задержался на Чонгуке. Всего на секунду. Короткий, колючий, но альфа ощутил это, будто до кожи дотронулись лезвием. Чонгук впервые за долгое время не смог прочитать эмоцию. Это был не гнев, не презрение, не насмешка. Что-то другое, слишком быстрое, чтобы уловить и заметить. Тэхён бросил рюкзак на парту, почти рухнул на стул. Хосок тут же оказался рядом и защебетал вокруг своего альфы. — Ну что мне сделать, чтобы поднять тебе настроение, милый? — мурлыкнул он, наклоняясь к уху Тэхёна так, будто они были одни в помещении. Но Тэхён даже не обернулся. Его глаза были тусклыми, пустыми, отрешёнными. — Всё нормально, Хо. Не волнуйся. Слова прозвучали ровно, без раздражения, но и без намёка на тепло. Просто ровный голос человека, который еле держался на плаву. Хосок нервно прикусил губу, но не отступил. Он привык бороться за внимание и одобрение Тэхёна. — Тэ-Тэ, у меня есть идея! — торопливо продолжил он, будто боялся упустить последнюю возможность. — Давай устроим вечеринку. Родители улетели на неделю. Он звучал слишком жизнерадостно. Слишком ярко на фоне блеклого Тэхёна. Тот медленно моргнул. Пожал плечами. — Делай что хочешь. Это был почти удар. Лёгкий, безобидный, но точный. Хосок застыл, а затем натянуто улыбнулся, попытавшись скрыть укол в сердце. Он тут же вскочил и принялся обходить класс, приглашая всех подряд, стараясь выглядеть расслабленно, но каждый его шаг был слишком быстрым, слишком резким. Когда он добрался до Юнги, тот поднял на него ленивый, слегка удивлённый и насмешливый взгляд. — Я подумаю. Он сказал это так, что по интонации было ясно: ему наплевать, но он всё равно придёт, просто чтобы понаблюдать, как развлекаются те, кто не нуждается ни в чём. Наконец Хосок, собравшись, направился к парте Ёнджуна и Чонгука. Он опустился на стул прямо возле омеги, так демонстративно игнорируя его соседа по парте, что даже Юнги фыркнул. — Ёнджун-и, ты же придёшь, правда? Ёнджун растерянно посмотрел на него, а потом на Чонгука. — А Чонгука ты не пригласишь? — тихо спросил он. — Я думал, ты зовёшь всех. Хосок издал короткий смешок. Тонкий, неприятный, без капли искренности. — О, прости, — он обернулся к Чонгуку, делая вид, что только сейчас заметил его. — Чонгук, думаю, Тэхёну будет немного некомфортно в твоём присутствии. Ты меня понимаешь? У Чонгука внутри всё сжалось. Он уже открыл рот, но его прервал голос Тэхёна с соседнего ряда: — Брось, Хосок. Он сидел, не поворачивая головы, но голос у него был неожиданно глубоким, низким, пропитанным чем-то ядовитым. — Не будь таким невежливым, — он медленно повернул голову к Чонгуку. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, слишком долгим. — Пусть наш новый друг приходит. Хосок растерянно, но согласно кивнул. Тэхён усмехнулся криво: — Впервые увидит, как выглядят приличные дорогие дома вживую, а не на картинке в интернете. Тебе подкинуть мелочи на автобус, Пак? Он полез в карман, будто собирался достать деньги. Фальшивая ласковость была хуже удара по лицу. Ёнджун зло вдохнул, уже готовясь вступиться, но Чонгук остановил его лёгким движением руки. Спокойно. Твёрдо. — Спасибо за приглашение, Хосок, — сказал Чонгук ровно, но в голосе чувствовалась сталь. — Обязательно приду. И Ёнджун тоже, верно? Ёнджун покраснел до кончиков ушей. — Д-да, конечно. Хосок скрипнул зубами, натянув на лицо самую широкую улыбку из возможных. — Чудно, — выдавил он, и его голос был уже не таким сладким, как раньше. Омега резко развернулся и ушёл, почти спотыкаясь о собственный шаг. Хосок не видел, как Тэхён украдкой бросил на Чонгука ещё один взгляд. Быстрый. Резкий. Опасный. Чонгук ненавидел то, как внутри всё сжималось от вида этих чёрных прожигающих глаз.

