7 minutes in heaven

Первый день для потенциальных кандидатов на гражданство в Пограничье подошёл к концу. Игроки команды Банды нашли для себя пристанище в туннеле метро. Они развели костёр, обрабатывали появившиеся раны, делились своими историями и просто переживаниями. Сунато стоял далеко в тени. Обрывки разговоров еле долетали до него, но от того и лучше. Он никогда не хотел привязываться к своим игрокам, да и не  в его характере подобные сантименты. По своей сути это сборище даже не представляло для Сунато ничего интересного, разве что... Да, Рёхей был единственным интересным экземпляром, на которого Банде было интересно смотреть. Было интересно предугадывать его шаги и действия. Было интересно, примет ли он гражданство, когда встанет перед выбором. Арису выглядел измотанным, и это бросалось в глаза. Каждое действие, даже простой разговор с новыми товарищами по команде давался ему с трудом. Но именно так и должно было быть. В этом и крылся глобальный план Банды: заставить Арису самому захотеть стать гражданином. Построить новый мир вместе с Сунато. Пока местный барыга рассказывал чудесную историю, как и почему он стал таким, Рёхей задремал, а за ним начали отходить ко сну и другие. Сунато простоял в тени почти час, прислушиваясь к ветру, что шевелил пепел у потухшего костра. Он наблюдал за спящими. Взгляд то и дело цеплялся за наркомана, вчерашнего школьника или пару девиц, но неизбежно возвращался к нему. К Арису Рёхею. Странно, но Банда до сих пор не мог объяснить даже себе это жгучее желание завладеть им как согражданином. Черты лица Рёхея, смягчённые сном, казались почти беззащитными. Но Сунато знал: стоит ему появиться в поле зрения, и эта беззащитность укроется стальной бронёй, мгновенно обрастя острыми шипами. И всё же он сделал шаг. Ещё один. Замер у потухшего костра и тихо опустился на корточки. Холодное удовлетворение медленно подкатывало к горлу. Сталь бритвы в кармане холодила кожу сквозь ткань, даря Банде желанный контраст ощущений. Пальцы Сунато осторожно скользнули в сальные чёрные волосы спящего Рёхея. Медленно и аккуратно. Он отчаянно старался не разбудить "врага", но это не удалось. Глаза Арису распахнулись, и на Сунато уставился щенячий взгляд. – Т… Арису приоткрыл рот, а Банда моментально приложил ладонь к губам парня. Он тут же кивнул в сторону, после чего встал и протянул руку лежащему. К его удивлению, Рёхей принял руку и встал, последовав за Сунато, подальше от спящих. – Кто ты такой? – голос Рёхея эхом пронёсся по туннелю без лишних предисловий или прелюдий. – Джокер? – Я игрок, – Сунато развернулся. Запрятав руки в карманы, он осмотрел парня перед собой.  Рёхей ничуть не постарел. Возможно, в глазах прибавилось усталости, но в целом… Сколько для него прошло? Четыре года? А для Банды? – Был игроком, если быть точнее. Пострадал точно так же от метеорита. Вот только ты решил покинуть этот славный мир, а я решил остаться. – И? – И? – по лицу Сунато проехалась ухмылка. – Я тебе зачем? – взгляд Арису был наполнен злобой с толикой непонимания. – Ты интересный, – Банда вновь развернулся спиной, не боясь удара, и пошёл дальше, зазывая за собой гостя Пограничья. – Знаешь, наша часть мира пустовала около двух людских лет. Канто был на реконструкции. Но как только районы открылись, народ повалил: толпы, аварии, инциденты... –  Я не попадал в аварию. Ты сам пригласил меня сюда. –  Все эти игроки… Они скучные, – Сунато целенаправленно игнорировал словно собеседника. –  Прыгают словно фигурки по игровому полю,  а после у финальной карты решают на камень-ножницы-бумага, кто пойдёт вызволять их из этого страшного мира. Ты отличался. Единственный выделялся из всех приходивших игроков. – Подожди… – судя по затихшим шагам, Арису остановился. – У финальной карты? Но при этом ты жив? У меня не сходится картина. – Я давно заслужил доверие этого мира, – Банда повернулся и осмотрел Рёхея, который в действительности начал пересчитывать что-то на пальцах в попытках сложить пазл. – Он перестал причислять меня к картам высшего ранга после двух или трёх полностью истреблённых волн игроков. – Хочешь сказать, что ты один… Всех? – Я не один, у меня есть партнёр. Вместе мы провели здесь десятилетия. – Десятилетия? – Рёхей замер. – Время здесь странная штука. Иногда тянется как чёртова паутина, а иногда сгорает как бумага в урне. Всё это относительно, – Банда вздохнул и остановился. – Ты вернулся. После всех своих громких слов в гостях у Червонной Королевы ты вернулся. – Ты похитил мою жену, не оставил мне выбора, – Арису обошёл Сунато и, встав напротив, посмотрел в его глаза. – Я бы ни за что не вернулся сюда. – Твоя жена пришла сюда добровольно, – Банда пожал плечами. – Хочешь верь, хочешь нет, но она добровольно переступила порог Пограничья вслед за Рюдзи. Сунато заметил, как эмоции на лице Рёхея начали мешаться. Гнев, непонимание, ревность – всё это сменялось за секунду. – Упс, – Банд сжал губы и пошёл дальше, – но, если что,  я ничего тебе не говорил. Когда Рёхей пришёл в себя, Сунато уже выбрался из туннеля через разрушенную временем дыру в стене. Спрыгнув с небольшой высоты, он ждал гостя, готовый помочь. Шаги послышались через пару минут. Арису выглянул, отыскал глазами спутника и тяжело вздохнул. – Так чего ты хочешь от меня? – Одну игру. Всего одну игру, – Сунато протянлу руку наверх. – И ты отпустишь нас с Усаги? – Арису неуверенно коснулся принимающей ладони. – Отпущу, – с этими словами Банда сжал свою руку и руку Рёхея в ней, после хрипло усмехнувшись. Следующий квартал они шли в молчании, словно заключив перемирие. Тишина позволила Сунато заметить детали. Хоть Арису и старался держаться уверенно, большими пальцами он теребил заусенцы на указательных, раздирая ранки. Тревожился ли он из-за игры один на один с Бандой? Или из-за жены? – Это слегка нечестно, – донеслось со стороны Рёхея, как только перед ними показалась табличка, символизирующая арену игры. – Ты знаешь, в чём суть игры. Если неглуп, а я предполагаю, что это так, то уже продумал стратегию. – Стой-стой, – Банда усмехнулся и остановился у таблички. – Я понятия не имею, что это за игра. Сэтагая – территория моего партнёра. Именно он придумывал игры и распределял их для своих игроков. Так что… Можно сказать, мы слегка облегчим задачу твоей жене, убрав с её игрового поля одну игру. – И всё же. Зачем тебе это? – Хочу сыграть. С тобой. Я ведь говорил. Сунато улыбнулся и, не дождавшись ответа, переступил лазерную сетку, присвоив себе метку игрока. Он не обманывал Рёхея. Знал, что решится на игру с победителем Метеоритного тура игр. Знал, и именно по этой причине не спрашивал у