Ненависть

Удар. Голова Риндо повернулась в бок, а на щеке появился красный след. Он молчит. Посмотреть на Рана сейчас слишком страшно. Риндо ждал, пока брат успокоится. Но это не случится скоро, и младший прекрасно осведомлён. Они только-только зашли в квартиру, как старший прижал его к стене и отвесил смачную пощечину, а рука у старшего Хайтани тяжёлая. Ран до боли сжал щеки, поднимая голову брата на себя и заставляя того смотреть прямо в наполненные яростью глаза. На висках старшего пульсировала вена. Он пристально смотрел на Риндо, пытаясь найти в его аметистовых глазах хотя бы капельку раскаяния, но младший же пытался смотреть куда-угодно. Он отводил взгляд и разглядывал знакомый до боли приевшийся интерьер, главное смотреть не в глаза брату, иначе тот все поймет. Риндо страшно. Хоть все и считали, что Ран пылинки сдувает с брата, и по большей части это была правда, но иногда Рин до безумия боялся своего старшего брата. Он мелко дрожал и сглотнул вязкую слюну. Он сейчас совершенно бессилен, не может двинуть даже пальцем, дрожит как кролик и чуть ли не Богу душу отдать готов. Но, несмотря на страх и гнев старшего брата, вся эта ситуация так сильно...Так сильно возбуждает. Пиздецки сильно возбуждает. У младшего буквально фетиш на само существование Рана Хайтани. Что бы Ран ни делал, в глазах своего младшего брата он – Апполон. Единственный Бог, ради которого можно сделать все, что угодно. А когда Ран делает что-то двусмысленное, Рин с душой готов проститься. Как и сейчас. Его к стене прижал старший брат, и Рин едва ли сознание не потерял. У него подкосились ноги, и ему пиздецки жарко и тяжело дышать. А стояк в штанах никак не помогает. Хотелось просто взвыть, ну, или побежать в ванную, в укромный уголочек, чтобы хорошенько вздрочнуть, представляя любимого старшего брата во всех красках и позах. Но сейчас перед ним маленькая злая проблемка. А ведь у Рана даже есть веская причина запереть Риндо в их же комнате, пристегнув перед этим к батарее или ножке кровати, чтобы даже в мысли не пролетело о побеге. Его любимый сучий младший брат весь блядский вечер в открытую пялился на какую-то проститутку около барной стойки. А на комментарии ебучего Санзу и его не менее ебанутые идеи в виде "снять красотку", только посмеялся, пожимая плечами. Чёртов Риндо не сказал, что занят и что нахер ему эта баба не сдалась. Нет же, сучий Риндо пожал плечами и посмеялся. Ран сузил глаза, буравя брата темно-фиолетовыми омутами, почти черными, от чего его радужка практически сливалась со зрачком, и по спине Риндо пошёлся липкий холодный пот, но он по-прежнему сжимал ноги, пытаясь скрыть от Рана насколько ему нравится вся эта ситуация. Ещё бы чуть-чуть. Вот бы Ран прижал за шею к стене и вытрахал всю душу. Но старший Хайтани выдохнул через зубы, подумал о чем-то своём, а после садистки ухмыльнулся, сжимая толстую шею пальцами, ногтями впиваясь в кожу и оставляя кровавые полумесяцы. Хайтани Ран сделает всё, чтобы показать, что его дорогой младший брат занят. - Риндо, сучий ты извращенец, - Ран прошептал на ухо, ухмыльнулся во все тридцать два, а в черных глазах черти начали оттанцовывать лезгинку вокруг кострища. Он слишком близко. И Риндо тащился. По щекам расползался бледный румянец, воздуха критически не хватало, глаза закатывались, а шепот, тем более Рана, лишь добавлял масла в огонь. - У тебя стоит, - Хайтани расслабил пальцы, но отпускать даже не думал, иначе будет слишком скучно, - может хоть что-то скажешь в своё оправдание, дорогой брат? - другой рукой Ран сжал член, сразу же обозначая то, что