────────✤────────

Чимин сидел, буквально утопая в бумагах: тетради, отчёты, которые нужно было дописать до конца недели. Листы лежали слоями, как разрушенный бумажный город, а его пальцы уже чуть дрожали от карандашных пометок. Солнечный свет падал из высоких окон на его стол, и когда омега откидывался назад, чтобы хоть немного размять затёкшую спину, золотые лучи били ему прямо в глаза, заставляя морщиться и щуриться. На тонкой блузке образовалось несколько складок, но у него не было сил их разгладить, он был слишком утомлён, слишком погружён в цифры и буквы, слишком сосредоточен на том, чтобы забыться в работе и не думать о людях, которые занимали голову гораздо сильнее, чем следовало бы. Он прикрыл глаза всего на пару секунд. Достаточно, чтобы дыхание стало тише, а мир вокруг исчез. И именно в этот момент он пропустил тихие шаги. — Добрый день, — раздалось в дверях осторожно, будто проникновение в кабинет могло спугнуть его. — Я не помешаю? Чимин резко распахнул глаза и почти подпрыгнул от неожиданности. Его рука инстинктивно дёрнула подол блузки вниз, будто могла мгновенно сгладить ткань и придать ему вид строгого преподавателя. В дверях стоял Намджун. Высокий, собранный, слишком спокойный. Он заполнил собой пространство так, как делал, кажется, всегда: незаметно, но совершенно не оставляя места для дыхания. — Добрый день, Господин Ким, — выдавил Чимин, проклиная свою внезапную неуклюжесть. — Чем обязан? Улыбка Намджуна появилась быстро, но будто с лёгкой задержкой, словно он обдумывал каждый её миллиметр. И впервые за всё время общения в уголке его щеки появилась маленькая ямочка. Она не должна была бросаться в глаза, но Чимин увидел её мгновенно и почти захотел отвернуться, будто она была слишком личной деталью, на которую он не имел права смотреть. Ему было странно, что такой жестокий, холодный мужчина способен на подобное выражение лица. Это ломало весь образ, выстроенный в его голове. Намджун вошёл в кабинет неспешно, словно не директор, а обычный ученик, и присел за первую парту. Поза была слишком свободной, слишком вызывающе неслужебной. Он смотрел прямо на Чимина, внимательно, изучающе, так, будто пытался прочитать что-то между строк. — Что-то случилось? — наконец не выдержал омега. Намджун сложил руки перед собой, переплетя пальцы. Его взгляд стал ещё более пристальным. — У меня к тебе… к вам… просьба. — Можете обращаться на «ты», как раньше, — сказал он негромко, стараясь сохранить деловой тон. — Я не против. И снова эта медленная, слишком живая улыбка. — Тогда и ты тоже, — ответил Намджун тихо. — По крайней мере, когда мы наедине. В животе что-то болезненно сжалось. Будто эти слова были прикосновением, таким же реальным, как то, что произошло между ними в ту ночь. Чимин резко поднялся со стула, будто ему стало тесно сидеть. Он начал быстро раскладывать тетради по ящикам, хмурясь так, чтобы альфа не заметил внезапного тепла на щеках. — Что вы хотели? — спросил он сухо, глядя на стол, а не на начальника. Намджун чуть кивнул, будто соглашаясь с выбранной дистанцией. — Мне очень нужна помощь с переводом документов, — он говорил спокойно. — К сожалению, английский я не знаю совсем. Этой частью всегда занимается мой муж и… Он осёкся. Слово, упавшее между ними, прозвучало глухо, как удар. Муж. Чимин почувствовал, как мышцы лица сами собой чуть напряглись. Намджун это заметил. Конечно, заметил. У омеги был взгляд, в котором невозможно было ничего скрыть. — Но ему пришлось уехать по делам, — продолжил директор чуть тише. — А документы нужны срочно. Завтра крайний срок. Если у тебя есть несколько свободных часов, я был бы очень благодарен. Разумеется, оплачу сверхурочные. Он говорил искренне, почти мягко. И это было самой опасной частью. Чимин уже даже привык к его холодности. И это смущало его куда сильнее. Омега смотрел слишком долго. Слишком пристально. Он пытался понять, была ли это рабочая просьба или очередной шаг в неведомую грань, которую они оба уже однажды перешли? Но из головы никак не уходила одна раздражённая, горькая, стыдно-ревнивая мысль: «Он решил заменить мной мужа не только в постели, но и на работе?» Омега сглотнул, чувствуя, как внутри то ли колет, то ли поднимается тревога. Он выдохнул коротко, едва слышно, и постарался придать голосу ту холодную уверенность, которой у него, по сути, не было. — Сожалею, но не смогу, — отчётливо произнёс он, хотя пальцы, сжимающие край стола, слегка дрогнули. — У нас с Чонгуком были планы на вечер. Мы уже купили билеты в кино, — он поднял подбородок чуть выше, будто защищаясь. Он подчеркнул последнее слово нарочито спокойно, будто хотел убедить в этом не только директора, но и себя. Намджун наблюдал за ним внимательно. — Сожалею, — повторил омега машинально. — Вам придётся воспользоваться интернетом. Есть разные сайты с фрилансерами, которые будут рады… Он не успел закончить. В дверь кабинета буквально вихрем влетел Чонгук — столь стремительно и шумно, что в воздухе будто почувствовалось волнение, сбитый ритм подростковой энергии и паники. — Чимми, это просто пиз… — Чонгук! — вскрикнул Чимин голосом, который сорвался на октаву выше обычного. Омега резко вскочил со стула, словно его ударило током. Он перевёл испуганный взгляд с раскрасневшегося брата на директора. Только теперь Чонгук увидел, кто сидел за первой партой. И замер. — Господин Ким, — выпалил он на одном дыхании, моментально запинаясь и краснея. — Прошу прощения. Здравствуйте. Извините. Я пошёл. Он развернулся так резко, что чуть не уронил стул, и изо всех сил попытался обрести хоть остатки достоинства. Пошёл широкими уверенными шагами, которые, конечно же, выдали его ужас ещё сильнее. Из-за его спины неожиданно послышались сдавленные смешки. И Чимин, и Намджун одинаково старались держать лицо, но абсурдность