Уходя в другие дебри...

Кипленд сидит на подоконнике, без зазрения совести поставив ноги на письменный стол, за которым очень усердно Яилимэ тонкими штришками подчёркивает нужную информацию на страницах довольно большого справочника. И как этот метр с кепкой вообще донёс эту "книжечку" сюда? Кип иногда хочет проклясть те дела, которые на него скидывают в поселении, пока он работает, эльфийка надрывается и таскает такие тяжести. За этой дурындой глаз да глаз нужен, честное слово, только отвернёшься, а она уже от труда пытается кони двинуть. Блондин прочищает автомат уже третий раз подряд, это делать так часто далеко не обязательно, но никакого занятия в столь поздний час нет. Имрепток уже не способен вести разговоры, благодаря тому, что парень провёл у него в палате последние два часа мисрянин потихонечку крепко задремал. Да так сладко прикорнул, что трогать его было бы преступлением, авось заснёт в этот раз без Кипа под боком. Поэтому с ним поболтать не выйдет, а работа для Кипленда давно уже кончилась. Кому он нужен вечером? Кроме компании подруги и её подопечных, мальчик больше места себе не нашёл. Кип вытаскивает щётку и ставит оружие вертикально на пол, облокотив его на бок стола. Он постукивает тонкой щёточкой о подоконник, чтобы все микрочастицы пыли улетели на улицу. Блондин на секунду передёргивает себя и быстро подавляет желание закурить, не настолько он обнаглел. Лимэ-то переживёт запах никотина в воздухе, ей с Кипом ко всему пришлось привыкнуть, но пациенты это другое, эльфийка сильно переживает, что они пока слишком слабы. Легко сделать вывод: лекарь зажжённой сигареты не стерпит и выгонит друга куда подальше, чтоб не наглел. После того как шомпол был скинут вниз к автомату, Кип обвёл взглядом комнату. Вот и вся бригада одна девочка, два гада. Яилимэ говорила, как зовут этих двух багрянников, но Кипленд даже не пытался запоминать наборы букв, которыми эта раса называет детей, а просто придумал сокращения для их имён. Тер’ркш’флюр, конечно припирался и поупрямился, но большого выбора у него не было, потому что Лимка поддержала инициативу и начала называть их так же, как и блондин. Терафлю, очевидно, начинал проваливаться в сон, он откровенно клевал носом, через раз падая головой в мягкий плед. Если честно, Кип жутчайше завидовал ему, Яилимэ очень заботится о своих больных, будь Терафлюшечка-душечка более сообразительным, попросил бы девушку закончить и всё, в секунду сам Кип был бы за шкирку выкинут отсюда, свет выключен, а все присутствующие готовы ко сну. Но не-е-ет, мы же ведь сильные не убиваемые багрянники, терпим пока не помрём и помрём пока терпим. Кто бы за блондином так ухаживал, как его подруга за этими двумя идиотами. Хотя, всё-таки одним идиотом и Мира’мис’тином. Мириэм сидел со скучающе-печальным выражением лица, явно думая о чем-то не очень приятном. Сколько Кипленд наблюдал за этим мальчиком, столько же и не мог понять, что того тревожило. Он часто так задумывался, подобные моменты в целом были единственным проявлением хоть какой-то эмоции на лице Мириэма. Если Терафлю мог и позлиться, и обидеться, и лесом послать, то его сородич был очень немногословен, терпелив, сдержан, но при этом того явно что-то душило изнутри так, что внешне проблему определить было очень трудно. Но Кип конечно же не думал прекратить пилить багрянника взглядом, он очень хорошо видит и разглядеть чужую душу ему труда не составит, особенно, когда делать нечего и можно развлечь себя наблюдением и анализом поведения незнакомого существа. (он всё равно сопротивляться не сможет) А Лимэ всё также сидела и штудировала медицинский справочник, вот кто-кто, а она в этой комнате была единственной занятой полезным делом. Кипленд мало что понимал во все-е-ей медицине, но по своей подруге мог понять насколько это тяжёлая штука и в теории, и в практике. Мальчик искренне удивился, когда выяснилось, что жаропонижающее для