Feels Like I’m on Fire

Субин сегодня был в ударе. Он с трудом сдерживал гнев, пока сидел половину дня на бессмысленных занятиях в университете, а потом спустил пар на тренировке, разнеся Бомгю и Тэхёна.  Теннисный мяч словно молния перелетал через сетку, рассекая воздух. Под конец тренировки Бомгю не выдержал и швырнул ракетку в Субина, специально промахнувшись. Субин был уверен, что если бы Бомгю хотел в него попасть, то точно бы угодил прямиком в цель. Субин откинул со лба мокрую челку. Пот струился по вискам и щекотно стекал по спине. Бомгю приблизился, и Субин задержал дыхание, прикрывая ладонью нос — Бомгю отзеркалил жест, уставившись на него со смесью жалости и недоверия. — Иди уже и трахни Ёнджун-хёна, — сказал он, закатив глаза. — Я не… — Субин снова вдохнул и поморщился, ощущая слишком резкий и сладкий аромат карамели Бомгю. — Субин-хён, — Тэхён подошел, чуть оттесняя Бомгю в сторону, чтобы увеличить расстояние между ним и Субином, как будто Субин представлял реальную угрозу. — Тебе лучше уйти. Хочешь… я тебя провожу? Субин бы рассмеялся оттого, как нелепо это выглядело: Тэхён защищал от него Бомгю, словно Субин не в состоянии контролировать свои инстинкты. Его альфа-часть взбунтовалась, ведь Субин был выше и сильнее, в их стае он был главным, и такое своенравное поведение Тэхёна раздражало, но Субин не мог винить Тэхёна за желание защитить Бомгю. Ни один альфа в преддверии гона не приблизился бы к его омеге — Субин бы разорвал их голыми руками. Он источал мощные и агрессивные феромоны. Тэхён попятился и покорно склонил голову, признавая статус Субина. Бомгю как ни в чем не бывало отошел от них, сел на корточки рядом со своей спортивной сумкой и вытащил из бокового кармана телефон. — Бомгю, не надо… Звонить Ёнджуну. Но было поздно. — У Субина начался гон, — будничным тоном сообщил Бомгю, выпрямляясь в полный рост. — Бомгю, — снова попытался позвать Субин. Вовсе не обязательно было звонить и говорить об этом Ёнджуну. Да, они наконец официально встречались спустя десять лет дружбы, но Субин мог и потерпеть до вечера. У Ёнджуна плотное расписание: занятия, тренировка, встреча с Уёном, и Субин… Субин бы не отказался вставить член в мокрую и узкую дырочку Ёнджуна, чтобы заполнить его до предела и затрахать до изнеможения, после чего он бы непременно вылизал набухшие пахучие железы Ёнджуна и пометил его, чтобы ни один альфа не смел приближаться к тому, кого Субин считал своим. — Субин-хён, — Тэхён дернул его за плечо, и Субин зарычал, сбрасывая с себя руку. — Не надо трогать меня! — Это Ёнджун. Бомгю протянул телефон, оставаясь на месте. Тэхён встал между ними живым щитом, и Субин, тяжело дыша, взял телефон, поднеся к уху. — Субин-а, — голос Ёнджуна, хриплый и надломленный, совсем не вязался с его привычной интонацией. Он был не в порядке. Альфа в Субине заметался от беспокойства. — Ты как? — тихо спросил Ёнджун. Субин попытался выровнять дыхание и заземлиться, считая до пяти. — Нормально, — коротко бросил Субин. — Хён, что не так? Я слышу по твоему голосу, что что-то не так… Ёнджун невесело рассмеялся. Субин за столько лет научился распознавать оттенки его настроения даже по звукам. — У меня течка, — всхлипнул Ёнджун. Субин был не в том состоянии, чтобы волноваться о том, что Тэхён и Бомгю могут услышать лишнее, всё внимание сосредоточилось на Ёнджуне и его потребностях. — У тебя… что? Где ты? — Дома. — Как давно? — После второй пары я почувствовал себя нехорошо. Но вторая пара заканчивалась до полудня, а сейчас было около семи вечера. — Почему ты не позвонил? — возбуждение отступило под натиском беспокойства и чувства вины, ведь вместо того, чтобы заботиться о своем омеге, Субин проводил этот особенный и важный день как самый обычный. — У тебя были занятия, и потом тренировка, и я подумал, что смогу потерпеть до вечера, — Ёнджун застонал, а у Субина перед глазами потемнело. Он уже знал, в какие моменты Ёнджун издает подобные звуки. Где и как к нему нужно прикоснуться, чтобы Ёнджун так захныкал. Рот наполнился слюной. Легкая ткань тёмных шорт обтянула член, не скрывая возбуждения. В любой другой момент Субин бы смутился реакций своего тела, ведь рядом находились друзья, но сейчас единственное, чего ему по-настоящему хотелось — это оказаться рядом с Ёнджуном, поставить его на колени, вжаться лицом между его бедер, просунуть язык, собирая капли натекающей смазки и… — Потерпи ещё немного, малыш, — Субин судорожно провел ладонью по лицу, размазывая пот с осевшей на кожу пылью. Возможно, он обращался не только к Ёнджуну, но