происходящего была настолько внезапной и беспощадной, что оба поддались. У Намджуна дёрнулся уголок губ. Чимин прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. — Я могу подождать, — сказал Намджун, наблюдая за бегством Чонгука. — Похоже, там что-то важное. Могу оставить вас. — Что случилось? — спросил он, наконец повернувшись к брату. В голосе было всё: нота раздражения, доля страха и то самое тёплое искреннее беспокойство, от которого подростки начинают чувствовать себя маленькими. Чонгук стоял, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший первоклассник. Лицо раскраснелось, взгляд бегал по полу. — Ты… не против, если я пойду на вечеринку? — выдавил он. — Мой одноклассник пригласил меня. Весь класс там будет. Улыбка мгновенно исчезла с лица Чимина. Он бросил быстрый взгляд на директора, стараясь подбирать слова как можно деликатнее. — Чонгук, — начал он осторожно. — Я не думаю, что это хорошая идея. Там будет алкоголь и… — Я не собираюсь ни с кем драться, если ты об этом, — Чонгук скрестил руки на груди с обиженным видом. И он уже полностью забыл, что директор сидел в двух метрах от них. Но Намджун нарушил неловкое молчание: — Господин Пак, — вмешался он мягко, но с тем тоном авторитета, от которого даже взрослые выпрямляли спины. — Думаю, его стоит отпустить, — он перевёл взгляд на Чонгука. — Даю слово, Тэхён больше не будет его провоцировать. Чонгук вскинул голову, а директор едва заметно подмигнул ему. Подросток почувствовал резкий, тёплый прилив благодарности и уважения. Чимин сомневался. Долго. Он выглядел так, будто в его голове шёл ожесточённый внутренний суд. Чонгуку казалось, что он переживает целую вечность, хотя прошло всего секунд десять. И тут Намджун заговорил снова с мягкой шутливой улыбкой: — Вот только… ваш брат так сильно хотел провести с вами вечер в кинотеатре. Он был готов отменить ради этого все дела. И если секунду назад Чонгук выглядел растерянным, то теперь таким стал Чимин. Он покраснел моментально, мгновенно, до ушных раковин. — Какой кинотеатр? — удивлённо вытянулся Чонгук. — Ты ничего мне не говорил. Чимин резко захлопнул ящик стола так, будто пытался раздавить внутри него собственный стыд. — Поезжай на вечеринку, — выпалил он, даже не глядя на брата. — Но потом я приеду и заберу тебя, понял? И много не пей! Последнюю фразу он выкрикнул уже в спину Чонгуку, который вылетел из кабинета так стремительно и радостно, что чуть не забыл закрыть дверь. — Спасибо-спасибо! — донеслось эхом из коридора. Чимин прикрыл глаза, тихо простонав от стыда. Намджун выдержал две секунды. Может, три. А потом рассмеялся в голос. Искренне, громко, откидывая голову назад. Его плечи дрогнули от смеха, и в этот момент он выглядел моложе, мягче, человечнее, чем когда-либо. Омега попытался сделать вид, что занят документами, но выдать достойную имитацию ему не удалось. Щёки горели, как два прожектора. — Что ж, — проговорил директор, отсмеявшись. — Значит, вечер у тебя теперь свободен? — он приподнял бровь как бы невзначай. — Жаль, что кинотеатр отменился. Омега сжал губы в линию, отвернув взгляд. — Я хочу пятьсот тысяч вон сверхурочно, — сказал он сухо. Намджун и не подумал спорить. — Будет, — ответил он сразу. — А ещё я голодный, — добавил Чимин, будто выдвигает пункт договора. — А кафе снизу уже закрыто. Он сказал это с такой серьёзностью, будто речь шла о национальной безопасности. У Намджуна снова дрогнул уголок губ. — Значит, закажем доставку, — спокойно предложил он. — Хочешь суши? Омега коротко кивнул, но в его взгляде ещё колебались сомнения. Он будто напоминал себе: «Это только работа. Только работа». — И, Намджун… пожалуйста… — начал он тихо. Альфа поднял ладонь. — Я не буду приставать к тебе, Чимин, если ты об этом. Мы закрыли эту тему, помнишь? Мне правда нужна помощь. Очень профессиональный, почти деловой тон, но в нём всё равно жил какой-то едва различимый оттенок. Чимин опустил голову. — Да. Спасибо. И на секунду в комнате снова стало слишком тихо. Слишком заряжено. Слишком не так, как должно быть между директором и учителем.

────────✤────────

Устройство у ворот издало короткий отчётливый сигнал, словно давая разрешение простому смертному войти в мир, куда обычно пускают только тех, у кого имеются баснословные счета в банке и очень известные фамилии. Массивные створки медленно начали разъезжаться в стороны. Они двигались не просто плавно, а почти беззвучно — словно кто-то ежедневно, по расписанию, тщательно смазывал механизм. Чонгук шагнул вперёд. И замер. Перед ним, на идеально выровненном пригорке, возвышался дом. Хотя «домом» назвать это было сложно. Гигантское строение больше походило на современный замок: острые линии архитектуры, стеклянные фасады, каменная кладка, подсветка, будто подчёркивающая каждый выступ. В окнах отражался вечерний золотой свет. От этого весь особняк словно мерцал. По периметру были камеры. Много камер. Каждая аккуратно спрятана, но достаточно видна, чтобы непрошеные гости сразу поняли: лучше не пытаться. Газон перед домом был настолько ровным, что выглядел почти ненастоящим. Ни одного выбившегося стебля. Как будто каждую травинку стриг робот, вооружённый лазером. И вот только тут Чонгук понял, насколько бедно он живёт. Он не знал, кем были родители Хосока. Учитывая всё увиденное, его отец мог быть президентом Южной Кореи. Или владельцем нефтяных платформ. Или тайным монархом какой-нибудь маленькой страны. Неприятное холодное чувство кольнуло прямо в солнечное сплетение. Зависть. Он понял, что всю свою жизнь ему придётся вкалывать до последнего, чтобы накопить хотя бы на комнату в доме, который будет меньше этой гостевой беседки. Скрип двери машины, шум вдалеке и ритм музыки вернули его в реальность. Стало понятно, что вечеринка была в самом разгаре. Музыка гремела так