Что происходит по ночам?

      ‎— Здравствуйте, — сказал он, подходя к кассе и выкладывая на ленту свой базовый набор. ‎       ‎— Здравствуйте, — устало ответила кассирша. ‎       ‎Парень опасливо положил руку, чтобы ощутить опору, и чуть-чуть наклонился вперёд. ‎       ‎— Эм, простите, — подождал, пока женщина не посмотрит в глаза. — Скажите, где находится ключ от служебного входа и комнаты охраны? ‎       ‎После этих слов у неё засветились белым глаза, а рот бездумно молвил: ‎       ‎— Ключи лежат в столе администратора… ‎       ‎— А где он находится? ‎       ‎— Зелёная дверь… — медленно подняла руку, указывая куда-то в угол огромного зала и замирая так на несколько секунд. Парень разорвал зрительный контакт, чтобы проследить за пальцем. Помнил, что в той стороне отдел с заморозкой. ‎       ‎Боковым зрением заметил, как рука медленно уплыла обратно. Чёрт, снова! Повернулся и увидел, как женщина смотрит на него шокированными глазами. Прежде, чем та отведёт взгляд надо сказать: ‎       ‎— Слушайте, — у неё загорелись белым глаза. Фух, отлично. — Пробейте мне товар. А когда я покину магазин, вы не вспомните эту ситуацию. ‎       ‎Женщина медленно кивнула и стала заторможенно делать свою работу, сканируя бутылку колы и чипсы. В груди до сих пор шуршало испуганное и тёплое чувство — подумал, что сейчас его поймают. Но совсем скоро оплатил и быстрым шагом покинул магазин. Кассирша вдруг посмотрела на время и стала готовиться вместе с другими сотрудниками к закрытию. ‎       ‎Никита плыл сквозь ночную темень прямо к площадке в небольшом парке, шурша пакетом, стукающимся о бедро. Руки держал в карманах. Одинокие улицы… ‎       ‎— Эй, — тихо, шёпотом раздалось прямо за ухом, а на плечо легла рука. Парень испугался, вжал голову в плечи и обернулся. Хотя спустя мгновение, мозг уже обработал и вспомнил, кому принадлежал голос. — Ха, ты испугался! ‎       ‎— Да-а, Давид, я испугался, ты молодец, — скукурузил слегка недовольную мину. ‎       ‎— Спасибо, Никита, — парень в солнцезащитных очках на фоне ночного города выглядел смешно. Хотя защищали они не от солнца. Он вылезал из ствола дерева, будто персонаж игры выходил из текстурок. — Ну? Рассказывай, что выяснил? ‎       ‎— Щас расскажу, давай до площадки дойдём, — Никита развернулся и направился дальше. ‎       ‎Так уж случилось, что одной ночью они познакомились. У обоих были разные причины, чтобы не спать в такое время в тёплой кроватке, а блуждать по холодным улицам — поэтому просто оказались в нужное время в нужном месте. ‎       ‎Никита отдал базовый набор своему другу и отломал веточку от ближайшего сухого дерева. ‎       ‎— Дай-ка мне, — протянул руку, желая отпить колы. От того, что сделал несколько минут назад, ужасно разыгралась жажда. Отпил и отдал обратно. — Смотри. ‎       ‎— Ну-ка, — Давид был весь внимание, поставил бутылку на скамейку, а сам встал и подошёл к другу. Тот чертил квадрат на притоптанном в песочнице песке. ‎       ‎— Я выяснил, что ключи лежат в столе или на столе главного. Он сидит рядом с отделом с заморозкой, там будет зелёная дверь, — слова сопровождал схематичным рисунком. ‎       ‎— Угу, — кивнул. ‎       ‎— Ты помнишь, что сначала выключаешь камеры, а потом уже впускаешь меня? ‎       ‎— Да, помню, — поправил очки, чтобы случайно не заглянуть кое-кому в глаза. — И помню, что в комнату главного я должен идти в предметах, а не по свободному пространству. ‎       ‎— Это ты молодец. Я буду ждать тебя у служебного входа через десять минут. За это время ты должен будешь хотя бы отключить камеры, чтобы меня снаружи не было видно. ‎       ‎— Да, понял. А ты это… не видел, там есть, эм, круассаны такие… в жёлтой упаковке? ‎       ‎— Давид, откуда мне знать, были или не были? Я в отдел со сладостями не заходил, — поднял палочку и уместил у себя на коленях. Оба сидели на корточках. На бортиках песочницы слишком грязно. ‎       ‎— Ну ладно, я понял. Я очень хочу попробовать их, у них шоколад всегда вкусный внутри. ‎       ‎— Ну, наверное, будут, — пожал плечами. ‎       ‎— Да, я тоже надеюсь. Когда пойдём?       — Ну-у… когда там никого не будет, — поднялся и стал идти обратно к скамейке, желая открыть чипсы. — В прошлый раз это было к часу.       Никита тоже поднялся, тоже подошёл и, сунув руки в карманы, задумчиво сел на скамейку. Ночной город приветливо скрывал полицейских, которые могли ухватить за капюшон и потащить в участок — поверите или нет, но парни никогда их не встречали, сколько не мотались по улицам. И Никита думал, а, может, найти других таких же, как они с Давидом? В мире точно существует ещё одна парочка бездельников со скрытыми ото всех людей сверхспособностями.       В поле зрения плавно заявилась открытая пачка, которую держал Давид. Никита, всё ещё немного витая в мыслях, сунул внутрь руку и нащупал что-то слишком тёплое, гладкое и объёмное. Нахмурился и потянул вверх.       Это был палец друга.       Перевёл взгляд.       