ему нужно. Малыш Рин, ты не отвертишься. И улыбнулся, как кот, наевшись сметаны. У Риндо от одного взгляда ноги подкашиваются. А потому он лишь отвел взгляд, краснея чуточку сильнее. Может ему должно было быть стыдно, но сейчас его это совершенно не волновало, хотелось только чтобы Ран загнал в задницу что-то увесистое, как контрольный аргумент адвоката в суде, и чтобы долго и быстро. - А малыш Рин-ни у нас тот ещё извращенец, - несмотря на слова, главным извращенцем и ведущим их отношений был Ран. Но он до безобразия любил дразниться и практически никогда не затыкался, - только не говори мне, что так сильно хочешь меня, м? Хотеть родного брата, А что бы сказала мама? - Ран покачал головой, как будто это он был этой самой матерью, и глубоко разочаровался в Риндо. - Ты тоже хочешь меня, - Риндо вскинул голову, впервые за всю их маленькую перепалку, взглянув брату прямо в глаза по добровольному желанию. Однако глаза Рана потемнели уже от злости, и лёгкая улыбка слетела с его лица, оставляя лишь холод и гнев. Старший сжал волосы на макушке брата, теперь уже он держал голову Риндо поднятой. Риндо шипит, жмурясь от боли, мгновенно получая пощёчину. - Смотри на меня, Риндо. В глаза мне смотри, - младший открывает глаза, стараясь скрыть ту маленькую обиду за боль в глубине сиреневых глаз. Ран медленно приблизился к самому лицу, буквально прошептав в самые губы: - Я не хочу тебя. Пиздеж. Самая наглая ложь, которую Рин только слышал за всю жизнь. Но все равно больно, обидно. Риндо сжал губы в тонкую полоску, опуская отпущенную голову. В глазах скопились слезы, и младший быстро заморгал. - Я не хочу тебя, Риндо, и это не ложь, - Ран обнимает нежно и тепло, шепча в самое ухо без толики недавнего гнева, - и я совершенно тебя не люблю, - Ран отпускает, наблюдая получившуюся картину. Милый. Милый Риндо еле стоит перед ним и пытается не плакать, ну до чего прекрасен. Ран закусил губу изнутри. - Ну что ты как маленький, Риндо... Младший резко поднял голову, скрыть обиду уже не получилось, он прижимает брата к противоположной стене узкого коридора и целует. Размашисто, быстро, не получая никакой отдачи. Ран выглядит скучающим, и Рин еле сдерживается, чтобы не дернуть за тугую косу, быстро сажая брата на колени. Воздуха критически не хватает, и Риндо отстраняется, получая толчок в стену от незапыхавшегося брата. Ран стаскивает кофту с брата, рубашку же даже не пытается расстегнуть – разрывает, и пуговицы летят во все стороны, а после нежно целует в кадык. Риндо охает. Шаловливые ручонки старшего были везде, то за сосок ущипнут, то пройдут по спине от загривка по позвоночнику и до самого копчика, вызывая табун мурашек и тяжёлые вздохи. Риндо возбуждается только сильнее, кусает губы, впиваясь ногтями в жёсткую кожу рук, но Рана все ещё слишком много. Хайтани целует за ухом, рукой оттягивая Риндо за волосы и создавая прекрасный контраст между болью и наслаждением. Младший стонет совсем тихо, тут же затыкая себя рукой, Ран лишь усмехается, про себя отмечая связать брата в следующий раз. Старший проводит языком по уху и кусает мочку. Его малыш Рин – только его, никому не отдаст. Ран спускается ниже, целует шею и кусает кадык, руками забравшись в блондинистые волосы и оттягивая их назад. Сам захлебнётся в сиреневых глазах, но никому не отдаст. Малыш Рин тяжело дышит и так мило пытается скрыть стоны, у Рана у самого член в штанах дернулся. Не хочет он, ага, как же. Ему только дай добро, сам запрыгнет на брата. Но Риндо слишком глупый и невнимательный. Малыш Рин милый, слишком красивый и полностью его, Хайтани