громко, что, казалось, вибрировали даже стены дома. Из окон выбивались всполохи разноцветного света, как на бешеном ночном аттракционе. Он вошёл внутрь, и на него сразу же обрушился шквал запахов вечеринки. Алкоголь, сигареты, травка вместе с запахом бушующих гормонов альф и омег. Он был настолько насыщенным, что у Чонгука на секунду закружилась голова. Воздух внутри дома был тёплым, влажным от дыхания толпы. Люди смеялись, кричали, танцевали, обнимались, и всё это происходило так близко и так хаотично, что, казалось, дом живёт отдельной жизнью, пульсирует, дышит и вибрирует вместе с десятками тел. Он сделал пару шагов, пытаясь перестроиться, но толпа внутри была настолько плотной, что волей-неволей приходилось подстраиваться под чужие движения. И в этот момент на него внезапно обрушилось нечто тёплое, пахнущее сладким алкоголем и чем-то ягодным. — Чонгук! Его едва не сбили с ног. Кто-то буквально повис у него на шее. Ёнджун. Омега был заметен сразу: яркая футболка, в руке пластиковый стаканчик с кислотно-зелёной жидкостью, щёки влажные от жара и уже покрытые пьяным румянцем. Глаза блестящие, счастливые, расфокусированные. — Ты пришёл! — протянул он, обнимая альфу чуть ли не удушающе. Обнимал он слишком долго. Настолько, что у Чонгука руки сами начали подниматься, чтобы отлепить от себя цепкого омегу. Он аккуратно, но уверенно отодвинул Ёнджуна. Тот слегка пошатнулся, но только хихикнул и тут же потянулся обратно. — Давай, — омега вскинул стаканчик. — Выпей со мной! Это вкусно! Чонгук едва заметно поморщился. Он попытался отодвинуть руку омеги, но тот был непреклонен и тянул стаканчик прямо к его губам почти силой. И как бы Чонгук ни пытался уклониться, едкая жгучая жидкость всё же попала ему в рот. На вкус это ощущалось, как если бы лимон, водку и что-то подозрительно ядовитое смешали в одном ведре. Он с трудом удержался, чтобы не выплюнуть всё обратно, но проглотил. И сделал вид, что всё нормально. Ёнджун довольно кивнул, будто наградил его за подвиг золотой медалью. Чонгук огляделся. Юнги нигде не было. Вокруг были лишь мельтешащие подростки, чужие лица и вечно болтающийся рядом силуэт Ёнджуна, который уже повис у него на плече, как декоративный аксессуар. Чонгук почти выдернул себя из объятий омеги, ловко увернувшись от него, пока он отвлёкся на очередную песню. Омеги были слишком раскрепощённые, альфы слишком громкие, и всё вместе это превращало дом в горячий тяжёлый котёл, из которого хотелось вырваться в любую сторону. Он протиснулся в узкий коридор, где музыка звучала глуше. В окне большого холла он заметил сидящий в отдалении знакомый силуэт. Он поспешил выйти из дома и направился в сторону альфы, в одиночестве устроившегося возле большого фонтана. Здесь, вдали от толпы, было прохладнее. Альфа выглядел так, словно именно там нашёл единственное место, где его не трогают. Он держал в руках бутылку с чем-то тёмным и лениво перекатывал её между пальцами, глядя куда-то на улицу, на сад, где светили фонари. — Нашёл тебя, — выдохнул Чонгук, чуть запыхавшись. Юнги даже не вздрогнул. Лишь медленно повернул голову. Его глаза лениво скользнули по Чонгуку, будто оценивая — трезв ли он, жив ли он, адекватен ли он. — Зачем искал? — спросил он спокойно. — Кажется, из всей толпы я могу вытерпеть только тебя, — хмыкнул альфа, подходя ближе. — Восприму как комплимент. Чонгук улыбнулся. Тон был привычным — колючим, чуть насмешливым, но без злости. Именно то, что в нём нравилось. — Почему ты здесь один? — спросил он, присаживаясь рядом. — Не люблю людей, — спокойно ответил Юнги. — Особенно пьяных. Особенно богатых. А сегодня их слишком много в одном помещении. Альфа рассмеялся. — Ясно. Значит, тебе здесь не весело. — Мне нигде не весело, — произнёс Юнги, но уголки его губ дрогнули. — Но здесь хотя бы симпатично. Чонгук посмотрел вокруг. Вид на ночной сад и правда был красив: мягкий свет фонарей ложился на тропинки, а вдали темнели кроны деревьев. Чонгук неожиданно почувствовал спокойствие. С Юнги не нужно было строить образ. Не нужно было изображать «альфу», «крутого новичка», «того самого». Альфа каким-то странным образом гасил все маски вокруг. Просто своим существованием. — Ты ведь спортсмен? — заговорил Юнги спустя время. Чонгук нахмурился. — Откуда ты знаешь? — Широкие плечи и слишком дерзкий взгляд. Догадаться нетрудно. Альфа усмехнулся. — Да, всё верно. Баскетбол. — Есть предложение подработать. — Работа? — переспросил Чонгук. — Я ведь несовершеннолетний. Юнги постучал пальцами по бутылке. Он сделал паузу. — И что? — фыркнул Юнги. — Почасовая ставка. Возраст не особо волнует, если ты умеешь делать то, что нужно. Ты умеешь. Чонгук задумался. — Я… да. Мне бы действительно пригодилась работа. Расскажи подробнее. В паре метров от них внезапно раздался звук спотыкающегося тела, а затем звонкое: «Блять» голосом, не узнать который было невозможно. К ним медленно, но целенаправленно шёл Тэхён. Юнги тихо выдохнул. — Чудесно, — произнёс он ровно. — Ещё один. Шаги были нетвёрдыми, а улыбка слишком глупой. — Что за милый уголок, — протянул он, остановившись в паре шагов от них. — Решили укрыться ото всех? Романтично. — Заткнись, — без эмоций сказал Юнги. Тэхён ухмыльнулся, слегка наклонив голову, будто принимая игру. — Я хочу поговорить с ним, — произнёс он тихо, указывая подбородком на Чонгука. — С ним не о чем говорить, — отрезал Юнги. — Пошёл. — Ты что, его охраняешь? — ухмыльнулся Тэхён. — Разве Гуки не может решить сам, с кем разговаривать? Воздух стал плотнее, Чонгук это почувствовал. И Юнги вдруг выдохнул: — Я найду тебя позже. Не уходи далеко. Чонгук кивнул, хотя сердце забилось быстрее. Он чувствовал странную смесь злости, интереса и волнения. Юнги ушёл, и они остались вдвоём. Тэхён плюхнулся рядом с Чонгуком и уставился на него. Долго. Слишком