Безликий

«Ужасней истории вы не найдёте, И нету баллады печальней на свете, Чем эта о бедном цирюльнике Тодде И юной прекрасной жене его Бетти… И юной прекрасной…»       — КРАСАВИЦЕ БЕТТИ! — подпевал немелодичным басом барабанщик музыкального уголка 11-го «А». По задумке, композиция отечественной группы «Король и Шут» должна была стать прологом сценки, которую ставил класс к осеннему фестивалю искусств. Но уже второй час не удавалось хотя бы один раз нормально отыграть вступление. То старенькие динамики отказывались работать, то кто-то чихнул не в тот момент, то у гитариста струны рвались, то у солиста горло пересохло, и он смог только сдавленно прохрипеть «ужа-а…», пока его не отпоили двумя стаканами минералки. Два раза почти получилось, отыграли песню и даже перешли к первому акту постановки, но в первый раз у кого-то телефон зазвонил, а во второй в зал по ошибке заглянул младшеклассник, ища кого-то из учителей, и все прервались на него. А сейчас всё не ладилось из-за Кости — полноватого барабанщика, который был глуховат на оба уха и не всегда мог работать в коллективе. Играл он безупречно, но иногда заигрывался и в пылу азарта начинал орать во весь голос любимые треки, позабыв, где находится.       — Игорь, да заткните вы уже этого придурка! Не видите, что он совершенно в ноты не попадает? Сколько мы ещё репетировать будем, а? Я не собираюсь торчать здесь до утра, сами и идите сдавать сценку Афониной, а я ухожу.       Девушка, цокая туфлями, раздраженно вышла из актового зала школы-интерната №4, хлопнув дверью и даже не обернувшись. Хлопнула так, что хлипкие петли едва выдержали удар.       — Варь, да постой же ты! Вернись! — выкрикнул парень со сцены, сбросив с шеи гитарный ремень, и в ту же секунду бросился ей вслед.       Варя была старостой класса и руководителем творческих мероприятий, и именно она была в ответе за то, что выступление уже на следующей неделе, а ещё ничего не готово — даже декорации, потому что материалы для них удалось выпросить только вчера.       Он догнал её, когда она уже поднималась на первый этаж — актовый зал находился на цокольном, — и некрепко взял за руку, останавливая.       — Варь, не психуй. Давай мы сейчас пойдём обратно, и я всё улажу, окей?       — Я психую? Это я психую? А этот, — она на миг замялась, — инвалид-переросток, хочешь сказать, не психует? Знаете что, — она выдернула руку, фыркнув парню в лицо. — Нет, это ты знаешь что, Игорёк. Достало меня всё это, ясно? Как только что-то хорошее происходит, между прочим, не без моих стараний — сразу все молодцы такие, герои, не покладая рук работали, а на деле я за вас всех отдувалась, а когда нагоняй получать — так это всё ты, Варечка, ты иди к Афониной, объясняйся там как-нибудь, а мы тут за твоей спиной подождём, заодно косточки тебе перемоем. Не так, что ли? — выплеснув на одном дыхании эту гневную тираду, девушка упёрла руки в бока, насупившись.       Игорь сначала не нашёл, что ответить, задумавшись на несколько секунд.       — Послушай… Я всё понимаю и всегда на твоей стороне, но мы не можем всё бросить. Всё только хуже станет, если ты уйдёшь. Варь, вернись, ты нам очень нужна. Пожа-а-алуйста. — он постарался улыбнуться во все тридцать два зуба, сложив ладони в умоляющем жесте. Выглядело скорее комично, чем трогательно. — А с этими я сам поговорю. Забились?       Варя не собиралась сдаваться сразу.       — Забиваться с дружками будешь. А мне такое не нужно — я, мол, поговорю, всё разрулю, а на деле не поменяется ничего. Вот побудете все семеро по очереди старостами недельку, тогда и поговорим, — протянула она руку.       Игорь рассмеялся, протягивая ладонь в ответ и пожимая чужую.       — Ну что ж, как прикажете, Ваше высочество. С завтрашнего дня начнём. А сейчас вы согласны вернуться к своим владениям? — он шуточно склонился в поклоне, одну руку убрав за спину, а вторую подавая однокласснице.       — Посмотрим на твоё поведение, Павлов, — Варя самодовольно прошла мимо наклонившегося парня в сторону зала. — А, кстати, вечером всё в силе?       — Если ты ещё не струсила, Смыслина.       — Ага, не дождёшься.