Рана. Старший разглядывает раскрасневшееся лицо брата, тот все также отводит взгляд и руки сжимает в кулаки, в глазах все ещё обида, он вжимается в стену, как только может. Хайтани ухмыльнулся, убирая руки из волос брата. - Ну же, Рин-ни, скажи что-нибудь, - Ран целует кадык и спускается ниже, кусая и тут же зализывая, как собака, - или так и будешь стоять столбом? - он все также молчал, стиснув губы ещё плотнее. Рана это только позабавило. Риндо восхитителен. Старший медленно, самыми кончиками, проводит пальцами сверху-вниз, огибая все укусы, останавливаясь у самой кромки брюк. К этой части тела братца Ран еще вернется. Хайтани так нравится картина перед ним. Его прекрасный, любимый младший брат. Ран закусил губу, проводя большим пальцем по сонной артерии. Если сейчас надавить, то Риндо буквально упадет в его объятия. Но в следующую секунду с размаху оставил Риндо еще одну пощечину. Глупый, наивный младший братец. Почему же ты не видишь, что я люблю тебя? Как долго я ещё буду ждать? Ран хватает за волосы на макушке, рывком поднимая голову Риндо на себя, - ты принадлежишь только мне, - старший почти шипит, в глазах ни капли от прежнего восхищения и нежности. Ран царапает бок ногтями, - раздевайся, - он отошёл на три шага, наконец снимая куртку и аккуратно вешая ее на крючок.  Риндо стягивал штаны, чертовы скини, и так еле-еле снимались, а впопыхах так вообще слазить не хотели. Ран же просто смотрел на копошения брата, с одной стороны хотелось поскорее снять все тряпки, а с другой смотреть на неуклюжего младшенького было невероятно весело. Ран выбрал второе, садясь на полку для обуви. - Не торопись, а то вечность будешь это снимать, - Риндо мельком взглянул на брата, тот скучающе болтал ногами, разглядывая обои, - снимай, - металлический голос брата снова в этой приказной форме, и младший, в который раз сглатывает, возвращаясь к одежде. Минута. Две. Три. Ран потихоньку закипает. Четыре... - Ран, я всё, - Риндо стоял, опустив голову вниз и переплетая пальцы рук. Они часто видели друг друга нагишом, когда мылись или когда ложились спать, но именно сейчас было как-то слишком неловко. Риндо переминался с ноги на ногу, прикрываться было бы глупо, а потому он лишь сгорбился, опустив голову так, что Ран мог спокойно видеть его макушку. Старший лишь прищурил глаза на долю секунды. Он нарочито всё делал очень-очень медленно, чем вызывал у младшего волны страха и нетерпимости. Ударит или поцелует? Ран остановился в шаге и мягко поцеловал в голову, рукой забираясь в волосы и ероша их. Целует в голову ещё раз, у Риндо бабочки в животе, и уши аллеют чуточку сильнее, что сильно забавит брата. Малышу Риндо нужно быть всегда рядом с Раном. Хайтани улыбнулся и сжал волосы, резко дергая за них. Риндо шипит и жмурится, но все же заглядывает в черные глаза старшего брата. Ран целует в висок, под глазом, в уголок губ и чем больше целует, тем сильнее сжимает и тянет волосы брата. И наконец мягкий, до боли нежный поцелуй в кадык, и Ран наконец отстраняется. - На колени, собачка Рин-Рин, - старший отпускает волосы, а Риндо смотрит на эту приклеенную улыбку старшего брата, поджимает губы и опускается. Ран, люби меня, пожалуйста. - Как думаешь, может мне надеть на тебя ошейник? - Ран, неспеша, идёт в комнату, а за ним хвостиком Риндо, - посадить на цепь и таскать везде с собой? - даже если он говорил тихо и спокойно, как обычно, Рин почку ставит, его брат выглядит сейчас как озабоченный фанатик, - чтобы ты никогда-никогда от меня не сбежал, - замок щелкает, и дверь тихо скрипит, приглашающе распахиваясь