Ябы план действий для его группы. Арису, на удивление, не раздумывал и прошёл на арену следом за Сунато. – Регистрация завершена, – произнёс роботизированный голос, слегка озадачив обоих. Темнота вспыхнула холодным светом. Сунато зажмурился, а когда глаза привыкли, осмотрелся. Он ожидал простора из-за размеров здания, но перед ними осветилась тесная коморка с небольшим столиком в центре. – Возвращаемся к истокам, да? – спросил Банда, подойдя к этому столу и взяв в руки один из лежавших на нём телефонов. – Хочешь сказать, привёл меня сюда, не зная о том, что игра для двоих? – Арису последовал примеру соперника. – Нет. Единственное, что я знал, так это то, что Яба подготовил какую-то из игр для Юдзухи и Рюдзи для их сближения, – Банда осёкся, наблюдая за тем, как кожа на лице Арису слегка покраснела, – но на этом всё. Ищи везде плюсы, они точно минуют этот этап в своих отношениях. «Игра: Семь минут в Раю. Сложность игры: Джокер. Количество игроков: два». На экранах смартфонов карта Джокера    сменилась иконками с фотографиями Рёхея и Сунато, под ними располагались нули. «Правила игры: пройдите 7 раундов по 7 минут. В каждой комнате на столе лежат карты с заданиями. Выберите одну, выполните задание за отведённое время. Пройдите раунды с положительным балансом и завершите игру». Свет погас, дверь впереди открылась. Игроки, не сговариваясь, двинулись на единственный источник света. – Семь минут в раю – это разве не американская игра с подростковых вечеринок? – спросил Арису, перешагнув порог новой комнаты. – Ага, –  Сунато без раздумий вытянул первую карту, на которую упал его взгляд. – И вы планировали заставить Усаги играть в это? С Рюдзи? – отчего-то реакции Рёхея на малейшее упоминание участника команды его жены казались Сунато чрезмерными. И он до конца не понимал, почему. – Я ничего не планировал, – Банда пожал плечами и принялся изучать содержимое своей карточки, пока его соперник определялся с карточкой для себя. – Хах, – резко сорвалось с уст Сунато, когда он прочёл всё. «Расскажите о своих родителях. Второй игрок нажмёт "Правда" или "Ложь" по завершении рассказа. Если поверит получите один балл. Нет – счёт не меняется. Запрещено сообщать об условиях победы». – Что-то смешное? – Арису убрал свою карту в карман рубашки. – Скорее то, чего я хотел меньше всего. Банда посмотрел на таймер, запустивший обратный отсчёт, а после перевёл взгляд на Рёхея. Попалось ли ему тоже что-то, во что в конечном итоге должен был поверит Сунато? Пока что Банда не знал, но уловил, насколько Арису некомфортно. После чтения информации на карточке вся его пассивная и вербальная агрессия испарились, он стал немного зажат. – Кто начнёт? – Банда нащупал стену, опёрся на неё и сел на пол, не сводя глаз с оппонента. – Уступлю жителю Пограничья, – Рёхей последовал примеру соперника, сев напротив. – У меня задание простое. Рассказать о своих родителях, но, – Сунато подкусил губу, – я не думаю, что помню их в нужной для этого степени. – Ты рано их потерял или типа того? – Отца – да. Всё, что я знаю о нём, так это то, что он был алкоголиком, избивавшим меня и мать. Подох как псина от цирроза печени. – А мать? – А мать… Нужно ли быть искренним? Расскажи Сунато всё так, как есть, не будет ли это звучать как слёзовыжималка, в правдивости которой он пытается убедить второго игрока? – Мать после смерти отца закрылась. Ей стало всё равно на меня. Воспитывали меня соседки, а когда я прибегал к маме со своими достижениями, она продолжала смотреть в то чёртово окно, словно меня не существовало. Когда мне было 17, я проснулся одним днём, вышел из комнаты, а она висела… Над своим грёбанным столиком прямо напротив выхода из моей комнаты. Забавно, что тогда она впервые за много лет смотрела на меня. Банда сковырнул заусенец на правой руке, тяжело вздохнул и, услышав звук уведомления со стороны мобильного Арису, поднял голову. По сути, сейчас судьба Сунато в руках Рёхея. Он может догадаться, что правда или ложь влияют на итоговое количество очков у его оппонента. Может догадаться и сразу же пойти по дорожке мести. – Отец – алкоголик, мать – отсутствующий родитель. Звучит как начало тру крайма про детство серийного убийцы. Сунато проморгался, глядя на Рёхея. – Я должен понять, правду ты мне сказал или солгал, да? – вдогонку проронил Арису, метая палец между двумя кнопками на экране смартфона. – Да, – Сунато буквально прожигал взглядом палец оппонента. Арису ещё около двух подотчётных минут молча сидел и пытался выбрать, словно взвешивая каждую произнесённую Сунато букву. В какой-то момент его палец, наконец, сдвинулся с места и надавил на верхнюю часть экрана. Помещение, в котором они находились, тут же осветилось зелёным светом. «Можете пройти в следующую комнату». Банда бегло проверил экран своего смартфона и, увидев один присужденный балл, вопросительно посмотрел на Рёхея. – Что за задание у тебя было? – Правильно понять, лжешь ты или нет, – Арису пожал плечами и, поднявшись, прошёл в следующую зону. То есть их задания могут быть связаны? Сунато прошёл следом за Рёхеем и замер, сердце на миг сжалось от неожиданного давления стен. Пространство казалось обманчиво просторным, бесшовные белые стены уходили в бесконечность. Но комната была уже предыдущей, с еле заметными серыми полосами на полу, сливающимися в сетку из трёх клеток в длину и ширину. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным напряжением, как перед грозой. «За семь минут достигните противоположного конца, наступая на клетки и выполняя задания. За каждую пройденную клетку присуждается один балл». – Звучит просто, – резко осёкся Арису. – Просто идём вперёд? – Да, логично. Сунато и Рёхей одновременно сделали шаг вперёд. Смарфоны парней загорелись и привлекли внимание владельцев. Банда поднял свой на уровень глаз и прочёл пришедший вопрос. – Каждый из вас должен поделиться самым тяжёлым воспоминанием из своей жизни, которое до сих пор влияет на вас. Если оба расскажут искренне, клетка активируется, и вы сможете сделать шаг вперёд. Если кто-то солжёт, клетка впереди останется заблокированной на 60 секунд. Сунато прочитал задание и моментально посмотрел на Рёхея. – Откуда игра знает, когда мы лжём, а когда говорим правду? – голос Арису сорвался на хриплый шёпот, в нём сквозила тревога, почти страх. – Твоё сознание неразрывно связано с этим миром. Ты можешь утаить что-то от меня, но от Джокера ничего не скроешь. Возможно, он знает тебя лучше отца, матери, да даже самого себя. – Он уже копался в твоих мозгах, да? –  в голосе Арису послышалась лёгкая грусть. – Да. И не один раз, – Сунато вздохнул, посмотрев на таявшее