Для твоего же блага

Матрас тихо скрипит под весом другого мужчины. Уже давно наступил день, и пора бы уже встать с кровати, однако понять это было довольно сложно: окна были крепко-накрепко зашторены. Скотт открывает свои глаза и стонет, отвернувшись. Наручники у изголовья кровати всё ещё были здесь, на его ноющем запястье. Его вот-вот стошнит, даже не смотря на то, что у него всегда был полноценный и здоровый приём пищи. Его тело ужасно болит, все его конечности затекли, а потные растрёпанные волосы лезли ему в глаза. Было душно и тесно. Скотт постарался присесть в том положении, в котором он был, но боль в его пояснице дала о себе знать. Она стрельнула где-то там внизу, посылая сразу несколько реакций по телу Скотта. Он взвыл от боли и упал обратно. Он посмотрел в потолок и закрыл глаза. Он хочет домой. Хочет на работу, хочет не покидать офис двадцать четыре на семь, хочет бороться за каждый кредит за недостаточно тёплый чай. Ему хотелось снова вернуться в его токсичную, скандальную, но интересную жизнь. Ему хотелось вернутся в тот день, когда он бы ни за что бы не стал открываться другому человеку, показывая свои слабые места, в тот день, когда его жизнь поменялась с ног на голову. Он хочет обратно. Это просто кошмар. Ему часто снятся кошмары. Так что... Но дверь в комнату открывается, и Скотт замирает. Нет, кошмар только начинается. — Доброе утро, мой милый Скотт, — Река не снимает ботинков и забирается на кровать к измученному телу. Он проводит пальцами по его впалой груди и шрамам, всё это — его творение, его гордость. Его холст, на котором он может творить, что угодно. Он целует свежий шрам где-то на плече. О, это был его особенный шрам. Такой красивый и ровный, похожий на полумесяц. — Как тебе спалось? — он мурлычет ему в шею. — Извини, что меня не было рядом всю ночь. — Река отстёгивает наручники и кладёт их на прикроватную тумбочку. Скотт не отвечает, а лишь молча присаживается на кровать, сгорбившись под весом своей тяжёлой головы. — Ну, ну, — Река цокает и качает головой, разворачивая лицо другого человека к себе. Он гладит его волосы где-то на затылке, и Скотт съёживается. Только недавней ночью с этого места был вырван целый клок волос, но Река не придёт этому значения, перебирая пальцами поредевшие пряди. — Пойдём, я приведу тебя в порядок, — он волочит его до ванной, садит его туда и включает душ. Скотт сидит неподвижно, когда ему моют волосы и тело. Шампунь и гель для душа пахли как всегда приторно и тошнотворно. Совсем не так, как атмосфера во всей квартире. К тому же вся эта сладость затекала ему под новые шрамы и царапины. Их надо было обработать ещё вчера, теперь от горячей воды Скотт дёргался и тихо шипел. Река не обращает на это внимание. Он неторопливо высушивает его волосы, обматывает его тело полотенцем и садит на стул. — Посмотри на себя, — Река проводит рукой по его подбородку и челюсти. — Идеально. — он без предупреждения делает фото. Раз. Два, ещё, ещё. Скотт знал, что это фото не первое, не пятое и даже не десятое на его стене и альбоме. Наконец Река берёт расчёску и начинает приводить его причёску в порядок. Скотт никак не реагировал на движение расчёски, смотря куда-то вперёд. — Отпусти, — вдруг прошептал он. Тихий шёпот казался громким эхом , отдавшийся в его груди. Река прекратил расчёсывание. Он наклоняется над ним и спрашивает: — Что? Скотт сглатывает слюну. Его щёки защипало с непривычки. Кажется, он слишком долго не разговаривал. — Отпусти меня, — повторяет он. Река никак не реагирует, кажется он даже не выглядел злым. Он лишь снисходительно улыбнулся и погладил Скотта по щеке. — Иди. Я тебя не держу, — шепчет он. Наступает тишина. Скотт был готов к резкому отказу, крикам и даже кулакам, но спокойный ответ сбил его с толку. — А? — он разинул рот. — Я говорю, иди. Скотт не верит своим ушам. Это было так просто всё это время? — Милый Скотт, ты можешь идти, — Река проводит пальцами по его вискам, слегка надавливая. — Если ты конечно этого хочешь. Конечно, он этого хотел! Ему нужно было просто встать и пойти к двери. И снова работа, и снова скандалы, и снова его старая жизнь! Скотт недоверчиво взглянул на Реку и медленно встал. Мужчина не сделал