перед носом Рина, - ты ведь знаешь, что уйти от меня нельзя. Я никому не отдам тебя, - Риндо добровольно идет на четвереньках внутрь, - ты только мой, - и Ран закрывает дверь изнутри. Риндо сидит на ковре посреди комнаты, внимательно наблюдая за копошением Рана в его же комоде. Старший хмурится, бурчит под нос что-то нечленораздельное, и Рин совершенно не знает, куда себя деть и что делать. - Ран, я... - ему не дает договорить хмурый взгляд брата. Риндо покрывается мурашками, сжимая губы в тонкую полоску. Ран отворачивается, продолжая копошиться, косички забавно качаются возле плеч. Стройные ноги, обтянутые чёрной кожей штанов, привлекают Риндо, ему так и хочется их коснуться, прижаться щекой к бедру и бесконечно просить прощения, даже если он не понимает за что. Братец ведь не оставит его? Верно же? Хайтани только кусает губу, решая в голове, как будет лучше. Он ползет на четвереньках ближе к брату, обхватывая руками его ногу и прижимается щекой. Ран не реагирует, открывая второй ящик. Братец тёплый, рядом с ним Риндо совсем ничего не страшно, и все равно, что будет дальше, если только брат будет рядом. Если только братец будет любить его. Ран восклицает, вытаскивая из ящика длинную верёвку, а в следующую секунду на шее младшего что-то щелкает. Риндо тупит, глядя на брата минуту, а после тянется рукой к шее, пытаясь потрогать предмет. В глазах Рана, где-то в глубине, уже черти пляшут, он резко тянет, и Риндо подрывается следом. Ран нацепил на него блядский ошейник? - Риндо, мой милый братец, тебе очень идет, - Ран встает на колени и обнимает брата, прижимая к себе посильнее, - ты ведь никуда не убежишь? - ласковый шепот старшего на ухо, заставляет Риндо краснеть, возвращая прежнее возбуждение. - Я подумал, что ты сбежишь от меня с той девкой в клубе, - Ран сжимает сильнее, руками зарываясь в волосы и целуя висок. До Риндо медленно доходит, от чего брат так взвёлся. Он хлопает по спине, но Ран не реагирует, он отпускает лишь для того, чтобы расцеловать лицо младшего, а после поцелуями и укусами спускается ниже, пропуская шею. Риндо держится руками за плечи брата, кусая щеку изнутри, только бы не кончить. Ран лижет сосок, одной рукой вертит другой, а второй рукой ведёт по члену. Риндо сжимает пальцы сильнее, на коже Рана точно останутся синяки. Хайтани мажет языком по коже, пальцем размазывает смазку и чувствует как Риндо падает. Тихий смешок, старший ловит его, прижимая к себе, рукой продолжает двигать вверх-вниз. Риндо слишком мило краснеет, лицом вжимается в плечо и совершенно не стонет, слышно только тихое "братец, быстрее". Ран прищурил глаза, молча исполняя просьбу, почти мольбу. Риндо выгибается как кошка и кончает с немым криком. По руке стекает белая жидкость, Ран выглядит хмурым, собственный член болезненно ноет, Риндо тяжело дышит, носом лежит на плече брата. - Риндо, - Ран оттаскивает его за поводок, а Рин смотрит на него как загнанная собака, но отпускает, становясь на колени перед старшим. Ран проводит пальцем по вставшему члену, видя, как неотрывно смотрит братец. Милашка. - Соси, - и тянет за поводок на себя. Даже если бы Ран запретил, его братец бы все равно нашёл способ взять в рот. Риндо зубами хватается за собачку и тянет вниз. Ран облегченно вздыхает, проводя рукай по голове брата и откидывая голову назад. Младший лижет член через ткань, собирая просочившийся предэякулят, и тянет за резинку боксеров, освобождая перевозбужденный член. Ран охает на октаву выше, забираясь руками в локоны младшего и, как только Рин берёт полностью, сгибается пополам, сжимая волосы