время таймера. – Моё самое тяжёлое воспоминание о том, когда я остался один, как бы странно это ни звучало. Я привык просыпаться, выходить и видеть мать. Привык, что прихожу со школы и вижу мать. Иду спать – вижу мать. Было не так больно увидеть её в петле, но вот проснуться на утро и выйти  в пустой мир... Странно. – Моё тоже про маму. Она умерла, а я развалился. Недели, месяцы... Я не ел, не спал, просто лежал. Мир потерял краски, всё казалось серым болотом. До сих пор, когда думаю об этом, эта пустота возвращается и душит. Клетки под ногами парней мгновенно озарились зелёным. А под фотографиями прибавился бал. Облегчение прокатилось волной. Они прошли, но не была ли цена слишком высокой? Вот так просто обнажить свои кровоточащие раны перед друг другом. – Просто идём дальше? – неуверенно спросил Рёхей. – Думаешь, просто пройти три клетки? Слишком легко. – Но это и не целая игра, а лишь её часть. Сунато кивнул и сделал шаг вперёд. «Ниже три кнопки: красная, синяя и зелёная. Выберите одну и нажмите одновременно. Если выбор не совпадёт, клетка впереди заблокируется на 30 секунд. Обсудите свой выбор, не называя цвет». Парни переглянулись. Банда уловил взгляд Рёхея, который упал на его пиджак. – Да. Это всё, что успел сказать Сунато, прежде чем их пальцы одновременно коснулись синих квадратов, а к очкам прибавился один балл.  Схема движения стала понятна ещё одну клетку назад, поэтому парни, не сговариваясь, сделали шаг вперёд. «Посмотрите друг другу в глаза и в течение 30 секунд расскажите, что вы чувствуете, находясь в этой игре и как присутствие другого влияет на вас. Если вы отведёте взгляд или замолчите, клетка выдаст штраф в виде потери 1 балла». Банда быстро посмотрел на таймер и, убедившись, что у них достаточно времени, перевёл взгляд на Рёхея. Он, в свою очередь, молча посмотрел на Сунато своим привычным щенячьим взглядом. Лицо Рёхея не выдавало никаких эмоций. И даже поиск какого-то ответа ушёл на какой-то дальний план. Словно всё для него перестало иметь значение. – Я чувствую приятно покалывающий холод где-то внутри, – Сунато обвёл пальцами свою грудь, продолжая смотреть на соигрока, не сводя с него взгляд. – Я чувствую раздражение и лёгкую ненависть по отношению к тебе. Но на этом всё. Тридцать секунд прошли быстро. Позволив игрокам двинуться дальше. – Ненависть, значит? – спросил Сунато, зайдя в следующую комнату. – Да, – Арису был краток. Они осмотрели комнату, которая в этот раз стала ещё уже, и лёгкая неприязнь сжала грудь, словно стены медленно надвигались, заставляя сердца биться чаще. Подходя к столу с карточками, парням пришлось немного потесниться, проходя чуть по диагонали, и в этом тесном манёвре сквозило неловкое напряжение, как будто воздух густел от невысказанных страхов. Банда уступил право выбора, оставив себе вторую карту. Подняв её, он тут же принялся читать задание. – Перед вами стоит выбор. «Жертва» или «Эгоизм». Выбрав «Жертву», вы лишаетесь важного для себя воспоминания, при возвращении в реальный мир вы также забудете об этом. Выбрав «Эгоизм», вы сохраните все свои воспоминания при себе. Выбрать «Эгоизм» можно только при условии, что второй игрок выбрал карту «Жертва». Раскрывать описание потерянного воспоминание разрешено. Раскрывать условия победы запрещено.  Голос проговорил условия раунду, запустив отсчёт для таймера, и Сунато перевернул свою карту. «Вы лишитесь воспоминания о дне в своей жизни, когда вы испытали наслаждение, которого больше не испытывали никогда. Вы получите балл при условии, если выберете «Эгоизм». Банда свёл брови к переносице в отчаянной попытке вспомнить, чего такого он может лишиться. Первым на ум пришёл момент с принятием гражданства в Пограничье, а после до него дошло с болезненной ясностью. Конечно же, это был момент, когда под ним лежала первая жертва из четырёх. Первый момент, когда он отнял жизнь человека и, наконец, вдохнул её в себя с эйфорией. Первый момент, когда он отчётливо ощутил грань между последним ударом сердца и погружением в пустоту для убиенного. Именно тогда он зажил по-настоящему, именно тогда понял, что существует не зря, и это озарение пульсировало в венах как запретный огонь. И этого он должен был лишиться? Сердце сжалось от ярости и ужаса. – Что у тебя? – донеслось от Арису. – А у тебя? – Первая влюблённость. – Это ведь не так страшно, да? – Сунато метнул взгляд на Арису, вот только его лицо уже было ответом на заданный вопрос. – Ты до своей жены из дома вообще не выходил? – Не то чтобы меня интересовали отношения, понимаешь, – Рёхей замялся, начал, нетипично для него, перебирать в руках карту. – Выбери Жертву. – Нет. С чего? – Сунато размял шею, а после сделал небольшой выпад вперёд, положив локоть на стол и подперев рукой голову. – Что тебе стоит? – Да ничего, я просто не хочу стирать своё воспоминание. – Ты понимаешь, что если моё воспоминание о встрече с Усаги сотрётся, не факт, что я вспомню её, когда увижу и не факт… – Что влюбишься в  неё снова, – Банда пожал плечами. – Не пойми меня неправильно, но если ты не можешь влюбиться в свою женщину снова, то грош – цена всем твоим словам о любви к ней. – Банда, – Рёхей отпустил руки и посмотрел на Сунато своим щенячьим взглядом. – Прошу тебя. Они смотрели друг на друга молча около минуты. Рёхей пытался продавить Сунато своим взглядом, а тот в свою очередь пытался взвесить все «за» и «против» для себя. Если Банда в действительности уступит Арису, что тогда? Минус балл, большая вероятность проигрыша в этой игре. А если лишится своего воспоминания? Будет ли он также счастлив в Пограничье, утратив свою истинную суть? Сунато отвёл взгляд, чувствуя, как внутри него закипает раздражение. Он не любил, когда его загоняли в угол, особенно таким взглядом, каким сейчас смотрел Рёхей – полным надежды, но с ноткой отчаяния. Это был тот самый взгляд, который заставлял людей делать глупости, идти против себя. Сунато сжал карту в руке, почти до боли, и выдохнул сквозь зубы. – Ты серьёзно думаешь, что я просто так отдам тебе это? – голос Банды звучал глухо, с едва уловимой дрожью. – Ты даже не знаешь, что у меня на кону. Рёхей наклонился чуть ближе, его глаза всё ещё пытались поймать взгляд Сунато, но тот упорно смотрел в сторону, на белую стену. – Я знаю, что тебе не всё равно.  