человека, облегчающее состояние, действует на багрянника с обратным эффектом, то есть делает только хуже. Пусть так, Яилимэ сдаваться отнюдь не планировала, даже когда про все остальные препараты, имеющиеся в госпитале, выяснилось примерно тоже самое, она просто начала искать новые и готовить сама. И как в этом было много тонкостей, сам чёрт ногу сломит? Но, как любила говорить лекарь: «Раз я больного взяла, то подниму». Тут с ней не согласится было нельзя, потому что пациенты всё-таки не мусор, чтобы просто на дороге валяться, надо их «поднимать» в любом случае. Эльфийка теперь нередко не спала ночами, сидела и думала, как бы лечить своих новых подопечных, так чтобы это было эффективно и не причиняло вреда. Сколько же она сил вкладывала в каждую мазь, сотканный её же руками бинт, какую-нибудь микстуру, которую доставала в таких местах Поэнского чёрного рынка, что Киплед, сам имевший огромный опыт покупки дешёвых пуль и запчастей для автомата в этом жутком месте, боялся иногда сопровождать туда эльфийку. Лимэ, как хороший лекарь, за действенное лекарство для пациента готова горы свернуть и руки выгрызть какому угодно продавцу, но оставлять её одну было всё ещё страшно, неизвестно во что любопытная девушка вляпаться может. Кипа передёрнуло, как только голова Мирамистина совершила поворот на девяносто градусов в сторону окна, и два внимательных ярко красных глаза уставились на подростка. Как говорится: «Вас заметили». Каким бы большим терпением не отличался от своих собратьев Мириэм, реагировать на любой взгляд – базовый рефлекс, привитый им всем с раннего детства. Что немного позабавило Кипленда, Мириэм башку хоть и повернул, а проговорить ничего не смог, не придумал скорее всего, нельзя же предъявлять претензии просто за наблюдение за ним.   Ну что ж, видимо у блондина судьба такая – расшевеливать интровертов. Сам не скажешь слово – никто за тебя его не скажет. - Смотрю я на тебя, Мириэм, и сдаётся мне что ты не в настроении. Чего нос повесил? Багрянник на секунду становится спокойнее, поняв, что угроза от собеседника отсутствует, но сразу возвращается в тревожное состояние и так же резко, как и в прошлый раз вертит головой в сторону Лимэ и смотрит ей в затылок моляще-вопрошающим взглядом. Кип продолжает молча смотреть на эту картину маслом. - «Повесить нос» - значит быть в плохом расположении духа, грустить или горевать. Я перепишу тебе основные фразеологизмы с переводами на багрянский позже, хорошо? – Лим однажды поделилась с другом проблемой, новым обитателям сей палаты плохо давались другие языки, иногда даже искра не спасала. Эльфийка среагировала на беспокойство больного почти мгновенно, как будто у неё где-то в голове есть какой-то приборчик для определения того, что испытывают другие существа рядом с ней и чем с этими эмоциями можно помочь. Несмотря на то, что Ли активно изучает справочник и повёрнута спиной к больным, она прекрасно знает как они себя чувствуют, поэтому тревожность Мириэма девушка уловила сразу. Кип точно не уверен, но он однажды задумался насколько эльфийский слух может быть сильным, ему тогда пришло в голову, что Яилимэ слышит малейшие изменения в сердцебиении и дыхании, различает таким образом настроение собеседника, но это только догадка, не факт. Мира’мис’тин кивает ей, бубнит что-то на своём родном в ответ и уже с нормальной скоростью поворачивается к Кипленду, перед этим боязливо посматривая на Терафлю, который расшевелился и, видимо, решил отложить сон на потом. Мальчик с подоконника зыркает на старшего багрянника недовольным взглядом, но это не очень помогает, если Терафлю решил греть уши – он их погреет. Во-первых, он – упрямый и вредный, во-вторых, куда этого чрезмерно любопытного в палате девать? - Какую я представляю ценность? Я задаюсь этим вопросом довольно давно и найти ответ не выходит. Это меня разочаровывает. «Ебать-копать-окучивать, какие высокие разговоры пошли…» - думается