долго. — Ты ведь не думаешь, что я буду извиняться? Чонгук засмеялся, теряясь от абсурдности происходящего: — Ты ведь не думаешь, что мне нужны твои извинения? У тебя изо рта ни слова правды не вылетает. Тэхён приподнял брови в гримасе пьяного удивления и вздохнул, укладываясь спиной на широкий борт фонтана, будто совсем не боясь упасть. — Просто объясни мне, почему ты взъелся именно на меня? С первого дня я чувствую, как ты ненавидишь меня всей душой, но не понимаю, за что, — заговорил Чонгук быстро, тут же пожалев о словах, которые прозвучали как детская обида. — Я не ненавижу тебя, если тебе это так важно, медвежонок, — проговорил Тэхён нарочито медленно, желая уколоть Чонгука тем, что знал, как Чимин к нему обращается. — Мне на тебя плевать. Чонгук повернулся к нему и смерил альфу самым пристальным взглядом: — Тогда оставь меня в покое. Я не хочу вылететь из школы из-за того, что однажды сломаю тебе челюсть. — Звучит заманчиво, Пак! Кажется, я готов пожертвовать челюстью, лишь бы тебя не видеть, — усмехнулся Тэхён, всё ещё глядя на чёрное небо над головой. — Смотри. Чонгук нехотя поднял взгляд туда, куда указывал Тэхён. — Кассиопея. — Что? — переспросил Чонгук, стараясь не вслушиваться в этот пьяный бред. Тэхён простонал что-то неразборчивое, касаясь ладонью лица в осуждающем жесте: — Созвездие «Кассиопея». Такое яркое. — Ты увлекаешься астрономией? Вот уж не думал, — удивлённо засмеялся Чонгук, на секунду забыв о том, что ещё неделю назад разбил лицо человеку, с которым сейчас общался почти нормально. — А тебя никто и не просил думать, — будто обиделся Тэхён, но его лицо тоже тронула ухмылка. — Это все должны знать. — А это тогда какое созвездие, умник? — Чонгук указал рукой на другое небольшое скопление звёзд, переводя хитрый взгляд на забавно озадаченного Тэхёна. Альфа задумчиво всмотрелся в четыре звезды, выстроившиеся в причудливую форму. — Это… — протянул он с видом самого уверенного человека. — Это очень важное созвездие. Это нужно знать, Пак. Чонгук прыснул от смеха, тут же поймав на себе гневный взгляд альфы, которого застали врасплох. — Важное созвездие, — на щеках альфы появились ямочки от улыбки. — Очень красивое. Он выдержал недолгую паузу, будто не решаясь. — Так о чём ты хотел поговорить? Чонгук заметил, как он слегка дёрнулся от этого вопроса, опуская глаза куда-то вниз. — Уже забыл, — отрезал он и поднялся, не глядя на альфу. — Я пошёл. Не дожидаясь ответа, Тэхён поднялся с места и поплёлся в сторону дома, всё ещё слегка пошатываясь. Чонгук наблюдал за ним со странной смесью эмоций, ни одну из которых он не мог понять. Пальцы сжали бортик фонтана так крепко, что стало больно. Поддавшись внезапному порыву, он встал и направился следом за альфой. Тэхён бросил в его сторону кривой недовольный взгляд, всем видом давая понять, что уже не рад компании Чонгука. — Прослежу, чтобы ты не рухнул и не раздробил себе черепушку об один из декоративных камней, — спокойно сказал Чонгук. — Убийство повесят на того, у кого нет денег на хорошего адвоката. Тэхён лишь фыркнул в ответ, но не прогнал его, продолжая идти. Хосок заметил их ещё у фонтана. Уже несколько дней он пытался растормошить своего альфу, вернуть ему привычную заносчивую уверенность после той нелепой сцены с этим бедняком Паком. Но теперь он видел, как Тэхён тихо беседует с Чонгуком в его собственном доме, и внутри что-то неприятно ёкнуло. Интересно. Когда они вошли, Хосок вспыхнул улыбкой, слишком яркой, слишком натянутой: — Чонгук! Где ты пропадал? Давай, скорее, попробуй мой фирменный коктейль, только что приготовил! Он протянул стакан, наполненный жидкостью такого агрессивного цвета, что даже тот алкогольный яд Ёнджуна показался бы минеральной водой. Чонгук поднял бровь, но руки всё равно послушно приняли напиток. — Народ! — Хосок обернулся к толпе. — Ну что, поддержим нашего стеснительного новенького? Раздался смех, свист, хлопки. Музыка будто стала громче. Тэхён наблюдал за этим с расстояния вытянутой руки. Он не понимал, что произошло с Хосоком и откуда взялась эта демонстративная доброжелательность. Почему тот вдруг решил играть в гостеприимного хозяина? Альфа подошёл ближе и наклонился к уху омеги: — Что ты творишь? — голос был низким, сдержанным. Хосок косо взглянул на него и одними губами ответил: — Развлекаюсь. И тут началось. Чонгук задрал голову и одним глотком допил липкую обжигающую смесь под визги одноклассников. Горло мгновенно заполыхало, будто его мазнули огнём изнутри. Кто-то уже подскочил ближе, вливая ему в рот новую порцию алкоголя из бутылки, кто-то подхватил его под рёбра и уложил на барную стойку, удерживая от любых попыток подняться. Смех становился всё громче, лица вокруг всё размытее. А вот Тэхён не смеялся. Он смотрел на происходящее так, будто видел всё насквозь — не веселье, не «посвящение», а лишь издёвку. Жалкую попытку богатенькой компании развлечься за счёт того, кто в силу наивности ещё верит, что может стать своим, если будет терпеливо играть по их правилам. Игрушка, а не гость. Трудно было сказать, что именно в этот момент подтолкнуло Тэхёна. Раздражение, ярость или что-то ещё. Но он резко схватил Хосока за плечо, развернув его к себе, и процедил: — Хватит. Голос был громким, но стал тишиной. Подростки шарахнулись, кто-то дёрнул руку, расплескав алкоголь прямо на грудь Чонгука. Тот захохотал, еле держась в сознании, даже не понимая, что на него вылили. Хосок медленно приподнял бровь: — То есть тебе можно, а нам нельзя? Тэхён не ответил. Он просто стащил Чонгука со стойки, удерживая его, пока тот пытался ухватиться за хотя бы одну стабильную точку в мире, который шатался под углом сорок пять градусов. Последнее, что помнил Чонгук — это резкая боль в челюсти и холод кафеля, на который он рухнул лицом. А затем мир провалился в темноту.