Вижу – тихо сказал Арису. – Ты можешь строить из себя холодного, но я видел, как ты смотрел на меня, когда я говорил про Усаги. Ты понимаешь, что значит любить кого-то. Иначе бы ты не цеплялся за своё воспоминание так сильно. Сунато фыркнул, но звук вышел скорее горьким, чем насмешливым. Он наконец повернулся к Рёхею, и в его взгляде мелькнула смесь злости и уязвимости. – Любовь? – он почти выплюнул это слово. – Ты думаешь, это про любовь? То, что у меня на карте… это не про какую-то там влюблённость. Это про момент, когда я впервые почувствовал, что живу. По-настоящему. Не просто существую, а живу. И ты хочешь, чтобы я это стёр? Ради тебя? Ради жалких эмоций, что ты питаешь к жёнушке, которую даже не уверен, что полюбишь снова? Смешно. Рёхей замолчал, его лицо дрогнуло. Он опустил взгляд на карту в своих руках, словно надеялся, что она даст ему ответ. Время тикало – таймер на их смартфонах неумолимо отсчитывал секунды. Сунато заметил, что пальцы Арису слегка дрожат, и это вызвало в нём странное чувство. Смесь раздражения и… вины? Нет, он не хотел это признавать. – Я не прошу тебя делать это ради меня, – наконец сказал Рёхей, его голос был тише, но твёрже. – Я прошу ради нас обоих. Если мы не пройдём эту игру, всё, что у нас есть – воспоминания, чувства – всё исчезнет. Ты хочешь рискнуть этим ради одного момента? Сунато стиснул зубы. Слова Арису задели его, хотя он не хотел этого признавать. Он вспомнил тот момент, когда кровь на  его руках медленно капала на бездыханное тело, тишину после последнего удара сердца девушки, странное, почти болезненное чувство силы, которое наполнило его тогда. Это было его, только его. Но теперь перед ним стоял Рёхей, и его взгляд, полный надежды, будто говорил ему что-то, будто пытался в чём-то убедить – А если я выберу «Жертву»? – внезапно спросил Сунато, его голос был почти шёпотом. – Что тогда? Ты ведь тоже можешь выбрать её. И что, мы оба потеряем всё? – Я выберу «Эгоизм», Банда. Я уже решил. Но если и ты выберешь «Эгоизм»… – он замялся, словно не хотел заканчивать фразу. – Тогда я потеряю её. А, может, и ты потеряешь себя. Сунато смотрел на него, и в его голове вихрем кружились мысли. Он не хотел уступать. Не хотел терять тот момент, который сделал его тем, кем он был. Но в то же время что-то в словах Рёхея цепляло его. – Чёрт возьми, Арису, – пробормотал Сунато, опуская голову. Его пальцы разжались, и карта выпала из рук на стол. – Ты хоть понимаешь, как тяжело мне это сделать? Рёхей кивнул, его взгляд смягчился. – Понимаю. Но я верю в тебя. И… я не хочу, чтобы ты остался один в этом месте.  Таймер издал резкий сигнал. Осталось 10 секунд. Сунато поднял взгляд, его лицо было напряжённым, но в нём мелькнула решимость. Он медленно протянул руку к смартфону и нажал на кнопку «Жертва». Его сердце бешено колотилось, но он не смотрел на Рёхея, боясь увидеть в его глазах что-то, что заставит его пожалеть о своём решении. – Твой ход, – хрипло сказал он. Рёхей выдохнул, будто сдерживал дыхание всё это время. Он быстро достал смартфон, тоже выбирая «Жертву». К счёту Банды не прибавилось ничего, что было логично, но счёт Арису... Он также не изменился. Значит, в его задании было выбрать "Жертву" И он просто хотел сохранить память о своей жене? Мерзко.  Дверь, ведущая в следующую комнату, открылась. Сунато, наконец, поднял взгляд, встретившись с глазами Рёхея. Тот улыбнулся – слабо, но искренне.  – Спасибо, – тихо сказал Арису. – Я не забуду этого. Сунато лишь хмыкнул, отворачиваясь, но в его груди что-то шевельнулось. Не то чтобы он стал другим человеком, но впервые за долгое время он почувствовал, что, возможно, в этом безумном мире есть кто-то, кому он не безразличен. И это чувство пугало его больше, чем потеря воспоминания. – Пошли дальше, – буркнул он, делая шаг и переступая порог следующей комнаты. – И не вздумай опять лезть ко мне со своими щенячьими глазами. Рёхей усмехнулся, шагая следом. – Без обещаний. Следующая комната вновь была уже предыдущей, да и в длину меньше. Казалось, что к последней комнате от пространства совсем ничего не останется. И даже интересно, как сюда заехал бы Рюдзи со своей коляской. – Что это? – раздалось от Рёхея. Сунато, обойдя соигрока, увидел на столе всего одну карту и два пограничных игровых браслета, отличающихся от тех, что Банда видел ранее на играх или же в хранилище диллеров. Два браслета были скреплены между собой неким подобием цепи, между звеньев которой извивались провода. – Оно для нас обоих, – протороторил Рёхей, прочитав карточку. – Думаю, ты тоже можешь прочесть. С этими словами парень протянул карту в руки Сунато и принялся рассматривать браслеты. «Наденьте браслеты, плотно зафиксировав их у запястья. Браслеты оснащены датчиками с измерением пульса, поэтому не снимайте их до конца раунда. Ваша задача: синхронизировать частоту сердечных сокращений в течение семи отведённых минут и удерживать их в течение минуты. В случае если вы снимете браслет – будете незамедлительно исключены. В случае проигрыша у игроков будут отняты два очка».  – Думаю, это легко, – Банда посмотрел на таймер, начавший обратный отсчёт, как только браслет на запястье Рёхея защёлкнулся. – В среднем у людей примерно одинаковый пульс. У меня, насколько я помню по профосмотрам, слегка повышен, но, думаю, я смогу… – У меня низкий, – Арису перебил соперника и  сделал шаг навстречу, пока Банда застёгивал свой браслет, слегка оттягивая цепь на себя. – И у Усаги низкий. Если мы возвращаемся к концепции того, что на моём месте должна была быть она, а на твоём Рюдзи… Я просто… Банда метнул взгляд на браслет Рёхея, и увидел, как его значения начали слегка расти после допущенной мысли о жене и пособнике Сунато. Он быстро взял руку оппонента в свою и выставил свой браслет на один уровень с его. Конечно, Рёхей сказал, что его пульс обычно низкий, но настолько, чтобы показывать – два, три, два, один, три? Пульс Сунато был в разы выше, ближе к норме, хотя он до сих пор не знал, в каком статусе его тело находилось в реальном мире. Судя по всему, его жизнь, несмотря на догадки, продолжали искусственно поддерживать, вот только зачем? Ему ведь грозила смертная казнь, так почему за эти четыре года его просто не отключили?    – Как ты попал сюда? – Сунато поднял взгляд на Рёхея. – В Пограничье. – Помогла старая знакомая. – Это понятно, но как она остановила твоё сердце? – Ввела что-то, – лицо Рёхея не выражало никакой обеспокоенности, будто он говорил о чём-то обыденном, а не своей смерти в реальном мире. – Странно, – Сунато ещё раз осмотрел браслет напарника. – Может, дело в том, что там прошли всего пару секунд и то, что она ввела, всё ещё растекается по организму. Банда вздохнул, резко отпустил свою руку по инерции, не учтя, что за ним потянется и рука Арису. Да и сам Арису этого не ожидал. От резкого импульса Рёхей упал, оперевшись руками на грудь Сунато. – Что делать будем? – Арису моментально выпрямился, убрав руки. – Твой слишком высокий для моего. – Можем просто дождаться конца, – Сунато посмотрел на таймер. – Мы не знаем, что нас ждёт дальше. Не знаем, сколько баллов потеряем там. Нужно справиться, понимаешь? – Как мне искусственно замедлить свой пульс до пределов трупа? – Сунато осёкся, увидев замешательство на лице Рёхея. – Брось, ты знаешь, что в коматозе. – Твой пульс, – Арису потянул браслет на себя, тем самым притянув Банду ближе и слегка взбесив его этим. – Это из-за того, что ты всегда на взводе, да? В Пограничье или в реальном мире. Ты всегда ждёшь, что всё пойдёт не так. Сунато резко вскинул голову, его глаза сузились. Он не любил, когда кто-то копался в его голове, особенно Рёхей с его обезоруживающей искренностью. – Малыш, я рад, что у тебя всё вышло с психологическим факультетом, но давай не устраивать здесь сессий. Может, ты мне ещё дыхательные упражнения посоветуешь? – Вообще-то, это отличная идея! Давай попробуем. Если мой пульс низкий, я могу помочь тебе его замедлить. Просто дыши со мной. Арису выставил свободную руку на уровень груди и начал поднимать и отпускать её  в такт со своим дыханием. Сунато закатил глаза, но не отстранился. Таймер показывал 5 минут 42 секунды до конца, и он понимал, что у них нет времени спорить. – Смотри мне в глаза. Вдох на четыре счёта, выдох на шесть.  Банда неохотно подчинился, чувствуя себя нелепо. Он смотрел в глаза Рёхея. Вдох – раз, два, три, четыре. Выдох – раз, два, три, четыре, пять, шесть. Пульс на браслете Сунато начал медленно снижаться, но всё ещё был далёк от значений, которые показывал браслет Рёхея. Арису, заметив это, перехватил и сжал его руку, словно подбадривая. – Ещё немного. Мы справимся. Вместе.  Банда не ответил, но его пальцы чуть сильнее сжали руку Рёхея. Последняя минута началась, и их пульсы наконец синхронизировались. Секунды сливались в десятки, и, наверное, они не заметили бы завершения раунда, если бы не открывшаяся дверь и уведомление на смартфонах. Браслеты щёлкнули, освободив игроков. Сунато тут же покачал головой и без лишних слов прошёл в открывшуюся дверь. – В этом раунде игрокам необходимо угадать, относятся ли предложенные факты ко второму игроку или же нет. За каждый неправильный ответ  у отвечающего игрока будет отнято два балла. – Ну вот, я же говорил, – Арису пожал плечами, выслушав условия и достал смартфон, готовясь давать ответы. Сунато промолчал. Сессия психотерапии в предыдущей комнате всё ещё отзывалась где-то внутри неприятным послевкусием. Будто Арису действительно раскроил его череп и покопался там, переставляя комбинации местами. Плюсом к этому грузу добавлялось скорое избавление от воспоминания. Паршивая игра, если так подумать. – Игрок подсыпал члену своей семьи яд, но передумал, выбросив стакан с содержимым, – роботизированный голос озвучил вопрос, который продублировался на экране мобильного Банды, что вызвало у него недоумение. Взглядом Сунато столкнулся со взглядом Рёхея, и всё сразу стало понятно. Он не раздумывая нажал на иконку Рёхея, приписав  этот факт в его копилку. Под иконкой Сунато тут же приплюсовался балл. – Игрок осужден на смертную казнь.    – А? – лицо Арису тут же исказилось, словно он задавал вопрос и роботу, и Сунато одновременно. – Ты, конечно, не пай-мальчик, но... Сунато видел, что палец Рёхея потянулся к дефолтной иконке, которая не относилась к нему. – С другой стороны, а почему ты не вернулся в реальный мир, когда была такая возможность? Палец парня буквально метался между дефолтной иконкой и иконкой Сунато. – Ладно, – он надавил на дефолт. Из его баллов мгновенно вычлось два. – А? – он дублировал свой вопрос. Возможно, будь у них не семь чёртовых минут, Арису устроил бы лекцию с расспросами. Да и Сунато с удовольствием бы послушал про драму в семье Рёхея. – Игрок изменял своей жене. Почему-то Банда не подумал проследить за реакцией сокомандника. Он моментально надавил на иконку Рёхея, будучи уверенным в своей правоте. Арису не производил для него впечатление порядочного семьянина, да и, честно говоря, был уверен в скором разводе Рёхея с Юдзухой. Однако собственные баллы растаяли на глазах. – Игрок пробовал человечину. Арису словно последовал примеру Банды и, не отслеживая его эмоций, надавил на иконку игрока. По всей видимости, Рёхей сложил два и два, получив подобный ответ, но облажался. – Поаккуратней. Так и проиграть недолго, – кратко обозначил Сунато. Он заметно громко фыркнул. Отчго-то ошибка Рёхея была неприятной. – Игрока исключчили из университета. На этот вопрос Сунато знал ответ. Он получил его ещё в момент, когда изучал подноготную Рёхея. Банда был готов ответить однако Рёхей остановил его руку. – Постой. Мы отвечаем слишком быстро, – Арису кивнул на таймер. Прошло только две минуты. – Нас не ограничивали временем, так может?.. – Просто потянем время?  Ладно, давай. Что ты хочешь обсудить? Как ты вылетел из университета? Или как чуть не отравил кого-то из своей семьи? – Это было давно. Я был молодым, глупым. Думал, что могу… решить всё радикально. Но я не смог. Выбросил тот стакан. И до сих пор жалею, что вообще взял его в руки. Сунато поднял бровь, изучая лицо Арису. Он не ожидал такой откровенности, особенно после того, как сам только что потерял баллы за неверный ответ. Следом последовал взгляд, в котором уже читался вопрос Арису. Очевидно, что он хотел спросить про казнь. – Я здесь не для того, чтобы тебе нравиться, – осёкся Банда. – А я думаю, что за этим. Иначе ты бы не злился так, когда я ошибся с человечиной. Сунато замер, его пальцы сжали смартфон чуть сильнее. Он не хотел признавать, что слова Рёхея задели его. Будто бы ему хотелось услышать, что Арису читал про серийного убийцу про которого писали в газетах. Будто бы ему хотелось что-то значить в его глазах. – По поводу смертной казни... Ты ошибся, потому что не веришь, что я способен на такое, да? Думаешь, я просто какой-то парень, который попал и остался здесь по ошибке? – Нет. Я знаю, что ты не ангел, Банда. Но я также знаю, что ты не просто убийца. Ты здесь, со мной, и ты уже дважды пошёл на жертву ради меня. Это что-то значит. Слова Рёхея казались искренними и заставили Сунато отвернуться, чтобы просто не выдавать свои эмоции на сказанное ранее. – Игрока исключили из университета, – надоедливо повторил голос дилера. – Да-да, – Банда нажал на нужную иконку, и проследил за таймером. Если они будут так тянуть время, то, наверное, их хватит на вопроса два-три. – Игрок имел близость со своей матерью. Заданный вопрос огорошил. По телу Сунато прокатилась холодная дрожь, а руки сжались в кулаки. Всё это странно. Странно, потому что находилось в тех воспоминаниях, от которых Банда предпочёл