Свобода от жизни

      Пустота. Одиночество. После столетий вместе.       Адам мёртв. Его голос исчез.       Больно. Не физически. Внутри. Жжёт горечь потери. Друг. Единственный. Слабое место.       И Михаил мёртв. Почти. Не личность. Больше нет. Функция. Механизм из плоти и крови. Марионетка на ниточках.       То, что он прозрел, ничего не меняет. Нити в руках кукловода. Не вырваться.       Послушный папин сынок. Кажется, так говорил Люцифер. Он прав. Его брат прав. Разглядел маску отца.       Михаил теперь тоже. Но что с того? Прозрение не изменило ничего.       Для Бога они не дети. Игрушки. Которые ломаются. Которые можно выбросить. Или починить.       Не оживить. Починить.       Свобода воли — иллюзия. Творец крепко держит нити. Не оборвать.       Желания игрушки ничего не меняют. Он должен подчиняться. Должен принести информацию. Должен расставить пешки на доске.       И Михаил подчиняется. Не может не подчиниться. Пусть сердце сжимается от бессилия. И ненависти к себе.       Он смотрит на брата. И знает: тот тоже игрушка. Любимая папина игрушка. Сломанная. Починённая.       Их обоих держат за ниточки. И спектакль начинается.       Сталь холодит пальцы. А кровь — горяча. Старый приказ исполнен. Брат убил брата.       Теперь Люцифер свободен.       Михаил хочет так же. Завидует брату. Жаждет лишиться нитей. Пусть это значит умереть.       Он ненавидит Отца. Но подчинён его воле. Изображает любовь. Верность. Но ненавидит. Его. И себя.       За брата. За братьев. Небеса пусты. Покинуты. Он любил каждого. И каждый пал ради жестокой забавы.       Отец знает. Чувства Михаила — забавa для него.       Но марионетка больше не нужна. Его не отпустят. И Михаил рад.       Он знает, чем всё закончится. Но поощряет эго Творца. Умоляет. Если он будет сопротивляться — станет интересен.       Он покорен.       Благодать горит. Смерть — это больно. Но теперь Михаил свободен.       Его книга жизни закончена.