и призывал своего внутреннего альфу успокоиться. — Я скоро буду. Он сбросил вызов, отдал Бомгю телефон и схватил свою спортивную сумку, на ходу стараясь выудить из неё ключи от машины. — В таком состоянии ты не сядешь за руль! — возмутился Бомгю. — Тэхён… Тэхён тяжело вздохнул, перехватил у Субина ключи и, поморщившись от смеси запахов и феромонов, первым двинулся в сторону выхода на парковку. — Набери, как будешь дома, — бросил он на прощание Бомгю. Субин даже не повернул голову. Он старался удерживать себя в сознании, сконцентрировав взгляд на панели передач в машине. Субин не помнил, как попрощался с Тэхёном, и как добрался до двери квартиры, которую он снимал с Ёнджуном с того момента, как официально был зачислен в университет. Он слышал запах Ёнджуна, находясь в коридоре. Пальцы дрожали, пока Субин вводил пароль от электронного замка. В небольшой квартире царил полумрак. Воздух загустел и пропитался ароматом текущего омеги. Как только дверь за спиной Субина закрылась, мир за пределами квартиры перестал существовать. — Ёнджун, — позвал Субин. Он разулся на автомате и двинулся вглубь квартиры, не включая свет. Его вёл шлейф, невидимый и осязаемый — так пахли мечты Субина о далеком будущем, в котором этот запах передастся его… их щенкам. Запах Ёнджуна. У Субина зачесались клыки, а член натянул тонкую ткань спортивных шорт. Он замер напротив приоткрытой двери в спальню и толкнул её, задержав дыхание. Ёнджун лежал в постели, под ним и вокруг него была разбросана одежда, которую Субин складывал в стирку последнюю неделю. На Ёнджуне была толстовка Субина, в которой он пропотел в тренажерном зале два дня назад, когда они с Каем решили сначала сделать упор на руки, а потом проторчали на беговой дорожке ещё полтора часа. Тогда Субин не придал значения приливу энергии. Ёнджун натянул на голову капюшон и тихо поскуливал. Он прижимал к лицу футболку Субина одной рукой, а второй что-то делал со своим телом под толстовкой, скрывающей бедра. Он сразу среагировал на появление Субина в комнате — в гнезде. Ёнджун не дергался и не боялся, его запах расцвел и стал слаще. Он выгнулся на постели, откинул с лица капюшон, и Субин замер, пораженный красотой золотистого сияния его глаз. Омега. — Ты так и будешь там стоять? Ёнджун вытащил из-под себя руку, блестящую от смазки, и поманил Субина к себе указательным пальцем. Субин забрался к нему в постель, сдвинул в сторону свою грязную одежду и улыбнулся, хотя Ёнджун недовольно засопел: — Не порть моё гнездо, глупый альфа. — Мне можно присоединиться? Они давно прошли этап ухаживаний, заигрываний и флирта, но это был первый раз в жизни Субина, когда он собирался провести гон со своим парнем, у которого только что началась течка. С парнем, в которого он был влюблен со средней школы. — Конечно, — Ёнджун приподнялся на локтях и чуть развел в стороны колени, приглашая. Субин не переоделся с тренировки, не принял душ, от него наверняка ужасно пахло потом, возбуждением, феромонами и пылью, но Ёнджун сделал глубокий вдох, застонал и со всхлипом зарылся носом в шею Субина, оттянув в сторону воротник футболки. Он начал вылизывать набухшую пахучую железу, слегка покусывая её зубами, и призывно терся о низ живота Субина. На нём не было нижнего белья, только задравшаяся толстовка, принадлежащая Субину. Ёнджун так отчаянно стремился воссоздать присутствие Субина, взяв в гнездо только его одежду. Жидкое золото сияло, обволакивая радужку по краям. Субин потянулся руками к толстовке, намереваясь снять её. Ёнджун послушно поднял руки, выскальзывая из одежды. Его нежная кожа покраснела от внутреннего жара, аккуратный член прижимался к животу. Субин взял его в ладонь, сжал пальцы, и Ёнджун подкинул бедра вверх, цепляясь за плечо Субина. Он начал стягивать с Субина влажную футболку, потянул вниз резинку шорт, а Субин только мешался и не мог оторвать от него рук, чтобы нормально раздеться. Он повалил Ёнджуна в кучу своей одежды, перевернул на живот и вздернул его на колени как представлял в своих мокрых снах. Ёнджун обернулся через плечо, недовольно сверкнул глазами. Субин не ответил. Он наклонился, вжимаясь лицом между ягодиц Ёнджуна. Обхватив ладонями половинки, он раздвинул их и собрал языком вязкую смазку. — Ты трогал себя, пока меня не было рядом, — слова отдались глухим собственническим рыком в грудной клетке. Ёнджун застонал и дернулся, и Субину пришлось придержать его, присасываясь ртом к сжимающейся от предвкушения дырочке. — Я думал о тебе, альфа. Субин зарычал, мазнув клыками по бедру Ёнджуна. Он резко