────────✤────────

Кабинет Намджуна в вечернем освещении казался почти уютным, несмотря на строгие линии мебели и холодные оттенки стен. Лампа у него на столе давала мягкий золотистый свет, и Чимин поймал себя на мысли, что при таком освещении альфа выглядел иначе. Более спокойным, более домашним. Слишком обычным, живым, не тем недосягаемым мужчиной, которого он боялся каждый раз, когда видел с утра в коридорах. Документы разложились по столу аккуратными стопками. Чимин сидел рядом, склонившись над переводами. Он водил ручкой по строчкам, помечая непонятные места, а альфа занимался своей работой, лишь иногда поглядывая в сторону рабочего процесса Чимина. — «Com-pre-hen-sive», — прочёл Намджун, делая странную паузу посередине, будто слово расползлось на две части. Чимин не выдержал и прыснул. — Я думал, все крутые бизнесмены знают английский. — Никогда не было способностей к языкам, — Намджун хмыкнул. — Я больше склонен к математическим расчётам, нежели к гуманитарным дисциплинам. — По вам и не скажешь, — тихо отозвался Чимин, подмечая, как красиво ложился свет на линию его скулы. Он сам себя тут же мысленно ударил за это. Намджун тоже заметил его взгляд, ведь это было слишком очевидно, но не подал виду. Только уголок губ чуть дрогнул. Карандаш выпал из руки Чимина и предательски покатился по столу в сторону альфы, и щёки вновь мгновенно покраснели от смущения. — Чёрт, — омега потянулся вперёд, но в этот момент Намджун тоже наклонился, и их руки столкнулись. Ничего особенного, просто прикосновение. Но резкое. Неожиданное. Слишком кинематографичное. Чимин дёрнул пальцы, будто обжёгся. — Извините, — выдохнул он. — Это я, — Намджун поднял ладонь, будто сдаваясь. — Могу пересесть, если тебе неловко. — Нет, всё нормально, — соврал Чимин и обеими руками вцепился в документы, чтобы занять ими пальцы. Несколько минут они работали молча. Но это была не спокойная тишина, а гудящая, будто воздух в кабинете стал плотнее. Каждый вдох слышен слишком громко. Намджун вдруг снова нарушил молчание: — Можно вопрос? Омега отвлёкся от документов и поднял взгляд, кивая. Намджун усмехнулся в ответ. — Твой цвет глаз. Это же не натуральный? Чимин моргнул. Во рту пересохло. — Это… натуральный. Какая-то генетическая мутация. Такое случается. — Красивый, — сказал альфа негромко. И тут же отвёл взгляд, будто сам себя испугался. Чимин сглотнул, чувствуя тепло, которое прокатывается волной от груди к горлу. Он заставил себя наклониться к документам сильнее обычного, чтобы прервать момент: — Т… так, я почти закончил, осталось две страницы. Но Намджун слушал вполуха, как будто мысли унесло куда-то далеко. Или слишком близко. Опасно близко. Он старался не дышать, лишь бы не чувствовать этот лёгкий ненавязчивый аромат лайма, старался не поворачиваться в сторону омеги, лишь бы не видеть эти тонкие запястья, молочную кожу и светлые волосы, на которые падали последние лучи вечернего солнца. Альфа проклинал себя за то, что позвал его, попросил о помощи, а теперь не мог вырвать себя из поглощающих разум неправильных мыслей. Спустя минут двадцать смех снова лёг между ними мягко. Они шутили про неправильные ударения, про безумные формулировки в официальных документах, а один раз Чимин даже попытался изобразить английский акцент альфы, и Намджун чуть не подавился чаем. — Я всё ещё директор, прекрати издеваться надо мной! — Авторитет в безопасности. Я никому не скажу, — усмехнулся омега. — Если только вы сами себя не сдадите. — Мне ведь никогда не стать таким, как ты, — ответил Намджун и сразу понял, что сказал. Чимин посмотрел на него резко, широко раскрытыми глазами. Намджун замер. В комнате будто кто-то перекрыл кислород. Они оба стали говорить одновременно: — Я не это имел в виду… — Нет, всё в порядке… И снова замолчали. Воздух стал ещё горячее. Неправильный. Опасный. И в самый пик напряжения, когда Чимин почувствовал, как сердце начинает биться так громко, что его наверняка слышал