Наверное такие моменты и принято называть счастьем..

Вечер медленно заползал туманными лапами на улицы Йокогамы, стелился холодной сыростью, оседавшей на стеклах окон, стенах домов и лицах прохожих. Портовые районы наполнялись гулом волн, скрипом канатов и криками чаек, перелетающих с корабля на корабль. Небо темнело быстро, и вскоре город превратился в море огней, мельтешащих, мерцающих, заманивающих взглядом, словно звезды, разбросанные хаотично на черном полотне ночи. Чуя ехал домой, уставший настолько, что каждая клеточка тела ныла, требовала отдыха и покоя. Последняя неделя выдалась адски тяжёлой — постоянные поручения босса, драки, разборки, кипы бумаг, всё сливалось в единый ком проблем, тянущих душу вниз, заставляющих чувствовать себя совершенно разбитым. Он был похож на растянутое полотно, готовое вот-вот лопнуть от напряжения. Заступив порог квартиры, парень буквально повалился на диван, оставшийся стоять в одиночестве посреди просторной комнаты. Сил поднять взгляд вверх не было совсем, единственное, что виделось, — потолок и слабая полоска света лампы, бледно очерчивающая контуры мебели. Через некоторое время раздался шум шагов. Высокий шатен появился в комнате, облаченный в удобные домашние штаны и футболку. Дазай Осаму взглянул на лежащую фигуру, насмешливо качая головой. — Совсем расклеился, слизняк? Этак скоро поселишься в своём кабинете, совсем меня не любишь, Чу-уя, — растягивая гласные щебетал Дазай. Несмотря на игривые нотки в голосе, глаза не скрывали истинную обеспокоенность. За годы совместной жизни мужчина научился понимать скрытые знаки, говорящие о внутреннем состоянии партнера. Сейчас перед ним был не тот бешеный энергетический взрыв, каким привык видеть возлюбленного, а подобие раздавленной пружины, готовой лопнуть от малейшей нагрузки. Осаму это не нравилось, таким его Чуя был слишком скучным. Дазай подавил вздох, направляясь на кухню, чтобы заварить горячий чай с ромашкой и мелиссой. Вскоре вернулся с большой кружкой, присаживаясь напротив. — Сначала выпей это, и мы подумаем, что с тобой делать дальше, бедолага. Чуя раздражённо дернул плечом, сделав глоток лишь потому, что был слишком утомлён возражать. Однако напиток оказал свое магическое воздействие: теплый настой травы начал проникать внутрь, создавая эффект легкого транквилизатора. Немного посидев неподвижно, парень выпрямился, брезгливо морщась, но всё же удерживая контакт глазами с мужчиной. — Ты... — не смогший подобрать слов Накахара, смирился, — бесишь.. — И я тебя люблю, Чуя-кун- Некоторое время они молчали, слыша лишь журчание часов и негромкий плеск дождя за окном. Затем Дазай предложил лечь в постель, обещая не слишком доставать любимого и почитать книгу вслух. Чуя скептически фыркнул, но покорно последовал приглашению. Вскоре они лежали на футоне под мягким пледом, размеренный голос Осаму успокаивал, он тихо читал вслух очередную книгу, которую нашел в каком-то старинном магазине. Накахара почувствовал, как тепло подушки и близости родного человека притупляют боль усталости. Время остановилось, окруженный заботой и теплом Чуя, освобождался от груза повседневности, реальность превращалась в уютный мир, созданный забинтованными руками Осаму. Тяжелые мысли отступили, растворяясь в мягком свете спальни, уступая место грезам. Накахара засыпал под ровное дыхание Дазая рядом с мыслью, что наверное такие моменты и принято называть счастьем.