бы избавиться взамен того, что Пограничье отнимет. Близость. Громкое слово. Он не имел близость с матерью в привычном понимании. Но до сих пор помнил тягость её мёртвых губ на своих. – Я не вижу твоего лица, – произнёс Арису спустя полторы минуты и очередного напоминания от дилера, – но по реакции тела предполагаю. Судя по всему, Рёхей нажал на иконку с фотографией Банды. – Я не буду это комментировать, – тут же проговорил Сунато, повернувшись к соигроку. – Как скажешь. – Игрок чувствовал себя преданным партнёром. Сунато тут же метнул взгляд на Рёхея. Лицо Арису оставалось непроницаемым, как будто он специально скрывал свои эмоции, но Банда знал, что за этой маской что-то есть. Тема Усаги и Рюдзи всегда была для Рёхея как открытая рана –  каждый намёк на неё вызывал в нём бурю противоречивых чувств, которые он старательно прятал. Сунато решил рискнуть и нарушить тишину. – Чувствовал или чувствует? Рёхей замер, его пальцы дрогнули над экраном смартфона. Вопрос повис в воздухе, и зеркальный пол, отражавший их напряжённые фигуры, словно усиливал давление. Сунато ждал, наблюдая, как Рёхей борется с собой, пытаясь решить, быть честным или уклониться. Таймер тикал, напоминая, что время для ответа ограничено, и молчание становилось всё тяжелее. Арису отвёл взгляд, его губы сжались в тонкую линию. Он явно не хотел говорить, но игра не оставляла выбора – они должны были отвечать, и отвечать честно, иначе баллы улетят в никуда.  Парень замолчал. Основательно замолчал, не давая Сунато ответ. Именно поэтому Банда просто повернулся  к таймеру. Отсичтывая секунды, он занёс палец над фотографией Рёхея. Как только на табло высветилось три нуля и одна единица, Банда, наконец, нажал на нужную кнопку и, получив один балл, убрал смартфон в карман. Атмосфера остановилась напряжённее. Они шагнули вперёд, и дверь за ними закрылась с тихим шипением, отрезая их от предыдущей комнаты. Согласно традиции построения комнат этой игры предпоследняя комната была ещё меньше предыдущей. Помимо размера она отличалась ещё кое-чем. В этой комнате не было стола. Лишь белые стены и два игрока.    – Добро пожаловать в 6 раунд. Условия получения баллов: Игроку необходимо поцеловать другого игрока. Игрок, который первым разорвёт поцелуй, теряет 5 баллов.  Банда тут же перевёл взгляд на Рёхея, пытаясь понять, что он думает на этот счёт. И его мысли буквально читались на лице, а уже в следующую секунду слетели в губ.    – Если бы Усаги…  – Она бы сделала это, чтобы дойти до конца и получить столь желанные ответы, – проронил Сунато без малейшей задней мысли.  Однако в следующую же секунду заметил боковым зрением, как рука Рёхея поднялась на уровень его плеч, ладонь скрылась в кулаке, а сам парень, по всей видимости, собирался ударить напарника. Сунато моментально отреагировал, перехватив парня за кисть его руки, но слегка проскользил назад от его напора и впечатался в стену. – Какая разница, что и как я говорю? – с лёгким оттенком злости прошептал Сунато. – Ты не смеешь и слова говорить про мою жену. Уверен, она пожертвовала бы баллами, дабы избежать этого.    – Даже в случае, если бы инициатором был Рюдзи? – по лицу Банды проскользнула лёгкая усмешка. – И в случае, если бы разрыв этого поцелуя привёл бы её к отрицательному балансу? Ты правда думаешь, что драгоценная Усаги не сделала бы этого?    – Нет. – Неужели ты даже не секунду не допускаешь, что она могла проникнуться кем-то другим? Более достойным? Более успешным? С каждым словом Сунато видел, как в глазах Рёхея разгоралась злоба, которую ему было всё труднее контролировать. И, если слова о достоинстве его жены слегка поддевали кровоточащую рану, то слова о воображаемом успехе стороннего конкрета не просто поддели рану, а сковырнули её и надавили остриём. В глазах не просто разгоралась ненависть, она пылала так, что сжигала всё на своем пути. Арису сильнее сжал кулак, по всей видимости, готовясь всё же нанести удар обидчику, на что Банда лишь вздохнул. Он вздохнул и поцеловал парня, который давно напрашивался на это.  Рёхей слегка расслабился и обмяк. По всей видимости гость Пограничья сейчас анализировал, как лучше выйти из этой партии без минимальных потерь. И пока Арису думал, Банда действовал. Его язык грубо прошёлся по нижней губе Рёхея. Арису сопротивлялся, параллельно посматривая на таймер, на котором ещё оставалось пять минут. Тело парня было в напряжении. Левая свободна рука потянулась наверх, по синему пиджаку Банды. И именно в этот момент Сунато подумал, что Рёхей решился и вот-вот оттолкнёт врага, однако он сделал не это. Вместо того чтобы оттолкнуть, Рёхей лишь притянул ближе Сунато. Его плоть явно предавала разум и дражайшие воспоминания о жене. И теперь уже язык Арису исследовал губы Банды. Теперь уже он содрогался рядом с парнем, который ещё полминуты назад спорил о нравственных моментах этого задания.  Банда приоткрыл глаза, и вместо спокойствия, которым отдавал поцелуй, увидел в глазах Арису всё ту же жгучую ненависть. Наверное, в этот момент Сунато всё и понял. Рёхей пытался вынудить Банду сдаться первым, пытался выйти победителем в этой непростой ситуации. Однако в этой игре два игрока?  Банда усмехнулся своей блядской усмешкой, прямиком в губы Арису, после чего, наконец, отпустил запястье, которое всё это время сдерживал. Одной рукой он обхватил шею Арису, проведя большим пальцем по ложбинке между его ключиц, а второй зацепился за чёрный ремень, притянув Рехея окончательно к себе так, чтобы между ними не осталось места. Их поцелуй был похож на эстафету, в которой они передавали очередность действий друг другу. Вот и сейчас, когда ход перешёл в руки Рёхея, он прикусил нижнюю губу Сунато, позволив металлическому вкусу смешаться со слюной. Кровь постепенно передавалась с губ Банды на губы Арису, а второму будто было мало. Он кусал чужие губы снова и снова, словно надеясь причинить Банде такую боль, которую он был бы неспособен вытерпеть. Однако Сунато все эти игры приносили лишь наслаждение, распространяя его по всему телу маленькими разрядами тока. Права рука Сунато впилась в горло Рёхея, при каждом новом укусе сжимая, прекращая поступление кислорода на считанные доли секунд. Снова и снова. Левая рука Банды скользнула под ремень и, миновав нижнее бельё Арису, надеялась смутить его ещё сильнее. Рёхей стиснул зубы, его свободная рука всё ещё лежала на плече Банды, но теперь пальцы впились в ткань пиджака, словно он пытался удержаться за что-то реальное.