выпрямился, накрыл тело Ёнджуна своим и с легкостью вставил член, одним толчком врываясь в тугое обволакивающее тепло. В обычное время Субин бы потратил гораздо больше времени на уговоры и подготовку. У него был огромный член даже по меркам альф, и с узлом он становился еще больше. Субин не спаривался со своими бывшими в гон, справляясь кулаком и игрушками. Он опасался, что его узел может причинить реальный вред даже с тщательной подготовкой. Он не мог контролировать своего внутреннего альфу в этом состоянии, и всё, чего хотелось Субину во все предыдущие разы, в не зависимости от того, с кем он встречался — это засунуть член поглубже в Ёнджуна, наполнить его, чтобы живот его хёна вздулся от обилия спермы, и Ёнджун лежал под ним мягкий, податливый, сытый, пока узел крепко удерживал их вместе. На плече Ёнджуна останется кровавый собственнический след от метки. Субин заявит на него права, сделает своим. Ёнджун будет принадлежать ему. Субин так отчаянно хотел, чтобы запах Ёнджуна начал постепенно меняться.  Когда к сладкому молочному шоколаду добавится его собственный аромат мяты — это будет означать, что у них получилось, и Ёнджун носит в себе их щенка. От этой мысли клыки Субина зачесались, и он с трудом подавил животное желание вцепиться зубами в шею Ёнджуна, чтобы навсегда пометить его. Он не помнил, почему не должен был делать этого сейчас. — Хён, — заскулил Субин, прижимаясь лбом к плечу Ёнджуна. Наверняка он звучал жалко и плаксиво, но он так хотел Ёнджуна, так любил его, что никаких слов в мире не хватило бы, чтобы описать чувства, переполнявшие Субина. На гладкой, покрасневшей от жара коже Ёнджуна должна появиться его метка. Ёнджун принадлежит ему. Нужно заявить на него права. Нужно сделать его своим, пока никто не отобрал его. Нужно выпустить клыки и сомкнуть челюсти. Это их омега. Альфа внутри Субина заревел, готовый броситься вперед. — Субин-а, — мягко отозвался Ёнджун, оборачиваясь. Субина словно окатило холодной водой, и морок мгновенно развеялся. Инстинкты всё же уступали чувствам, а главным приоритетом Субина всегда был Ёнджун. — Я так хочу тебя пометить, — забормотал Субин. — Хочу оставить в тебе своих щенков. Хочу, чтобы ты был моим… я так хочу тебя, хён. Я с ума схожу от того, как сильно люблю тебя… С каждым слово Субин проталкивался глубже, а затем выскальзывал наружу и повторял заново, врываясь в Ёнджуна с новой силой. Ёнджун выгнулся и громко застонал, прижимая к лицу одну из футболок Субина. Смазка хлюпала при шлепках. Узел начал формироваться почти сразу же, цепляясь за край каждый раз, когда Субин выскальзывал и врывался вновь. Ёнджун дрожал и подмахивал, пока у него не подкосились колени, и тогда он упал на грудь, выпятив задницу, и начал сжиматься, сопротивляясь и не выпуская Субина из себя: — Пожалуйста, останься внутри, — он звучал так отчаянно, обернувшись и посмотрев на Субина через плечо. Субину не хотелось останавливаться. Ёнджун так хорошо принимал его, обилие смазки сильно облегчало скольжение, а податливая и растянутая дырочка была готова вместить узел. Субин никогда не пробовал сцепку со своими предыдущими партнерами, но он хотел дать Ёнджуну всё. То, что их желания совпадали, в очередной раз доказывало, насколько сильно они подходили друг другу. Субин знал, что не причинит вреда Ёнджуну, как и знал, что Ёнджун выдержит давление и размер его узла. Ёнджун лежал на боку, Субин устроился позади него, легонько поглаживая раздувшийся от обилия спермы живот, пока узел крепко удерживал их вместе. Возбуждение отступило, подарив телам время на передышку. — Это правда? — вдруг спросил Ёнджун. — О чём ты? — не понял Субин. — То, что ты говорил про метку и щенков —  правда? Субин выпалил это в порыве страсти, утратив рассудок и связь с реальностью. Конечно, он безумно этого хотел, но они оба были слишком молоды, чтобы заглядывать сильно вперед. — Любой бы захотел оставить на тебе метку, хён. Ты слишком красивый. На щеках Ёнджуна запылал румянец, и это был не лихорадочный жар течки. Он смутился. — Меня не интересуют другие, Субин. Я спрашиваю тебя. Ты в самом деле этого хочешь? Узел Субина был внутри Ёнджуна. Возможно, и его щенок уже находился там. Они потратили десять лет на дружбу, хотя всё, чего Субин желал — это заявить права на Ёнджуна с того дня, как тот представился как омега. — Да, — ответил Субин, удивляясь собственной храбрости. — Тогда сделай это, — Ёнджун прильнул спиной к груди Субина и прикрыл глаза, покорно подставляя шею для укуса. — Потому что я тоже хочу этого, альфа. И Субин подчинился.