у корней. Риндо нравится. Риндо сам возбужден до предела и ему безумно нравится краснеющий старший братец. Братец, сдерживающий стоны. Риндо бы любовался вечно. Поэтому он лижет уже головку члена, приходится языком по всей длине и полностью заглатывает снова. Хайтани двигает головой, каждый раз проходясь языком, получая в ответ поглаживания по голове и тихое "молодец, Риндо". Во рту горячо. Ран хотел быть грозным старшим братом, чтобы глупый-преглупый Риндо и думать не смел сбежать от него, но Рану слишком приятно. Риндо берёт полностью, и вид брата, что сосет твой же член, невероятно возбуждал. Да что там, Ран готов был кончить от вида младшего в ошейнике. Все таки стоило выпороть его, выбивая извинения и обещания никогда не уходить. Старший уже на пределе, дрожащей рукой пытается  отодвинуть брата, но тот только сильнее насадился, головка уперлась в горло и Ран кончил, прижимая брата сильнее. Даже если Риндо ожидал, что братец кончит, все равно было неожиданно и глубоко, он резко отодвинул голову, кашляя от нехватки кислорода. По подбородку текла вязкая сперма, перемешанная со слюной. - Братец, ты любишь меня? - Риндо довольно быстро оклемался и уже сидел на коленях перед братом. Ран, лежащий на кровати, лениво поднял голову и рухнул обратно, вздыхая слишком удрученно. - Не люблю. - Ну хотя бы ненавидь меня, братец, - Рин сжимает коленки старшего и вытягивается, чтобы видеть лицо. - Не ненавижу и не буду. - Тогда что мне сделать? Братец, все, что угодно. - Ты слишком надоедливый, - Ран не поднимается с кровати, лишь ставит босую ногу на член младшего, проводя большим пальцем по головке и дальше по всей длине. Риндо сжимает кулаки и опускает голову, краснея чуть сильнее, чем ему хотелось бы. Ран продолжал свои действия, разглядывая потолок, задумавшись о чем-то своём. Поцелуи на внутренней стороне бедра стали слишком резкой неожиданностью, и старший подскочил, садясь на кровати. Милый младший братец сидел между его ног и слегка касался кожи губами. Хайтани ударил себя по лбу и зашипел. Риндо оторвался от своего дела, разглядывая лицо брата, хоть тот и прикрылся ладонью. - Братец, тебе нравится? - не получив в ответ ничего, что могло бы в теории остановить его, Риндо лишь пожал плечами, немного ерзая и потираясь о стопу старшего. Ран охнул, когда его ногу закинули на плечо, а несносный младший братец уже забирался на кровать между его, Хайтани Рана, ног. - Что ты вообще творишь? - несмотря на явное раздражение в голосе, Ран не сделал буквально ничего, чтобы остановить наглеца. Интересно ж, что тот выкинет. - Я люблю только тебя, братец, - Риндо приблизился к лицу старшего, щенячьими глазами прося разрешения целовать. Прямо как в тот раз, когда два года назад Риндо притащился к брату с удивительной просьбой в виде "научи меня целоваться, аники". Ран тогда аж соком подавился, но выйдя из шока, решил, а почему бы нет? Лучше бы Ран тогда сам себя на месте прибил, ведь с тех пор Риндо других поцелуев не надо было, а вот на ночь и с утра обязательно надо было поцеловать. Подбешивать стало знатно, и Ран отказался от любых поцелуев и объятий. Риндо не маленький в конце то концов. Вот и сейчас Рин, просто заноза в заднице, смотрит, как побитый щенок, и буквально вымаливает. Руками гуляет по телу старшего, едва касаясь бледной, аристократичной кожи. Ран кусает нижнюю губу, берёт брата за щеки и впечатывает в свои губы. Риндо реагирует мгновенно, умело протискиваясь языком в рот старшего, обводит десну и нёбо. Губы Рана солёные, даже несмотря на то, сколько сладкого тот съедает каждый