сидящий рядом Намджун, раздался звонок телефона. Резко. Пронзительно. Чимин вздрогнул так, что карандаш выпал из пальцев. Он схватил мобильный и увидел, что звонит Чонгук. Он ответил: — Гуки? Как дела? Ты… — Это не Чонгук, — голос был чужим. Хриплым, низким. Чимин сразу узнал в нём Юнги. — Господин Пак? Вам нужно приехать. Омега побледнел. — Что случилось? На том конце слышались шаги, музыка, голоса, шум. Юнги говорил спокойно, но в голосе чувствовалась тревога: — Чонгуку стало плохо. Его напоили. Он почти не стоит на ногах. Он не сможет сесть за руль. Чимин потёр пальцами переносицу, стараясь сохранять спокойствие. — За какой руль? Я и так должен был его забрать, я скоро… — Но ваша машина здесь, — озадаченно ответил Юнги, а на заднем фоне Чимин услышал звуки, которые издавал Чонгук, опорожняя желудок. — Как это — здесь? Что ты говоришь такое, Юнги? Намджун всё это время наблюдал за происходящим, нахмурив брови. — Ну, видимо, Чонгук считает, что машина у вас общая. Приезжайте, его нужно забрать. Чимин открывал и закрывал рот, как рыба, теряясь и не понимая, что происходит. Намджун не выдержал и выхватил телефон из его рук, беря ситуацию под контроль. — Юнги, это директор Ким. Вы в доме Хосока? Юнги озадаченно помолчал несколько секунд, явно не ожидая услышать голос Намджуна. — Д-да, да, Господин Ким. Я могу скинуть адрес. — Не нужно, — отрезал Намджун, вставая с кресла. — Скоро будем. Он отключился и посмотрел на Чимина. Ещё минуту назад он улыбался и шутил, а теперь сидел бледный и растерянный. Первым порывом Намджуна было обнять, успокоить, защитить от всего. Но он лишь коротко сказал: — Поехали. — Не нужно, я сам, — пробормотал Чимин. — Нет времени тебя уговаривать, — он взял Чимина за запястье чуть крепче, чем следовало, чтобы привести в чувство. — Поехали. Сейчас. Чимин кивнул, как будто его держали только эти два слова. Он схватил сумку, едва не уронив ещё пару документов, и почти бегом направился к двери. Намджун шагал рядом уверенно и быстро, открывая дверь кабинета раньше него и успевая поддержать за локоть, когда Чимин споткнулся на лестнице. Всё происходило так стремительно, будто они оба превратились в одно движение, в одну цель. На парковке Намджун разблокировал машину, и звук будто немного вернул омегу к реальности. Чимин хлопнул дверью, едва оказавшись внутри, и вцепился в ремень. Он чувствовал, как каждая секунда становится пыткой. — Ради Бога, пусть… пусть ничего… — голос омеги сорвался, он закусил губу, сдерживая дрожь. — Уверен, переживать не о чем. Это подростки, они немного перепили, бывает с каждым, — Намджун старался говорить спокойно, но отчего-то сам не верил в сказанное. Намджун завёл двигатель. Машина рванула с места. И на мгновение Чимин поймал себя на том, что доверяет этому мужчине, как будто они знакомы не пару недель, а целую жизнь. Омега вжался в сиденье, молча наблюдая за тем, как проносятся дома. — Нам… долго ехать? — тихо спросил он. — Их дом находится за городом. Пробок нет, навигатор показывает сорок минут, — он посмотрел на Чимина, который искусал губу уже до крови. — Я постараюсь побыстрее, ладно? Омега благодарно кивнул, стараясь привести мысли в порядок и не думать о том, в каком состоянии находился брат. Но что-то подсказывало, что Юнги не стал бы ему звонить, если бы ситуация не была критичной. — Расскажи о себе, — заговорил Намджун, вырвав омегу из раздумий. Чимин не понял. — Что? — О себе. Что ты любишь и не любишь, о чём мечтаешь, чего боишься. Давай поговорим о тебе, — Намджун смотрел на дорогу и говорил мягко, стараясь не спугнуть. — Зачем тебе это знать? — Чимин и сам не заметил, как директор вдруг перестал им быть. — Чтобы ты отвлёкся. И… мне нужно знать, что за люди работают в моей школе. — О, значит, все учителя проходят такой опрос в твоей машине, верно? — омега выдавил из себя подобие улыбки. Намджун улыбнулся, ямочка вновь стала заметнее. — Давай же, омега с банальным именем. Кто ты такой?