блондину, его к философствованиям с багрянником жизнь не готовила. Подросток ещё не до конца в себе докопался, а тут помочь с этим кому-то другому… Ну ладно, сомнительно, но окей, пора бы привыкнуть, что жизнь Кипу говорила только одну стопроцентно верную фразу: «Угадай, что выкину.». И очевидно, в понятие «что выкину» входили высокие дискуссии с антропоморфными жуками. - Очевидно, самую наибольшую. – Лим, как всегда отвечает быстрее. - Почему? - Ты единственный и неповторимый в своём роде. - Нет. - Да, что ты говоришь, хочешь сказать тебя можно заменить каким-нибудь Терафлюшкой? – Кип наконец подаёт голос со своей «жёрдочки» (подоконника) и тут же нарывается на недовольную мордочку вышеназванного. Ну и пусть злится, им сейчас не до этого высокомерного дурачка с раздутым идеологией самомнением. - Почему бы и нет? Он же намного лучше меня. Выше, быстрее, сильнее. - Как по мне, вы сейчас оба не в лучшей форме и совершенно одинаково лежите на кроватях. – Лим как всегда говорит чётко и логично. - Ха-ха-ха, неужто ты так уверен, что Терафлю лучше тебя валяться умеет? Тогда спешу вас разочаровать, прекрасней всех лежать и ничего не делать в этом поселении умею только я! – Кип любит иногда разрядить обстановку шуточками и забавными фразами, лекарь на это хихикает себе в ладошку, начинает улыбаться, а Терркшфлюр насупился ещё сильнее. - Я не это имею ввиду. - А что тогда? – подросток присвистывает от удивления, Мира’мис’тинчик же приятная личность, как ни посмотри на него. Кипленд может похвастаться тем, что его дружба с эльфийкой позволяет знать все основные качества её подопечных. Лим, в силу своей наивности и альтруистичности, лечит всё что больно и тащит в список своих пациентов всё что плохо лежит, а согласно её медицинскому гению, здоровых не существует, есть недообследованные. В общем, подросток, проводя время со своей подругой, видел: психозы, неврозы, наркозы, остеохондрозы, передозы, «вынелечитеакалечитеозы», и много чего ещё, что доставляло стресс любому лекарю. А Мириэм в этом черном дёгте, состоящим из не самых простых и сговорчивых больных являлся ложкой мёда. Парень изначально был покладистый, надо провести осмотр – проводи, он и ухом не поведёт, надо бинты поменять – зубами скрипит, но слова поперёк не скажет, вкус микстуры, мягко говоря «блевотный» - проглотит без возражений. Солнце во тьме ночной, а не пациент. Да что там эти лекарские проблемы, Кип умел разбираться в людях, в этом багряннике виден Характер. Да, с большой буквы Характер. Мирамистин тяжело вздыхает, чёрт его знает со злости или с тоски. Он собирается с мыслями, из-за нервов мнёт бедную простыню когтистыми лапками, но не выплёскивает эмоции на собеседника. Кип пока посматривает на Лимэ, она вряд ли одобрит волнение своих больных. Вот в случаях таких задушевных разговоров блондин искренне благодарен вселенной за то, что Имрептока лечит Хана. Ей в отличии от более опытной коллеги, изумрудно плевать о чём там Кипленд в палатах беседы ведёт. По его мнению, лучше скелетов в шкафу у людей (у багрянников тоже) узнавать сразу. А девушка была против лишней спешки, лучше дождаться подходящего момента, не организовывая его самостоятельно. Справедливости ради, как Кип думает, так и живёт, первой его фразой, сказанной Лимэ было многозначное: «Я - конченный. Беги.». Но эльфийка чего-то не убежала, возможно, это была самая большая ошибка в её жизни. Тем не менее это не так важно сейчас, когда медик относительно спокойна, а Мириэм готов говорить. - Я… Отличаюсь от своих собратьев. - И чё? – Кип действительно ничего не понял. Он не разбирается в культуре и обычаях этой рассы так подробно, как Яилимэ. Ну отличается, и чего тут бубнеть? Люди вот тоже не все одинаковые, логично, что и у разных багрянников внешность разная, не быть же всем на одно лицо. - Ки-и-ипленд, аккуратнее. Не говори с ним так грубо. – лекарь таки подаёт свой голос, чувствуя, что дело пахнет