От холодного к горячему.

Энид сидела в комнате, листая ТикТок. Тихая попса нарушала тишину, стоявшую в комнате. Уэнсдей не было; она в очередной раз проводила время с Агнес. В последние дни они начали много времени проводить вместе в поисках зацепок для разгадки новых тайн. Синклер сразу невзлюбила новую подружку Аддамс. Хотя её даже сложно подружкой назвать — скорее, шестёрка, которая постоянно таскалась рядом. Уж больно эта девочка странной была. Хотя и Уэнсдей со своими закидонами, но они у неё более мягкие, чем у этой психанутой. Только спустя несколько сотен просмотренных роликов Синклер обратила внимание на время, которое медленно приближалось к девяти тридцати. На улице хлестал сильный дождь, а Уэнсдей всё ещё не пришла. Она, конечно, любит дождь, но не мокнуть под ним. Ей потом тяжело заплести волосы. Энид словно током пронзило, когда она поняла, как хорошо знает свою соседку: какой кофе она берёт по утрам, сколько времени проводит в душе, когда ложится спать и во сколько встаёт, как часто она играет на виолончели, какие композиции. «Странно для подруг, но мы соседки», — именно так она отмахивалась первое время, когда начала замечать некоторые странности в своём поведении: когда Уэнсдей хоть как-то смягчается к ней, словно тепло растекается по всему телу, щеки слегка розовеют. Тихий скрип двери нарушил тишину. Проверка комнат... — Миссис Кап... — Энид быстро оттолкнулась локтями от кровати и вскочила с неё. — Уэнсдей?.. В дверном проёме стояла Аддамс. Лицо залила бордовая кровь, которая сочилась, казалось, со всего лица, словно на нём не было живого места. Бледные руки вцепились в косяк двери, царапая дерево ногтями. — Что произошло? — переварив увиденное, Синклер подошла к подруге, взяв её под руку. Кончики пальцев слабо подрагивали. — Больно вообще-то... — хриплым голосом произнесла брюнетка. — Галпин напал, — добавила она со сдавленным стоном от боли. Холодные ладони вцепились в цветастый свитер блондинки, чьи руки тряслись с каждой секундой всё сильнее. Уэнсдей медленно двигалась рядом, стараясь сохранять рассудок. — Ты вся горячая... — Оборотень усадила подругу на край своей кровати, а затем присела на корточки напротив, стараясь оценить объём работы. — У тебя пульс вообще есть? — Меня оборотень спас, — карие глаза опустились к лицу девушки. — Я думала, что это ты. — Нет, Аддамс! — Энид поднялась и полезла в аптечку, которая всегда лежала на тёмной стороне комнаты. — Ты вообще считай, что чудом выжила! Ты вообще понимаешь последствия своих похождений?! Где Агнес? Ты сказала, что идёшь с ней! — Я одна была, — холодный голос смешивался с тяжёлым дыханием. — Со мной всё нормально будет. — Нормально? — Синклер подошла к соседке, располагаясь рядом на кровати. — Ты полуживая, очнись! — Она была зла на всех: на подругу, которая ушла одна, на Тайлера, который на неё напал, и на саму себя, за то, что не пошла с ней. — Не мёртвая же, — Уэнсдей старалась зацепиться руками за бортики кровати, чтобы показаться вполне здоровой. — Ляг на кровать, — голубоглазка отдёрнула её руку от металлических прутьев, попутно толкая в бок. С характерным шумом Аддамс завалилась спиной на матрас. — Если у меня начнётся аллергия, то это будут твои проблемы. — Брюнетка прикрыла глаза. — Хватит стараться скрывать боль, — Энид налила на ватный диск перекись, немного нависая перед лицом подруги. — У тебя жар. Придётся пить таблетки. — Ты почему злишься? — Ворон прошипела от боли, цепляясь за руку девушки. — Больно! — Поэтому и злюсь, — Синклер не отступила, скидывая ладонь соседки. — Потому что ты не умеешь беречь себя. Ты пытаешься быть спасателем, когда в этом нет необходимости. А если бы не тот непонятный оборотень, который спас тебя? — Не злись... — Карие глаза начали изучать сосредоточенное лицо блондинки, которая старалась не ткнуть лишний раз в кровоточащие раны. Именно в такой позе эти голубые глаза казались особенно притягательными. В