Окна, маски и круассаны

– Вот откроешь сейчас окно и напускаешь нам вирусов всяких. – И что мне теперь, вообще не проветривать что-ли? – Олежа возмущённо боролся с ручкой окна, не менее возмущённо поглядывая на Антона, наблюдающего за этим действом с кровати. Чёрт бы побрал его дорогущие новомодные оконные системы, которые открывались, судя по всему, только с помощью специального заклинания, не иначе… – Врачи вот, между прочим, наоборот проветривать почаще сейчас рекомендуют! Окно наконец поддаётся и Олежа впускает в спальню свежий апрельский воздух. Карантин продолжается уже месяц, и ровно столько же они заперты вдвоём в Антоновой квартире. И вышло это совершенно нелепо: двадцать девятого они оба забегались с очередным Дипломаторским митингом, вернулись в эту злосчастную квартиру поздно ночью и от усталости просто свалились спать. А на следующее утро, когда пошли в ближайшую Пятёрочку за едой для завтрака, заплатили по полторы тысячи каждый, потому что «Молодые люди, а чего это мы режим самоизоляции нарушаем?» от пары мужчин в форме звучало крайне беспрекословно. Как оказалось, за ту ночь, пока они чудесно отдыхали, успел начаться карантин, режим самоизоляции, штрафы за их нарушение, патрули полиции, дистанционное обучение, выселение из общаги и бог знает что ещё, дальше было коллективно решено не выяснять. – Да врачи много чего рекомендуют...вот, слышал, целоваться меньше, например! – Звёздочкин, от безделья читавший в кровати, утягивает Олежу, которому вдруг совершенно необходимо стало промозглым весенним утром открыть окно, а не продолжать бездельничать вместе с ним, обратно к себе в объятия. Он глядит недолго в искрящиеся задором глаза, и, не сдержавшись, в порыве нежности оставляет на бледном лбу почти невесомый поцелуй. – Вообще-то, в лоб только покойников целуют. – Понятно, значит надо было не тебя целовать, – Олежа удивлённо округляет глаза, – а твоё чувство романтики. Ему уже явно конец. По комнате льётся чарующий перезвон беззаботного смеха: Душнов разворачивается и, беря родное лицо в свои руки, целует в ответ – сначала тоже в лоб, чтобы в каком-то смысле сравнять счёт нежностей, а потом уже в губы – от себя лично. – Когда видео снимать будем, романтик? Два дня уже собираемся. – Я прямо чувствую, как ты без слов предлагаешь снять сейчас. – читает почти и не скрытый намёк Звёздочкин. – Правильно чувствуешь, тащи помаду. *** Антон понимает, что как-то подозрительно быстро отвык от Дипломаторского костюма только тогда, когда уже сидит на фоне повешенной на стену шторы под прицелом камеры Олежиного телефона и его же взгляда. – Ты текст-то хоть учил? – Ну, я читал… – оправдывается Звёздочкин, прямо как когда-то на литературе в пятом классе, придирчиво разглядывая нарисованную чуткими руками маску в небольшом карманном зеркальце. Пока Душнов возится с ракурсом и фиксацией камеры, ему вдруг кажется, что маска внизу вышла немного неровно. Не то чтобы он не доверяет своему любимому мастеру-гримёру, но всё же решает немного подправить – чуть слюнявит палец и аккуратно подтирает несчастный край помадного шедевра. И ошибку свою он осознаёт тут же, но спрятать уже не успевает. Олежа как чувствует – поднимает на него взгляд и вздыхает так тяжело, что Антон даже съёживается немного: – ...Тебе что каждый второй плакат на улице пишет? – “Давайте поговорим”? – пытается отшутиться Олежино горе с напрочь смазанной на пол-лица маской, но отшутиться не выходит – парень в ответ только закатывает глаза. – …А если серьёзно? – Не знаю, я там уже неделю не был. – Тебе везде пишут “Не трогай лицо!”, а ты что делаешь? – Душнов пытается делать вид, что злится, но на самом деле едва сдерживает улыбку и смотрит на своего героя с невозможным количеством теплоты во взгляде. Тот похож на потерянного котёнка – сидит также, с ничего не понимающим лицом, и выглядит не менее мило. *** Отшутиться у Антона и в правду не выходит, зато выходит откупиться – он заказывает любимые Олежины сладости ещё до начала съёмок, и забирает у курьера их сразу после. Точнее, почти забирает, планирует забрать, а потом в последний момент понимает, что сюрприза не получится – ну, разве что для курьера, если Звёздочкин вот прямо сейчас пойдёт забирать заказ. Фирменная Дипломаторская алая маска, выровненная по итогу влажными салфетками, всё ещё на нём, как и костюм, и мужчина даже на секунду представляет себе как будет выглядеть лицо какого-нибудь несчастного паренька, если он и в правду сейчас плюнет на всё и откроет дверь – картинка в голове выходит забавная, но мысль о том, что план «откупиться» тогда провалится даже не успев начаться перевешивает мысль о сюрпризе. Приходится раскрыть свой план и попросить Душнова забрать заказ, а затем, параллельно с «извинения приняты» и душевным смехом, слушать список покупок. Заказывать продукты до сих пор непривычно – доставкой еды Антон пользовался и раньше, с ней никаких проблем не возникло. Проблемы возникли с Олежиной тягой к здоровому питанию – «Тош, ну я же умею готовить нормальную еду, закажи продуктов лучше!». Пришлось освоить Самокат и Лавку, потому что да, готовил Олежа и в правду чудесно, ни в какое сравнение доставочная еда с его домашней не шла. Звёздочкин пусть и выступал против взяток, но вкусная домашняя готовка подкупила даже его. – Видео на полторы минуты вышло. Нормально? – на небольшой, светлой кухне пахнет мятой, зелёным чаем, круассанами со сгущёнкой и почти готовой, свежей Карбонарой. Ноутбук проливает на стены свой нежный свет. За окнами понемногу начинает заниматься поздний, уже почти совсем летний закат. – Нормально. Как раз все успеют посмотреть до того, как нас забанят. – Очень смешно. – Душнов ставит видео на рендер и возвращается к плите, помешать макароны, пока они не успели слипнуться. Звёздочкин следит за ним взглядом и мысленно строит в голове список всего, что ещё нужно будет сделать. Сам же немного удивляется и улыбается внезапно возникшему там пункту «Предложить Олеже нормально переехать» – всё-таки правду говорят, любовь вещь забавная. – Крайне.