Отчаяние.

Смеющаяся госпожа султана Сулеймана уже потеряла счет дней, когда в последний раз улыбалась. Причиной ее слез и отчаяния был горячо любимый муж, который уже в который раз пренебрег ею, приняв в священную ночь четверга какую-то хатун. Рыжеволосая красавица гарема, мечта каждого мужчины в мире, законная жена Сулеймана Великолепного, мать его четырёх шехзаде чувствовала тоску и предательство. — Почему? Почему, Сюмбюль? - словно в пустоту говорила славянка, - неужели я всё-таки не заслужила любви? Или я так расплачиваюсь за грехи? — Госпожа моя, - с неким страхом и сожалением в голосе произнес верный слуга, - я уверен, эта змея просто увлечение нашего Падишаха, в его сердце только Вы. В ответ на это рыжеволосая просто бросила кувшин с водой в стену. — А я устала ждать, Сюмбюль! Я ему отдала все своего сердце, душу наизнанку вывернула ради него! Женщина просто осела на пол и зарыдала. Ей было в очередной раз больно. Казалось бы, за столько лет жизни во дворце пора привыкнуть к разочарованиям и предательствам, но... Хюррем надеялась, что Сулейман не будет ей делать больно, заставлять плакать и биться головой о стены. Выходит, пустая надежда? - Оставь меня, Сюмбюль. И...- голос Хасеки дрожал, - никого не впускай ко мне. Если.. Придут дети, скажешь, что я неважно себя чувствую. Ага, избегая гнева своей госпожи, выполнил приказ и удалился из покоев, лишь бы гнев женщины не обрушился на него. Только евнух и не предполагал, что тем самым подпишет своей любимой султанше смертный приговор. Сулейман доделывал кольцо с красным рубином, наслаждаясь тишиной и вечером. В его голове было несколько миллионов мыслей, воспоминаний, даже голосов. Но один голос перебивал все остальное: голос Хюррем. Как будто совесть самого Падишаха заговорила голосом его жены. Но из мыслей его вывело легкое прикосновение руки. Он закрыл глаза и уже представил, что это рыжеволосая бестия, его любимая жена, пришла. Но нет. Это оказалась Фирузе. — Мой Господин, - пролелеяла девушка, - я так по Вам скучала. Сулейман никак не отреагировал на эти слова и продолжил заниматься кольцом. Но как только рука персиянки прикоснулась к зеркалу, подаренному женой, на его лице изобразилась ужасная гримаса, а он сам на нее рявкнул. — Не трогай! Это произведение искусства не достойно ничьих рук, особенно твоих, - сказал Падишах и посмотрел в зеркало, в котором отчетливо увидел рыжеволосую госпожу. Через несколько минут султан уже шёл по дворцу прямо в гарем, в покои Хюррем Султан. Навстречу ему выскочил сначала Сюмбюль, а затем он увидел нескольких служанок, словно выгнанных из покоев славянки. — Что-то случилось, Сюмбюль? - с настороженностью спросил Сулейман. — Госпоже нездоровится сегодня, она просила не беспокоить ее, - ответил ага. Сулейман тихо зашёл в покои жены, надеясь увидеть ее спящей в постели или сидящей на тахте. Но никого не увидел, поэтому отправился на балкон. Увиденное повергло его в шок: Хюррем, лежащая на холодном полу в луже крови, с ножом в руках. Оказалось, хасеки взяла нож для фруктов и вонзила себе прямо в живот. — Хюррем? Хюррем! - звал умирающую женщину султан. — Прости, любимый, я не справилась в этот раз. Я больше не птица феникс, что всегда возрождается, да? - шептала Хюррем. — Что же ты наделала...- в слезах говорил Сулейман, который боялся притрагиваться к ране хасеки, - моя любимая, как же это так? Хюррем в ответ просто погладила щеку мужа и улыбнулась ему, как когда-то давно улыбнулась ему впервые. Сулейману становилось трудно дышать от горя и страха потерять ее. Ее, которая всегда понимала его. Ее, для которой он готов был принести все дары света. Ее, которая так была преданна ему. Он кричал о помощи, приказывал идти за лекарями, но был ли толк? Его жена с каждым разом вдыхала меньше воздуха и начинала чаще моргать. — Не закрывай глаза, скоро все будет хорошо, - шептал ей на ухо Падишах. - Береги моих детей, Сулейман...- с заиканием произносила славянка, - береги от собственного гнева, слышишь? Научи Мехмеда быть более внимательным к людям. Михримах должна быть сильной и готовой на все ради тебя и братьев. Селиму следует стать более серьёзным ко всему, что он делает. Баязиду скажи, что гнев приводит к непоправимым последствиям, прямо как меня.. Джихангиру, моему маленькому мальчику, ангелочку моему, скажи, что я его очень-очень люблю, что я всегда буду его защищать. — Ты сама это им скажешь, слышишь, госпожа моя? — Сулейман... Скаж..жи, что ты любишь меня. — Я люблю тебя, Хюррем. Люблю больше жизни! Нет тебя — нет меня! Я не смогу без тебя, не смогу без твоих глаз, сверкающих огнями, без твоих волос, отливающих золотом, без твоего смеха, наполняющего весь мир. Я не смогу. — Сможешь. Ради детей наших сможешь, я знаю. Прощай, любимый. Не вини себя.. Это я..я оказалась слабой и смешной, а главное наивной. Я люблю тебя, Сулейман. Это было последние слова смеющейся госпожи Топ-Капы. Она в последний раз набрала кислород в легкие и уснула вечным сном. Сулейман Великолепный с тех пор не принял ни одну женщину, запретил всем носить фиолетовый цвет.. Но главное, он сам отказался от престола и передал своему старшему сыну от Хюррем — Мехмеду. Понял ли это народ? Поняли ли это подданные? Ему было плевать. Мустафа был убит по приказу самого Сулеймана незадолго до его отказа от трона, а все остальные шехзадк были пощажены Мехмедом 3. Хотела ли этого хасеки Хюррем султан? Никто этого уже никогда не узнает. Но больше всего она желала почувствовать настоящую и непоколебимую любовь, которую, видимо, так и не ощутила при жизни.