керосином и новой психотравмой для обоих, она цедит сквозь зубы имя друга, как будто кошка ощетинившаяся. Защищает от нападок своë чудо-юдо-инвалида, что поделаешь? - Да что ты на меня шипишь? Мне правда интересно. Щёлк. Щёлк. Щёлк. От начала перепалки их останавливает только тревожный звук движения жвал. - Я не полноценен, у меня нет способности к сангвимантии с рождения, я ниже, слабее, чем все представители моей рассы. В своём родном мире я влочил жалкое существование ветошника без крова и признания, даже экзамен сдать не смог, не говоря уж о пользе обществу. Даже после того как мне случайно удалось оттуда выбраться, если бы не она я бы не выжил. – Мириэм указывает на Ялимэ трясущейся от слабости рукой и смотрит на собственную конечность с неподдельным ужасом. Страшно, противно от собственной беспомощности и от осознания того, что так возможно будет всегда. Ну ничего, думает Кипленд, и не такие метели нам в рожи летели, переживём и такое. - Пф... Знаешь, спасибо что перечислил все свои достоинства, но у тебя есть один весомый минус – думать ты особо не умеешь. Сейчас раскидаем тебе мыслишки по полочкам на нужные места, я начну, а Лим подхватит? Да, моя лпшечка-пельмешечка? – Мирамистин хлопает глазами по пять копеек, теперь его очередь ничего не понимать. Возможно не стоило использовать столько непонятных языковых структур в одной фразе. А Яилимэ смотрит на своего дурака-друга с тако-о-ой признательностью в глазах. Если бы существовал словарь человеческого поведения вид Лим можно было бы перевести как: «Да, это - дебил, но этой мой умный и добрый дебил. Он пользу приносит!!!» Терафлю, видимо, не смог изобразить своей мимикой столь высокий уровень зависти и презрения, поэтому просто начал «втыкать» в стену на против. Больше в нём, конечно, зависти, но с заскоками Терркшфлюра надо всем селом разбираться основательно Кип в одиночку не научит этого упрямца пониманию собственных чувств. Тут работа глобальная нужна. - Естественно! Я всегда рада помочь! - у эльфийки улыбка до ушей, Кип зуб даëт, она про проблемы своего больного знала давно, а сейчас наконец-то подвернулся случай с ними разобраться. Просто такой у лекаря принцип: не лезть со своей помощью, когда не просят. Не нервировать лишний раз. А блондинчик сам себе хозяин, говорит, что хочет, кому хочет и где хочет. (случаи, когда ему, такому крутому, за кривой базар расквашивают лицо в счёт не идут) Так что, не будь его, сидел бы этот коллектив один на один сами с собой, сложив лапки. - Так, чего мы имеем. Лимэчка, моя дорогая можно мне маленькую историческую справочку навести, что такое эта ваша сангвимантия и чего она нам так упёрлась? - Сангвимантия – магия крови, не относится ни к одной из четырёх магических стихий. Она либо есть с рождения, как у всей расы багрянников, либо её можно выменять у проклятья обмена, так случайно получилось у меня. - Ага, понял тебя. Скажи мне, Мириэм, Яилимэ изначально сангвимантией тоже не обладала, хочешь сказать это делает её плохой? - Нет! – Мирамистин, судя по виду схватил инфаркт миокарда, или как там в их физиологии это называется? Да-а-а, лекарь в газах этого юноши имеет очень высокий авторитет. Оно и не мудрено, Лим их обоих с того света своими трудами достала, кров дала, холит, лелеет, охраняет от любых напастей, как её не зауважать? Даже Терафлю, когда бранит всё на чём свет стоит оскорблений в её сторону себе не позволяет. - Значит, сангвимантия, вернее её отсутствие, ни на что не влияет. Ведь Яилимэ и без неё хороша, и ты тоже. Верно я говорю? - Угу? – мыслительный процесс в чернявой головушке был запущен в верную сторону. Подросток недоумённо кивает, соглашаясь. - Так, вижу ты уже начал что-то понимать. Идём дальше, ниже и слабее? Ли-и-им! - Ась? – лекарь опять случайно ушла в мир медицинских терминов и утонула в море страниц справочника. Хотя достать её оттуда проще простого. - Встань-ка на ноги и скажи мне рост