них, оказывается, можно легко утонуть. Тепло, вперемешку с колющей болью, неприятно растекалось по телу. Но почему-то именно она, её образ, притупляли эту боль. Брюнетка немного отвернулась, стараясь отогнать все мысли. «Действительно, в голову дало». — Не ворочайся, а то я тебе глаза выколю, — оборотень приложила ладонь к горячему лицу подруги. — Лучше глаза выколоть, чем быть рядом с тобой в такой позе, — Аддамс сжала губы. — В следующий раз головой будешь думать, — Энид тяжело выдохнула и осторожно сместилась, склоняясь над головой девушки и стараясь не задавить её своим весом. — Я тебе обрежу уши, если ты сейчас не слезешь с меня, — дыхание Уэнсдей сбилось из-за такого близкого контакта. Ладони быстро легли на талию голубоглазки, пытаясь спихнуть её с себя. Но слабость давала о себе знать. А может, она просто не хотела?.. — Если я сейчас с тебя слезу, то залью перекись в глаз, и ты будешь слепой. Еле заметный запах цитруса щекотал нос. Это были привычные для Ворона духи соседки. Каждый раз перед выходом на улицу именно их аромат заполнял комнату. Он был чем-то родным и притягивающим, как магнит. Дыхание участилось. — Ты мои духи нюхаешь? — Очередной окровавленный ватный диск полетел на пол. — Дышать тяжело, если ты этого не заметила, — от слабости брюнетка опрокинула голову. — Я тебе сейчас голову на пластырь примотаю к плечам, — тёплая ладонь бережно обхватила подбородок, возвращая голову в исходное положение. — Ты слишком близко, — прошептала кареглазка. — Спасибо за констатированный факт, — Энид мельком взглянула на губы соседки, попутно приклеивая пластырь к разбитому виску. — Энид... — Что? — Голубые глаза вновь скользнули к губам, сверкая ярче звёзд на небе. — Поцелуй меня, — Аддамс затаила дыхание, стараясь переварить то, что сейчас сама же и выпалила. — Ты бредишь от температуры... — Лёгкое недоумение накрыло девушку. Её подруга — фрик, которая не позволяет себя тронуть лишний раз. И весь холод, которым она отвечала на протяжении нескольких месяцев... «Да это бред, она бредит». — Не брежу, — Уэнсдей поняла, что подруга на это не решится. Брюнетка закрыла глаза и подалась вперёд. Их губы соприкоснулись. Синклер немного отпрянула. — У тебя жар, тебе плохо... — Именно при таком близком контакте карие глаза казались ещё более глубокими. — От этого ещё интереснее. Блондинка потянулась вперёд. В этот раз они слились в настоящем, тёплом поцелуе, в котором передались все тепло, любовь и эмоции. Поток эмоций заставлял сердце вырываться из грудной клетки. Ворон зацепилась одной рукой за шею соседки, притягивая её ещё ближе и не желая заканчивать начатое. Оборотень притягивала девушку к себе, оставляя тёплые ладони на лопатках. Пара клыков слегка поранили губы брюнетки, пустив тонкую струйку крови. — Острые, — Аддамс провела языком по своим окровавленным губам. Дыхание оставалось сбитым, рваным и неглубоким. — Прости, я не... — Кареглазка прильнула к таким же окровавленным губам Энид, стараясь языком собрать все бордовые капли. Девушка немного отпрянула от губ. — Мне нравятся твои клыки. — А мне нравишься ты, — карие глаза на секунду сверкнули. — Тебе надо выпить лекарство. Синклер осторожно отстранилась от соседки, поднимаясь с кровати. Щеки залились краской, а на припухших губах остались кровавые подтёки. — Держи, — девушка протянула таблетку и бутылку воды. — Волчонок, а ты мне тоже нравишься, — Уэнсдей выпила лекарство. — Ты серьёзно? — Голубоглазка забрала бутылку и опустилась обратно на кровать. — Это не станет утром очередной пыткой для тебя? — Нет, — брюнетка повернула голову к девушке, которая уже лежала, вытянув руки над головой. — Бояться собственных чувств сродни беспомощности в медвежьем капкане. — Узнаю прежнюю Аддамс, — оборотень подалась вперёд, укладываясь рядом с подругой. — Спишь ты сегодня со мной. — Тебе жить надоело? — Уэнсдей нахмурилась. — Если уж нам действительно суждено быть вместе, то да... жить мне надоело.