Давид сдавленно улыбался, но спустя секунду наблюдения за этой рожей, позволил себе рассмеяться в голос. Умея делать части своего тела (и его полностью) неосязаемыми, призрачными, можно столько розыгрышов делать — просто умо…       Никита резко стянул чужие очки на нос и близко наклонился к лицу, не моргая, заглянул в самую душу.       — Слушай, — у Давида глаза загорелись белым, а парень победно ухмыльнулся: — Следующие пять чипсин ты кладёшь мне в рот, — глаза друга светились слишком ярко, особенно в темноте площадки, поэтому парень ткнул пальцем в мост очков, возвращая их на место. Ладно, это выглядело даже прикольно.       Давид заторможенно кивнул и достал одну чипсину. Никита сначала ухватился за неё зубами, а потом аккуратно запрокинул голову назад.       — Вот всегда бы так, — говорил в перерыве на жевания. Притянул бутылку колы и отпил. — Знаешь, только в чём проблема? — Закрутил и поставил обратно, снова повернулся к другу, уже поднявшему вторую чипсину. — У тебя совершенно нет собственной воли в таком состоянии. Я бы уже с радостью захватил весь мир, только со мной никто разговаривать не захочет, даже если скажу «будь интересным собеседником мне». Понимаешь?       Давид недвижимо ждал, пока его друг не съест чипсину. Никита ждал, пока его друг каким-то образом разрушит чары гипноза и вернёт свою волю обратно в подчинение. Но этого, конечно же, не происходило, поэтому парень просто с довольным видом повторил: взять зубами, запрокинуть голову, ощущая полную сладость власти даже с солью на языке.       И так ещё несколько раз, пока пятая чипсина не была зажата между зубами. Глаза перестали светиться белым.       — Никита! Ты опять меня загипотез… загип…       — Ну-ну? Что я там с тобой сделал? — широко улыбался, искоса поглядывая в сторону. Совсем не скрывал своего ехидства.       — Загип-но-те-зи-лр…овал, вот! — недовольно достал чипсину и сунул себе в рот.       — Что-то я там сделал? Не слышу, — поднял ладонь к уху и чуть наклонился в сторону друга. Что ж, это было ошибкой, потому что его друг тоже наклонился, а потом коротко и сильно дунул туда. Парень тут же защитил своё ухо плечом, но неприятно всё равно было. — Давид, какого чёрта!       — Ха-ха! — лучезарно улыбнулся, звонко смеясь. Нет, он ни за что не проиграет этому чудику.       — Ну всё! Кола теперь только моя! — парень вскочил, взяв бутылку под мышку, и побежал мимо песочницы к горке.       — Э-э! Так нечестно! — он встал и, не зная, в какую сторону начать действовать, несколько секунд ещё мялся на месте, пока не положил бедную пачку чипсов на скамейку и не побежал следом.       Никита уже пробежал по конструкции к самой дальней горке и готовился съехать вниз. Когда преследователь уже забрался, то понял, что не успеет и нужно сокращать маршрут. Пробежал половину расстояния и нырнул в отверстие между какой-то железной спиралью и деревянными столбами, чтобы очутиться на грязной резине. Уже увидел силуэт своего друга, но он быстро подался обратно, скрываясь за самой горкой. Давид на это только улыбнулся, предвкушая то, какой крутой манёвр сейчас сделает.       Разбежался, беря траекторию точно на друга, и понёсся вперёд. Чуть прикрыл глаза и медленно выдохнул. Сделал своё тело полностью неосязаемым, прыгнул и прошёл сквозь пластиковую конструкцию, во время приземления возвращая осязаемость в ноги.       — Использовать призрачность во время погони тоже нечестно! — кричал друг, делая ноги в сторону качелей.       — Кто бы говорил, Никита! — бегать за другом было весело. Правда манёвры истощали организм, пусть и не так сильно, как гипноз — вора колы, но всё же скоро тоже страшно захотелось пить. — Отдай колу, блин! — в какой-то момент парню надоела эта беготня и одним рывком сквозь деревянного оленя с седушкой схватил своего друга в крепкие объятия.       — А! — Никита вздрагивает от неожиданности, ведь на затылке нечем смотреть, и в тот же момент бутылка выпадает из рук на тёмную резину.       Они в лёгком страхе замирают.       Бутылка в миг заполняется светлым, а из крышки начинает бить во все стороны пена. Она попадает на штаны обоих парней.       Шипит и растекается мокротой вокруг, утекая. Сотрясённая беготнёй газировка испарялась, и парни смотрели на это, как будто лишались чего-то очень дорогого, прямо такого родного, что прикручено к сердцу гипнозом и неотделимо от него, потому что любые прикосновения становились призрачными, неосязаемыми. А теперь чуть-чуть разъедала пустота.       — Не-ет! — Никита вскинул руки к голове и как можно быстрее схватился за бутылку, желая покрепче закрутить крышку. При этом наклонялся вперёд, своеобразно уворачиваясь от стихающих брызгов. — Давид, это всё ты виноват!       — Я? Нет, это ты её не крепко держал вообще-то! — Давид подошёл ближе, понимая, что жаждала стала ещё острее, когда колы почти не осталось. Пена медленно тлела внутри, показывая, насколько мало.       Парни с грустью провожали её в последний путь.       — Эм, сколько там времени?       — Щас, — Давид достал из кармана телефон. — Ноль двадцать девять.       — Да блин, ещё долго. Может, завтра посмотрим твои круассаны, и пойдём в приставку играть?       — Блин, ну-у… Ладно, пойдём.