Мирамистина. – Кип наконец спрыгивает со своего царского-барского подоконника и переходит к более наглядному представлению своих идей. Мириэм наблюдает за всей этой картиной с неподдельным интересом, в его голове всё складно и ладно собирается. Загвоздка только в том, что такого бережного мнения о своих качествах он не слышал в своём родном, жестоком ко всем, мире. И теперь простые для понимания истины превращались в удивительные открытия. - Один метр и шестьдесят сантиметров, но это точно ещё не всё, период активного роста пока не начался. - Ну что ж, мой многоуважаемый и горячо любимый метр с кепкой… - Кипленд ставит подругу рядом с собой, для показательности примера, параллельно подтрунивая над ней. - Эй! - Да, что? Шучу-шучу, не обижайся. Так вот, Мирамистин, посмотри на эти метр сорок сантиметров чистой беспомощности, которые, во-первых, намного ниже тебя, а во –вторых вот этого молодого человека – показывать пальцем на Терафлю не очень культурно, но блондин и так этой самой культурой не блещет. – В бою один на один раком поставили! - Не совсем так… - не умеет эта девочка признавать свои заслуги. Ничего, лучший друг научит. - Не порть мне воспитание ребёнка! Нашлась тут несогласная. – дружески припираться с лекарем это святое, будь они в менее серьёзной обстановке, «гыгыкали» бы вдвоём, но медик привыкла держать лицо перед своими подопечными. - Молчу-мочу. - В общем, она ниже тебя, но самого высокого из всех присутствующих уделывает с лёгкостью. Так что, от роста тоже ничего не зависит, мозгами думать надо и упорно трудиться, а не рассказывать о своём величии на лево и направо. – рычание с койки у противоположной стены совершенно не мешает подростку вещать о чём ему хочется, итак с Терафлю помягче поступает, ещё ни разу язык ему не показал и не послал в далёкие дали. - Да. Но… - Мирамистин говорит что-то на своём родном языке девушке, она переводит, чтобы Кип понял. Честно, лексика багрянников ничем не отличается от активно работающего шредера или помех на радио, так что искра Кипа обрабатывать сей кошмар отказалась. Не удивительно, что Мири тоже плохо понимает чужой язык, слишком уж они разные. - Он говорит, что может я и низкая, но далеко не слабая. – эльфийка опускает голову блондина и шепчет ему на ухо невероятно невинный упрёк в сторону Мириэма. – Ну дурачок же! - Чшшш…Раскукарекалась мне тут, не всё же сразу он тебе должен понять и принять. С ростом разобрались, теперь со слабостью. Ты считаешь, что я ужасен только потому что дрыщ? – а кто запрещал давить на жалость? Слёзки в уголках глаз, распахнутый взгляд, опущенный голос – и любое дело в шляпе. Кипленд тот ещё мамкин манипулятор, только вот, на Мирамистина почему-то эффекта никакого не произвело. Он моргает, явно не понимая, что ему тут донести пытаются подобными странными методами. - Мне иногда кажется, что тебе пять, а не пятнадцать. Очевидно же, с помощью магии искры нельзя понять такие сленговые слова как «дрыщ». Мне нужно опять придумывать как это переводить! - несмотря на то, что Яилимэ повозмущалась, всё равно объяснила Мириэму на понятном, что там Кип имел ввиду. - А ты ведь прав. - Ага, спасибо я в курсе. – Лим незаметно для пациентов толкает друга, потому что обнаглел, ему тут не фестиваль самолюбования. Блондин терпит, хоть и ощущения от «хрупкой» ручки эльфийки не самые приятные. - Почему у нас такого нет, почему, когда кому-то плохо надо добить, а не помогать? - О-о-о, моя дорогая, я умываю руки, я в традициях багрянников ноль без палочки. Дальше разговаривай с ним сама, я помог чем мог. – Кипленд отходит назад и заползает назад на свой излюбленный подоконник. Сейчас можно начать снова драить автомат до блеска, прийти в спокойствие и отдаться своим мыслям… - Кхм-кхм. – Терафлюшка всё ещё на боковую не собирается, ну что ж, открывается новая дискуссия. Ладно-прохладно, переживём, переиграем и уничтожим. – Что ты там сказал про «раком