ничего, чтобы его остановить. Наконец Скотт срывается на бег, хватает ручку входной двери и... Останавливается. В его голове всплывают моменты их первой встречи, причины, по которой он здесь. Их первый поцелуй, их первый секс. То, как Река говорил ему разные приятные вещи и ласкал его тело, прежде чем сломать его до неузнаваемости. Он был первым человеком, который относился хорошо к нему. Река читал его, как открытую книгу, находил слабые места и всегда заставлял его оставаться с ним. Но это всё резко обрывалось в одну из их ночей. Наручники, ошейник и много разных извращенных штук — обычное дело для разнообразия, но не для Скотта. Его первый вывих, его первые боли. Всё это просто часть игры, верно? — Верно, — Река берёт маленький, но острый нож и проводит им по его спине. — Шш... Я просто хочу оставить свой маленький след... Громкий и протяжный визг заглушается кляпом. Скотт дёргается в конвульсиях, пытаясь стряхнуть другого человека с его спины. Нож не глубоко вонзается ему в спину и медленно следует выдуманному эскизу Реки. На этом мучения не заканчивались. Река оставлял всё больше и больше "творений" на его теле, в на утро готовил ему завтрак в постель и извинялся на коленях, что это всё были его порывы страсти. Извинения были глупы, кто угодно бы сбежал от этого человека, но Скотт молча кивнул: "Я прощаю тебя". Он знал, что за этим последуют утешительные поцелуи и объятья. Река посадит его рядом собой на диван и будет обрабатывать его раны. Он положит его голову на колени и будет гладить и рассказывать всякие вещи про его работу и другие истории. Скотт будет лишь молча слушать его, утопая в его ласках и забывая про зудящие царапины на его спине. Возможно потом Река закажет доставку или приготовит ему ужин, а после уложит спать. Всё будет, как всегда. Река не любит, когда Скотт выходит на улицу или на работу. Он не хочет, чтобы на него смотрели другие люди и чтобы он смотрел на них. — Возьми отпуск, — просит Река, делая жалобный взгляд, и Скотт это делает. Однако по окончании отпуска, Река снова держит его дома. Мужчина снова садит его к себе и очень серьёзно смотрит ему в глаза. — Тебе не нужно на работу. Оставайся. Скотт выпучил на него глаза. — Я не могу! Я ведь... Это смысл моей жизни! Река хмурится и прижимает его голову к своей груди. — Зачем идти туда, где тебя не любят? — шепчет он, снова перебирая волосы на его голове. — Останься. Я дам тебе нечто большее, чем деньги. Я дам тебе то, что ты никогда не получишь ни с кем другим. Скотт чувствует, как защищали уголки его глаз. Он снял очки и протёр переносицу. — Ты прав. Меня там всё равно не очень любили. Подожди. Какого черта он так быстро согласился? Скотт, остановись, кричал его голос. Но Река смотрит на него как-то слишком долго, на его губах играла улыбка. После этого возражений не осталось. Но не всё так было хорошо. Скотт получает сильную пощёчину, от которой его чёрные очки падают на пол. — Неужели я разрешал тебе пропадать настолько долго?! — Река был просто в ярости, его кулаки предупреждающе сжимались и разжимались. Скотт не мог поверить своим ушам. Не может быть такого, чтобы он разозлился из-за такого пустяка! Но Река был более чем серьёзен. — Ты что творишь!? — яростно кричит Скотт, но получает ещё одну пощёчину. — Какого хрена!? Река хватает его за передние пряди и тащит к себе. — Заткнись, — он прошипел, двигая голову Скотта из стороны в сторону. — Я не разрешал тебе уходить. Скотт всхлипнул. — Больно... — пробормотал он. — Просто, — взгляд Реки смягчился, — не уходи, когда я говорю. — он отпускает его, отчего Скотт просто падает на пол. — Не пытайся уйти. Там нет ничего, что тебе нужно. У тебя больше нет работы, нет коллег, нет друзей. Точнее, у тебя их никогда не было, — он садится на корточки перед ним и гладит место от пощёчины. — Мой милый Скотт... Ты стал намного лучше выглядеть со мной... — его красные глаза сверлили его, почти гипнотизируя. — Ты мой, Скотт Линдон. Теперь он просто стоял у входной двери и пялился на ручку. — Так ты будешь завтракать, милый? — Скотт оборачивается и видит, как глаза Реки блестят в полумраке прихожей. — Д-да, да, — он закрывает дверь и идёт на кухню. Это ведь всё для него, да?..