день, а ещё они влажные и быстро становятся красными от резких поцелуев. После их маленького урока Ран пол дня из дома не выходил, посылая Риндо то за одним, то за другим, и постоянно ворчал как старый дед, что именно младший виноват. Ран запускает руки дальше в волосы, ероша их еще больше. Губы Риндо все такие же сухие, Ран берёт на заметку снова заставить младшего пользоваться гигиенической помадой. Но, несмотря на сухость, губы Риндо сладкие, даже если тот совсем не ест сладкое. Ощущения, что и в последний раз на ночь целовались. Только тогда Ран был сверху, а сейчас пластом лежит под братом и течёт. Чёртов Риндо. Хайтани дергает за волосы, и Риндо отрывается от желанных губ, делая глубокий вдох. - Тебе больно, аники? - Риндо крутит сосок в руке и смотрит внимательно заботливым взглядом прямо в глаза. Ран упирается руками в грудь брата, краснеет и отворачивается, - аники, - Риндо давит грудью на руки, пытаясь приблизиться настолько близко, насколько позволяют дрожащие руки старшего брата, - если ты не будешь говорить, я не пойму, аники, - сильная дрожь в руках не становятся надёжной преградой, а потому Риндо без зазрения совести кусает кадык. - Чертов садюга, - Ран дергает за поводок слишком сильно, Риндо вздрагивает, руками упираясь в кровать рядом с головой брата. - Милый Риндо, - Хайтани тянет поводок на себя, и Риндо покорно наклоняется, почти касаясь его губ, - я никогда не буду чувствовать к тебе даже чуточку больше, чем ни-че-го, - Ран шепчет в губы и расплывается в кривой усмешке, заглядывая в обиженные фиолетовые глаза. Малыш Рин такой милый, когда злится. - Тогда я заставлю тебя любить меня, братец, - Рин шепчет так же тихо и отстраняется, - я заставлю тебя желать меня, - младший хватает ноги Рана и закидывает вверх, отчего Хайтани громко охает, руками впиваясь в простынь, - ты жить без меня не сможешь, братец, - и стаскивает Рановы штаны, а затем и боксеры. Ноги старшего, освобождённые от лишней ткани, оказались с разных сторон от Риндо, который в свою очередь провёл по губам старшего большим пальцем. Ран глазами следил за всеми действиями брата, в глазах плескалось удовольствие в перемешку со страхом. Риндо ведёт пальцами по щеке, спускаясь к шее, в итоге сжимая её одной рукой, и целует. Рановы губы соленые, совершенно не сочетается с металлическим вкусом крови во внутренней стороны щеки. Хайтани запускает руки в блондинистую макушку, ему катастрофически не хватает гребанного кислорода, но все это так сильно возбуждает. Член сочится смазкой, и Ран готов кончить просто от этих чертовых ощущений. Риндо отпускает брата, и тот отчаянно ловит воздух, понемногу приходя в сознание из состояние амёбы. Горячие поцелуи с шеи спускаются ниже к груди, и Риндо кусает сосок. Хайтани хрипит, сжимая волосы младшего у самого корня, ему совсем не больно, наоборот это слишком приятно. Ран чуть приподнимает таз, пытаясь хоть чуточку потереться о брата, но в ответ получает злобный рык и прижатые к кровати бедра. - Риндо, - но договорить Рану не дают. Младший бесцеремонно переворачивает брата на живот, поднимая задницей к верху и подкладывая пару подушек. - РИНДО, - Ран опомнился только спустя несколько секунд, когда его обнаглевший в край братец глазами искал смазку. Он пытается перевернуться, но его только прижимают обратно к кровати, удерживая за шею. - Лежи, братец, - Рин открывает крышку зубами, выдавливая холодный малиновый лубрикант прямо на горячую кожу, отчего по спине Рана проходится табун мурашек, а он сам утыкается в простынь, комкая её руками. - Я должен быть сверху. - Почему? Я