***

      Три фигуры в одинаковых дождевиках стояли у забора интерната №4, держа в руках по пакету, когда к ним приблизилась четвёртая.       — А я уж думала, это ты струсил, — съязвила самая низкая фигура, снимая капюшон. — Так долго плёлся, что мы хотели без тебя идти.       — Иди ты.       На них шикнул самый высокий член компании — Миша.       — Потом отношения выяснять будете. Идём.       Он осторожно просунул между прутьев все позвякивающие пакеты, подсадил по очереди каждого из ребят, помогая перебраться через забор, а затем сам ухватился за два железных прута, подтянулся и перекинул ногу на другую сторону, потом вторую, и спрыгнул вниз.       Они шли в тишине, лишь изредка оглядываясь — проверить, не бежит ли кто за ними, обнаружив побег, — пока не дошли до недостроенного заброшенного здания.

***

      — Ну, вздрогнем!       — За годовщину нашего музыкального коллектива «Царь и Скоморох»!       Раздался звон, все дружно чокнулись, пролив часть содержимого, и опустошили бокалы.       — Эх, жаль, что остальных с нами нет… Как-то скучно без Ани, Костика, Саши… — вздохнула Вика — четвёртая участница тусовки, обычно тихая, но наедине с лучшими друзьями — душа компании.       — Маленькие ещё. Не положено им тут сидеть, — как всегда, строго отрезала Варя.       — Ну и ладно, что не положено, подумаешь…       — Тихо, не ссорьтесь. Давайте лучше страшилки будем рассказывать? Всё-таки этот, как его… Хеллоуин скоро. Да и у нас тематика группы подходящая, — предложил Игорь, садясь по-турецки. — И вообще, мы на заброшке, в конце концов.       — Тогда ты и начинай, — ответил Миша.       Игорь прокашлялся, достал из пакета фонарь, поставил в центре круга, в котором они сидели, и начал рассказ.       — Жил-был один маленький мальчик. Самый обычный, любил в приставку играть, в футбол гонять, школу прогуливать да мороженое есть. Звали его Петя. Жил он, жил, не тужил, добра наживал, но однажды…       История была крайне скучной. Через минут пять после начала Вика зевнула, за ней повторил Миша, последней сдалась Варя. Ещё через три минуты все уже думали о своих делах, не вникая, что там случилось с маленьким Петей, о чём вообще рассказ. К большой их радости, Игорь скоро стал подводить к концовке.       — И вроде бы всё закончилось, и прекратились странные звуки и шум за дверью. И Петя осторожно перевернулся на другой бок на кровати, теперь упираясь спиной в стену. Но Безликий человек стоял не у двери. А у самых его глаз. Бу! — выкрикнул Игорь. Друзья, уже потерявшие нить разговора, заодно и бдительность, от неожиданности вздрогнули.       — Хреновые у тебя какие-то истории, — проворчал Миша, ёжась.       Вдруг со стороны входа послышался скрип половиц.       Все повернули головы к двери. Варя подвинулась поближе к Игорю, тот сжал кулаки, Вика ойкнула, а Миша сглотнул.       В проёме стоял человек, лица которого не было видно, и держал в руке «розочку» от разбитой бутылки.       — Мяса… — протянул обитатель заброшки, местный бомж Валерий, и едва он выговорил слово, как — он готов был поклясться — ребята побили мировой рекорд по бегу в сторону второго выхода, да так, что только пятки сверкали. — Мясца у вас попросить хотел, водочку бы закусить…