────────✤────────

— Как он? — Юнги услышал тихий голос за спиной. Руки почти онемели от того, как долго он поддерживал Чонгука, поэтому они вместе опустились на мокрую землю и ждали приезда Чимина. Тишина лишь иногда нарушалась очередным приступом тошноты Чонгука. Юнги обернулся и увидел стоящего в паре метров Тэхёна. — Хреново, — отрезал он, отвернувшись. Тэхён сделал три шага в их сторону, и альфа мгновенно напрягся. Но Ким лишь протянул ему бутылку воды, так неловко, будто сам не понимал, что делал. — Спасибо, — Юнги принял её и поднёс к губам Чонгука, почти уговаривая того сделать хотя бы глоток. — Я знаю, что ты помог ему. Стащил его с этой стойки, пока меня не было рядом. Ты молодец. Тэхён поджал губы и слабо кивнул в ответ, будто задумавшись. Он не смотрел на Чонгука, отчего-то остро чувствуя свою вину в том, что тот находился в столь ужасном состоянии в этот момент. Просто продолжал стоять рядом, будто желал помочь, но не знал как. — Его брат уже едет, — тихо сказал Юнги. — Хорошо, — отозвался Тэхён. — Он в этой школе меньше месяца, Тэхён, — Юнги посмотрел на него равнодушно, продолжая крепко держать Чонгука за плечо. — Почему вы увидели в нём цирковую мартышку? Чего вы добиваетесь? «Вы» Тэхён скривился, как от горечи, ощутив, как сердце забилось быстрее. Ему плевать на Пак Чонгука. Ему плевать на осуждающий взгляд его грёбаного дружка Мин Юнги. Ему плевать. Он набрал полную грудь воздуха, чувствуя нервное покалывание где-то в кончиках пальцев, и усмехнулся: — Потому что вам в этой школе не место. Ясно? Юнги лишь разочарованно покачал головой в ответ. Тэхён сжал губы до боли и бросил взгляд на Чонгука, который пытался бормотать что-то нечленораздельное в полупьяной дрёме. Внутри Тэхёна что-то заболело от этой картины. Будто в едва зажившую рану нанесли новый удар. Он развернулся и направился в сторону ворот, но яркий свет автомобиля заставил остановиться. Дождь к тому моменту уже прошёл, но воздух всё ещё пах мокрой дорогой, когда машина Намджуна свернула на подъездную аллею к дому Хосока. Фары выхватывали из темноты мокрые деревья, щебёнку, блестящие капли на траве и три фигуры возле ворот. — Чёрт… — прошептал Чимин и рывком отстегнул ремень. На обочине, согнувшись пополам, сидел Чонгук. Его трясло. Плечи подёргивались, как будто организм пытался избавиться сразу от всего. Рядом был Юнги, с рукой, уверенно лежащей на спине младшего. Он поддерживал его так аккуратно, будто боялся причинить лишнюю боль. В стороне стоял Тэхён. Стоял так, будто просто оказался случайным зрителем. Чонгука снова стошнило, звук был глухой, болезненный. Юнги только крепче придержал его за плечи. И в этот момент он услышал шаги. Поднял взгляд и увидел, как к ним быстрым шагом идут сразу двое: Чимин и рядом с ним Намджун. От этого зрелища у Юнги что-то странно кольнуло под рёбрами. Он не понимал, почему. Просто какая-то неприятная искра. Как будто он увидел то, чего не должен был. Как будто что-то чужеродное вторглось в его пространство. Чимин почти подбежал к брату. — Чонгук, Господи… — он опустился рядом, не обращая внимания на грязь на коленях. — Ты меня слышишь? В ответ альфа попытался улыбнуться, но вышло криво, почти болезненно. — Я… нормально… — бормотал он, хотя по нему было видно: ничего нормального нет. Юнги выдохнул и тихо сказал: — Его чем-то напоили. Много. И быстро. И… — он сжал зубы, пытаясь удержать спокойствие. — Я вывел его до того, как они додумались до чего-то более ужасного. Чимин резко поднял взгляд на Юнги, и в его глазах смешались благодарность, страх и ярость. — Почему это вообще произошло? — выдохнул он. — Что, чёрт возьми, здесь творилось? Ответить Юнги не успел. То, что произошло дальше, случилось слишком быстро. Намджун буквально взорвался, дойдя до сына за три широких шага. — Это ты? — голос ударил как хлыст. — Ты постарался? У Тэхёна даже брови не успели подняться, настолько внезапным был напор. Он медленно, почти ошеломлённо обернулся к отцу. — Нет. Не я. — Не смей лгать, — ещё шаг вперёд. Тяжёлый, угрожающий шаг человека, привыкшего, что ему подчиняются. — Я предупреждал тебя про вечеринку. Предупреждал, чтобы ты не смел к нему приближаться. Тэхён впился ногтями в кожу, с силой сжимая кулаки до боли. Он сжался, но стоял прямо. Не опускал голову. Чимин переводил глаза с одного на другого, не веря, что вообще оказался свидетелем этого. Юнги же смотрел на Тэхёна долгим внимательным взглядом. Он видел в нём не злость, а усталость. Настоящую. Ту, что бывает у человека, который слишком долго носит на себе тяжесть прожитого. — Эт… Это не он… — Чонгук пытался приподняться и оправдать Тэхёна. Но времени на разборки не было. Чонгук снова застонал и попытался удержаться на ногах. Тело пошатнулось, и Юнги едва успел подхватить его за локоть. — Всё, — тихо сказал Чимин. — Ему нужно домой. Юнги, помоги мне, пожалуйста. — Я помогу, — сказал Намджун не терпящим возражений тоном, подбегая к ним, осторожно перекидывая руку подростка себе за шею и поднимая, будто тот ничего не весил. Юнги хотел было шагнуть ближе, но остановился. Чимин, заметив это, резко обернулся: — Едешь с нами? На мгновение между ними возникла тишина. Странная. Юнги отвернулся. — Нет. — Почему? — удивление в голосе Чимина было искренним. Юнги сглотнул. Миллион причин промелькнули в голове. Ни одна не подходила. Но самая честная была слишком личной, слишком бессмысленной. Потому он просто сказал: — Меня подвезут. И сделал шаг назад. Чимин хотел спросить что-то ещё, но лишь понимающе кивнул в ответ. — Спасибо, что позвонил. Юнги только пожал плечами и направился в сторону дома. Уложив Чонгука на заднее сиденье, Намджун попрощался с Чимином и подошёл ближе к Тэхёну. Тот стоял прямо, крепко, но взгляд его казался пустым. — Мы поговорим дома, — тихо сказал Намджун, и этот тихий голос был страшнее крика. — В машину. Быстро. — Ну конечно, — также тихо ответил Тэхён. Даже сейчас он смотрел на Чонгука. На то, как тот пытался подняться и вновь заваливался, прижимался к плечу Чимина, пока тот стягивал с него грязную куртку. И в его взгляде было не презрение, не злость. А тревога. Чимин застегнул ремень и провёл ладонью по мокрым волосам брата. — Нам с тобой будет непросто в этой школе, медвежонок, — тихо сказал он, едва слышно, и в голосе было что-то вроде признания самому себе. Дверь захлопнулась. Намджун и Чимин сели за руль. Автомобили тронулись по очереди, унося в ночь людей, чьи жизни стремительно и безвозвратно менялись.