Он дрожал от едва сдерживаемого гнева, но в нём проскользнула нотка уязвимости. Сунато же чуть наклонил голову, его губы скользнули по уголку рта Рёхея, и он почувствовал, как тот невольно вздрогнул. Это было неожиданно. Не сам поцелуй, а то, как тело Арису реагировало, несмотря на его протесты. Банда знал, что играет с огнём, но в этом и была суть Пограничья – здесь всё балансировало на грани, и он не собирался отступать первым.     – Поздравляем! Раунд завершен. Оба игрока получают по два балла, – голос дилера, наконец, заставил оторваться. В этот момент Арису отстранился, сделав шаг назад. Единственный, который позволяло им пространство комнаты. Что Арису, что Банда дышали так, будто только что дрались эти самые пять минут. Рука Рёхея потянулась к губам в попытках стереть след, оставленный Сунато. И если кровь стереть удалось, то вот фантомный след, по всей видимости всё ещё оставался, сводя  с ума Арису самим фактом своего существования. Их взгляды встретились, и в этот момент не было ни злобы, ни насмешек – только молчаливое признание того, что они оба пересекли какую-то невидимую черту.    Арису впервые за все раунды ушёл первым, первым пересёк порог новой комнаты, и Банда последовал за ним. В непростительно узкую комнату, где даже развернуться можно было с трудом. – Дождитесь окончания отсчета таймера, – задание тут же было озвучено. Арису молча рухнул на пол, пытаясь не смотреть на Банду. Сунато же сделал шаг перёд и сел напротив Рёхея, словно нарочно залезая в его личное пространство. Он поставил одну ногу между ног Арису, а вторую  – за. – Какого чёрта ты полез ко мне в трусы? – брови Рёхея стянулись у его переносицы. – Проверял границы дозволенного, – Банда кратко усмехнулся. – И как? – Как бы тебе сказать, – он вздохнул. – Искренне не понимаю, почему ты так усердно делаешь вид, что ревнуешь свою жену, и усиленно делаешь вид, что любишь её всем сердцем, когда нырнул бы под первую попавшуюся юбку. – И этот вывод ты сделал из?.. – Из всех раундов, - Сунато пожал плечами. – Ну и ещё из твоего каменного члена от пяти минут поцелуя. Рёхей резко вскинул голову, его глаза вспыхнули гневом, но в них мелькнула и тень смущения, которую он тут же попытался скрыть. Узкая комната, казалось, давила на них ещё сильнее, чем предыдущие, её белые стены почти касались плеч, усиливая ощущение, что от правды не спрятаться. Таймер над их головами тикал, отсчитывая секунды, но задание давало слишком много пространства для мыслей и слов, которые, возможно, лучше было бы оставить несказанными. Арису сжал кулаки, его лицо покраснело, но Сунато заметил, как его взгляд метнулся в сторону, словно Рёхей боялся встретиться с ним глазами. Банда, напротив, наклонился чуть ближе, намеренно вторгаясь в личное пространство Арису. Его нога всё ещё оставалась между ног Рёхея, как молчаливый вызов.  – Ты можешь сколько угодно говорить про свою любовь к Юдзухе, но там, в той комнате… – он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, – Ты не просто играл по правилам. Ты чувствовал что-то. И это тебя пугает. Рёхей стиснул зубы, его дыхание стало тяжелее. Он наконец поднял взгляд, и в его глазах смешались злость, стыд и что-то ещё, что он, кажется, не мог назвать.    – Ты не знаешь меня, Банда. Не знаешь, что я чувствую. Ты думаешь, что можешь залезть мне в голову, как в прошлой комнате, и вытащить всё, что тебе нужно? Это не так работает. Сунато усмехнулся, но в его улыбке не было прежней язвительности. Он смотрел на Рёхея, и в его груди что-то сжалось – не от злости, а от странного, почти болезненного узнавания. Он видел себя в этом упрямом парне, в его попытках цепляться за то, что он считал правильным, даже когда Пограничье раз за разом ломало все их принципы.  – Может, и не знаю. Но я знаю, что такое притворяться, что такое, когда ты под контролем, когда всё внутри тебя кричит. Ты боишься, что если признаешь, что почувствовал что-то там, то это сделает тебя другим человеком. Менее достойным её.  – Я люблю её, Банда. Всё, что я делаю здесь, ради неё. Но, – он замялся, его голос дрогнул, – когда мы были там, в той комнате… я не знаю, что это было. И я ненавижу себя за это.     – Ты не обязан ненавидеть себя за это, Арису. Пограничье ломает всех. Оно заставляет нас чувствовать то, чего мы не хотим. Я не говорю, что ты её не любишь, Арису. Но я видел, как ты смотрел на меня там, в той комнате. Ты можешь сколько угодно говорить про Усаги, но там ты был со мной. И это тебя пугает.    Рёхей поднял взгляд, и в его глазах мелькнула тень удивления. Он явно не ожидал от Сунато таких слов – не насмешки, не провокации, а чего-то, что звучало почти как поддержка. – А ты? Ты ведь тоже что-то почувствовал. Не делай вид, что это была просто игра. Я видел, как ты смотрел на меня.  Сунато отвёл взгляд, его губы сжались в тонкую линию. Он не хотел отвечать. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что правда пугала его не меньше, чем Рёхея. В той комнате, в том поцелуе, он почувствовал не только азарт борьбы, но и что-то ещё.  – Может, и почувствовал. Но я не тот, кто будет строить из себя героя, Арису. Я не верю в любовь и всё такое. Я просто выживаю. И ты мне в этом помогаешь. Рёхей сглотнул слюну слишком громко для столь пустого и тихого помещения. В его голове определённо витали мысли, которые он не хотел озвучивать: о том, как губы Сунато были твёрже, чем он ожидал, и как его собственное тело отозвалось на этот поцелуй не только страхом, но и чем-то горячим, почти предательским. Таймер тикал, но время будто застыло между ними, в узком пространстве, где воздух стал густым от невысказанного. Сунато не отводил взгляд. Его нога всё ещё стояла между ног Рёхея, и он медленно, почти незаметно, сдвинул её выше. Не грубо, но достаточно, чтобы Арису почувствовал давление бедра сквозь ткань брюк. Рёхей вздрогнул, но не отстранился. Его руки, до этого сжатые в кулаки, расслабились и легли на стол, пальцы дрожали. – Да, – внезапно добавил Банда. – Ты прав. Я почувствовал. И сейчас чувствую. Он наклонился ближе, так близко, что Рёхей ощутил тепло его дыхания на своей шее. Арису не двигался. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, Сунато мог услышать. Пальцы Банды скользнули по его запястью. Лёгкое, почти случайное касание, но оно обожгло, как электрический разряд. Рёхей сжал челюсти, но не отдёрнул руку. Арису закрыл глаза. Было очевидно, он думал о Юдзухе. Отчего-то он открыл глаза и посмотрел прямо в лицо Банды. – Только здесь, – сказал он хрипло. – Только сейчас. И никто не узнает. Сунато кивнул. Его рука поднялась к лицу Рёхея, пальцы коснулись скулы, провели вниз по шее медленно, будто проверяя, не оттолкнёт ли. Арису не оттолкнул. Он наклонился сам, и их губы встретились. В этот раз иначе. Тихо, почти осторожно. Поцелуй был сухим, но потом Сунато приоткрыл рот, и Рёхей ответил. Неумело, но искренне, с лёгким стоном, который он не смог сдержать. Руки Арису обвили спину Банды, пальцы впились в ткань пиджака. Он чувствовал, как Сунато тянет его за ремень, как их бёдра соприкасаются, и в этот момент всё – Усаги, Пограничье, таймер – отступило. Осталось только тепло тела, вкус чужого рта, запах пота и металла. Сунато оторвался первым, тяжело дыша. Его лоб упёрся в лоб Рёхея. – Ты дрожишь, – заметил Сунато, и в его голосе было что-то похожее на нежность. – Я… не знаю, что делаю, – признался Рёхей, но его руки уже тянулись к ремню Сунато. Банда навис над ним, расстёгивая его рубашку пуговицу за пуговицей, не торопясь. Его пальцы были холодными, но когда они коснулись кожи живота Арису, тот выгнулся навстречу. Они не говорили больше. Только дыхание, шорох одежды, тихие стоны, которые эхом отражались от стен. Сунато был осторожен, почти бережен. Его губы скользили по шее Рёхея, по ключице, по груди, оставляя влажные следы. Арису кусал губы, чтобы не кричать, но когда пальцы Банды обхватили его член, Рёхей не выдержал: выдохнул его имя, хрипло и отчаянно. Бёдра подались вперёд. Сунато двигался медленно, почти мучительно, ладонь скользила вверх-вниз, большой палец кругами тёр головку, размазывая предэякулят. Рёхей стонал в кулак, чтобы не кричать, но когда Сунато наклонился и взял его в рот, он сорвался: выгнулся дугой, пальцы впились в плечи Банды, оставляя красные следы. Он провёл языком вверх, медленно, до самого основания, и Рёхей выгнулся, его пальцы вцепились в волосы Банды. Вкус Рёхея начал стекать по языку, разбавляя возбуждение в теле Сунато всё больше. Каждый стон срывался эхом, каждый рывок бёдер парня отзывался ответным импульсом языка Банды. Сунато оторвался от члена Рёхея, его губы блестели от слюны и предэякулята, а глаза горели тёмным, почти звериным голодом. Он поднялся выше, захватывая рот Арису в жадный поцелуй, позволяя тому ощутить собственный вкус на языке. Рёхей застонал в этот поцелуй, его язык сплелся с языком Банды в отчаянном танце, полный вины и желания, которое он больше не мог отрицать. Руки Арису скользнули под пиджак Сунато, срывая его с плеч, ткань упала на пол с тихим шорохом, обнажая спину, к которой прилипла рубашка. – Банда... – прошептал Рёхей, его голос дрожал, когда пальцы нащупали ремень Сунато и потянули за пряжку. Металл звякнул, ремень расстегнулся, и Арису, не задумываясь, расстегнул ширинку, освобождая член Банды. Он был твёрдым, горячим, пульсирующим в ладони Рёхея, и тот сжал его инстинктивно, двигая рукой вверх-вниз, подражая движениям, которые Сунато только что дарил ему. Банда выдохнул резко, выпрямился и опёрся руками о стену над головой Рёхея, его бёдра подались вперёд, впиваясь в кулак Арису. Рука Рёхея двигалась неуверенно, но жадно, ладонь скользила по всей длине, сжимая у основания, проводя большим пальцем по венам, что пульсировали под кожей. Арису смотрел вверх, глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты, и в этом взгляде было что-то почти детское, потерянное, но безумно возбуждающее. – Медленнее, – вырвалось у Банды. Его голос был хриплым. Рёхей послушался, замедляя движения, проводя ладонью по головке, размазывая капли, что выступали на кончике. Сунато наклонился, кратко поцеловал Рёхея в макушку. Арису, сделав ещё один рыков ладонью по члену Сунато, взял его в рот. Банда ощутил контраст. Холод комнаты резко сменился горячими губами, заставившими парня очень громко простонать. Сначала Рёхей взял только головку, губы сомкнулись, язык закружил вокруг, пробуя солёный привкус. Испробовав запретный плод, он поднялся выше, принимая глубже. Щеки вдавились, заставляя Сунато буквально царапать стену. Арису двигался неумело, но жадно. Он поднимался до основания затем опускался снова, ладонь у основания помогала, сжимая в такт. Слюна стекала по подбородку, капала на пол. Сунато начал двигаться. Член скользил глубже, задевая нёбо. Рёхей давился, но не отстранялся. Одной рукой упёрся в бедро Банды, другой продолжал водить пальцами у основания по мокрой коже. – Арису… – Сунато схватил его за волосы, направляя. Рёхей ускорился: губы плотно обхватывали ствол, язык тёр снизу, вибрация от стонов отдавалась по члену. Он чувствовал, как Банда напрягся, бёдра задрожали, и в последний момент Рёхей прижал язык к головке. Он сжал губы, когда сперма ударила в горло, горячая, густая. Он проглотил, кашляя, но не отпуская, язык продолжал лизать, выжимая последние капли. Сунато опустился рядом, прижал Рёхея к себе и поцеловал, вытирая слёзы и слюну с его лица. Это не было любовью. Это было выживанием. В том, чтобы позволить себе почувствовать, не называя это предательством. Таймер отсчитывал последние секунды. – Я всё равно люблю её, – тихо сказал Рёхей. – Я знаю, – ответил Сунато. Дверь с шипением отъехала в сторону, открывая узкий коридор, залитый холодным белым светом. Таймер над их головами мигнул красным и замер на нулях. – Поздравляем! Вы прошли игру.  Сунато вышел первым. Его пиджак висел на локте, рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, волосы прилипли ко лбу. Он не оглянулся, но шаги были медленнее обычного, будто он всё ещё ощущал тепло чужого тела за спиной. Рёхей задержался на пороге. Брюки были застёгнуты наспех, ремень болтался, рубашка была смята. Он провёл ладонью по губам. Они всё ещё горели. Парни шли молча. На развилке Сунато остановился, прислонился плечом к стене. Свет падал на его лицо, выхватывая тень от ресниц. – Дальше направо, – сказал он тихо. – К выходу. Рёхей кивнул. – А ты? – Налево. У меня другая дверь, в Пограничье. Пауза. Никто не двинулся. Рёхей опустил взгляд на свои руки, на запястья. Он сжал кулак. – Это… – начал он. – Не надо. Он знал этот жест. Знал, как Арису всегда пытается собрать себя по кусочкам после любого падения. Внутри у Сунато всё сжалось. Он уйдёт. Конечно, уйдёт. У него есть Юдзуха. Есть «настоящая» жизнь. Есть всё то, за что он цеплялся, даже когда Пограничье рвало его на части. Но где-то в глубине души, в той самой части, которую он никогда не признавал, теплилась крохотная, почти нелепая надежда. А если нет? Если он поймёт, что здесь вовсе не клетка, а единственное место, где он был настоящим? Где не притворялся? Где не боялся быть слабым, злым, голодным? Сунато сжал челюсть. Он видел, как Рёхей смотрит на дверь впереди. Глаза у Арису были красные, но ясные. Решительные. Арису остановился у развилки. Секунда. Две. Сунато затаил дыхание. Арису лишь сжал кулак, выдохнул и пошёл направо. Сунато закрыл глаза. Горькая усмешка тронула губы. Конечно.