не сделаю больно... - Потому что я страше, - Ран оборачивается назад, хмурится и, как маленький, выпячивает нижнюю губу, - у меня больше опыта. - Знать ничего не хочу про твой опыт, - Риндо быстро размазывает лубрикант, фалангой проникая во внутрь. Ран утыкается обратно, прижимаясь к кровати ближе и пытаясь слезть. Риндо хмурится, проникает глубже, но уже осторожнее. Медленными движениями двигает рукой, ища комок нервов, а другой делает кольцо и проводит по члену. Рану неприятно и хорошо одновременно, в руку на члене хотелось толкнуться сильнее, а вот пальца в заднице наоборот хотелось избежать. Хайтани принимает героическое для себя решение – не делать абсолютно ничего, награждая Риндо безразличием, которое младший с детства болезненно переносит. Ему было лучше, когда Ран пытался ненавидеть, все, что угодно, кроме равнодушия. Когда старший успокоился, Рин продолжал свои действия, добавив уже второй палец и покрывая вспотевшую спину поцелуями. Братец прекрасен всегда, Риндо убеждается в который раз. Проходясь ещё раз чуточку глубже, наконец задевает чувствительный комочек, и Ран выгибается дугой до смачного хруста, тихо застонав. - Стареешь, братец, - отмечает Риндо, ещё раз задев чувствительное место. Ран лишь ударяет кулаком, краснея до ушей и получая поцелуй в затылок, - я люблю братца любым. И ты люби меня, братец. - Бесишь меня, - но слова остаются лишь в голове, выпуская наружу только очередной высокий стон, и Ран уже сам насаживается глубже. - Это лучше, чем ничего, ты же знаешь, - Риндо хмыкает, - братец, можно я войду? - младший останавливается, гладит руками спину и сжимает крепкие ягодицы. Ран приподнимается, ещё раз ударяя по кровати. - Лучше говоришь? - Ран бесится сильнее, - я ненавижу тебя, - старший резко дергается, переворачиваясь на спину и толкая Риндо ногой в грудь, - бесишь меня, до белого каления доводишь, - не успевает Риндо опомниться, как старший садится сверху, хватает за поводок и цедит через через зубы, - ненавижу. Риндо смотрит в переполненые ненавистью фиолетовые глаза и влюбляется только сильнее. Его дорогой старший братец, что заботился о нем всю жизнь, везде таскал за собой, был самым сильным и надежным, сейчас так смешно злился из-за собственной застенчивости. - Братец, я люблю тебя. - НЕНАВИЖУ, - Ран кричит в лицо Риндо и сжимает руки для побеления костяшек. Риндо берёт Рана за щеки и гладит большим пальцем, а после целует. Осторожно, как можно больше нежнее. Рядом с Раном всегда хотелось быть сильным и самостоятельным, тоже всегда защищать. Но только сейчас до Риндо доходит, что Рану нужна нежность, забота и ласка. Ран сильный, он может спасти и защитить себя сам, но Ран не может сказать себе: "ты молодец", "спасибо", "я люблю тебя". Ран совсем не может сказать ничего хорошего о себе. Зато Риндо может безустанно писать о всем хорошем, что только есть в его брате. Риндо может нежно обнять и прошептать на ухо и "спасибо", и"я люблю тебя", и "я рад, что ты у меня есть". Когда-нибудь Ран научится принимать это. Чёртов сопляк. Казалось, только вчера Ран подтирал ему сопли из вечно хмыгающего носа, а сейчас его обожаемый младший брат трахает его пальцами так, что Ран только слова в предложения вставляет, а вот на говорить сил уже не хватает. - Риндо, раз собрался, так делай нормально, - Ран лежит, подмахимая бедрами и потираясь о живот брата, - не хочу от пальцев, - еле-еле шепчет, опуская голову совсем низко и лбом упираясь в грудь, сжимая поводок дрожащей рукой. Риндо легко целует в макушку, наконец вытаскивая пальцы под недовольный стон. Он снова берёт щеки брата, на что Ран хмурится, быстро чмокает и садится прямо, возвышаясь над младшим братом. Прекрасен. Особенно в тусклом свете ночника. Риндо сглотнул, неотрывно смотря на старшего брата. Ран медленно провёл рукой по всей длине младшего, дыша чуть тяжелее, чем раньше. - Братец? Ран поднимается на коленях, держит член в руке и медленно насаживается, поднимая голову вверх и протяжно постанывая. Риндо сжимает аристократично бледные, тонкие бедра старшего до синяков и стискивает зубы. Ран дышит совсем тяжело, будто только что бежал марафон. Он не двигается, привыкая к ощущениям внутри себя. Раньше он был внутри, но сейчас...Ран бы никогда не подумал, что ощущать чужой член внутри себя будет так ахуенно. Младший разглядывал раскрасневшееся лицо напротив. Красив, восхитителен. Риндо никому-никому не отдаст своего драгоценного старшего брата. На ногах синяки, очерчивающие пальцы Риндо, но даже так Ран слишком красив. Хайтани дергает за поводок, поднимая младшего к себе слишком сильно, впечатываясь зубами о зубы, но не прерывая поцелуй. Они целуются дико, как будто это последний раз, ни завтра, ни следующая минута, ни секунда никогда не наступит. Ран сжимает пересушенные блондинистые волосы, а Рин сжимает по девичьи тонкую талию. - Двигайся. Просьба почти приказ, что как только доходит до слуха дорогого младшего брата – тут же приводится в исполнение. Повалив Рана на кровать, Рин начинает двигаться. Хайтани стонет, поначалу пытаясь сдерживаться, а после вовсе забивает, не скрывая непристойные звуки. Да какая к черту разница? Их все равно никто не услышит. Он цепляется руками за вспотевшую спину, прижимая брата к себе как можно сильнее и сходит с ума от быстрых, сильных толчков. Хайтани Рана разрывает от удовольствия, он мажет мимо губ и остервенело целуется, все же попадая куда хотел. Ран утыкается лицом куда-то между шеей и плечом младшего, что-то постоянно бормоча, скребя ногтями по его спине. Хайтани Ран выгибается дугой, закатывает глаза и обильно кончает себе на живот, окончательно теряя связь с миром на несколько минут. Очухивается Ран на все той же кровати в обнимку с младшим братом, что спит без задних ног, пару раз моргает и бьет себя по лбу. Что за пиздец ты допустил, Ран? Но он так устал, поэтому подумает об этом позже, возможно завтра утром или днем, а может вспомнит только к вечеру, или через месяц, а может и через год? Но Ран прекрасно знает, что не вспомнит никогда. Риндо ему просто не даст, а потому он, кряхтя, переворачивается на бок, целует брата в макушку с тихим "люблю", обнимает крепче, проваливаясь в сон. *** Солнце давно встало, освещая своими тёплыми лучами весь Роппонги. На улицах как обычно суматоха, все куда-то спешат, суетятся, и лишь немногие спят в такое время. Ран открывает фиолетовые глаза, пару раз моргает, чтобы понять, где он и что он, собственно, такое. Хоть старший Хайтани привычно завернут в одеяло, но все тело ломит, особенно поясницу. Чёртов Риндо. Риндо? Его сейчас нет в кровати, и Ран съёживается в одеяло сильнее, тихонько бормоча что-то под нос. Однако вскоре подскакивает, как подстреленный, шипит от боли, но выходит из комнаты, чуть не выбив дверь, а все потому что дома слишком тихо. Риндо оказывается в ванной, куда Ран врывается с перепуганными глазами. Младший мгновенно краснеет, смотрит на него ошарашенными глазами, а Ран, не обращая ни на что внимания, обнимает брата, прижимая к себе и целуя в макушку. Риндо утыкается носом в шею старшего, вдыхает его запах. Утро старшего Хайтани начинается не с кофе, а с сердечного приступа.