поставила»? - Ничего-ничего, мой дорогой Терафлюшечка, спи спокойно без мук совести о том, что ты просто бесчувственная и высокомерная сучка! – Кип не зря взял шомпол и автомат в руки, пришло время для его коронного приёма: «свалить в закат», блондин отклоняется корпусом назад и, перевернувшись через себя, выпадает в открытое окно. «Птичка улетела». Ветка дерева, растущего у стены, совсем не скрипит под ногами и позволяет уйти в тишине незамеченным. Вот так дела и делаются, жалко только, что Яилимэ от такого манёвра возможно хватит удар. Ну это всё в баню, мальчик сделал то, что нужно сделать, дальше сами справятся, а Кипленд и был таков, идёт себе в двадцать вторую палату к Имрептоку и больше об этих двух гадах и девочке не тревожится. Тем временем, Яилимэ даже не думала нервничать, она своим тонкими эльфийскими ушками услышала, что всё с этим придурком нормально и приземлился он вполне мягко. Лекарь встала и захлопнула окно, уже становится прохладно, а обитатель «жёрдочки» из комнаты самоустранился, так что никакого сопротивления прекращению проветривания не случилось. Она задёргивает шторы и поворачивается к двум ошарашенным пациентам лицом. - Да всё с ним хорошо, не переживайте. Завтра получит от меня за то, что вам нервы трепет. Давайте спать что-ли? Или ещё какие-то вопросы остались? – девушка закрывает книгу на столе и кладёт её в ящик, оттуда же берёт нитку и пяльцы с вышивкой. Она садится на табурет рядом с кроватью Мира’мис’тина, шитьё пока не начинает, только смотрит на собеседника, готовая выслушать всё, что ей ни скажут. - Почему в нашей культуре всё по-другому? - Потому что все мы отличаемся, человек багряннику рознь. Кипленд не зря лезть дальше к тебе не стал, он знает меру. Он понимает, что без знаний о твоей расе и её обычаях может случайно навредить. То, что людям привито на базовом уровне не с первого раза поймёшь ты или Терафлю. Вот, к примеру, тот факт, что все существа с рождения разные. У вас не заложено принимать непохожих на идеал сородичей, которые не способны провести всю жизнь в непрерывном бою. Я вот маленькая, тонкая, наивная, слабее и трусливей чем любой, даже самый хилый человеческий мальчик, но и для меня найдётся работа, без которой что-то очень-очень важное рухнет, оборвётся, развалиться. Скажи мне, не будь я такой, прибежала бы защищать тебя, рискуя собой? Спасла бы тебя, жажди я только крови и славы своей расе? Следила бы я сейчас за вами обоими, будучи великим воином, а не обычным лекарем? - Нет? – Мира’мис’тин склоняет голову на бок и немного расслабляется, тон у эльфийки всегда мягкий, успокаивающий, ласковый, как колыбельная для ребёнка. Да, стань она другой было бы плохо, до невозможности вздохнуть тяжко и тоскливо. Кто как не эта девочка будет так бережливо относится к ним, не лезть со своими нравоучениями, а выжидать случай, чтобы сделать это мягко и безболезненно для искалеченной многолетними страданиями психики, таких сильных физически, но морально сломанных существ? - Пф… Не знаю, как насчёт этого отродья недоразвитого, а я бы и без тебя справился. – от противоположной стены опять веет неприязнью, раз Терафлю так безразлично на медика, то чего припирается и спорит? Мириэм иногда прямо-таки чуял чужие эмоции, и сейчас вокруг пахло завистью. Но он не дрогнул под брезгливым взглядом сородича, рядом с ним сидит Яилимэ, она в обиду никого не даст. - И не говори, Тер’ркш’флюр, посмотрела бы я, как ты с изрезанным до костей лицом, ослеплённый пытался бы найти себе хоть какое-то пропитание в лесах Джиантри. Я не поддерживаю такое грубое отношение Кипа к тебе, с ним разбирайтесь сами, но и себе грубить не позволю. Не так меня родители учили вести разговор. - конечно же, Лимэ относилась к Терафлю с такой же заботой, хоть делать это из-за его скверного характера было проблематично. Тем не менее, если бы старший багрянник хотел открыться, его бы выслушали, но юноша только и делал, что вёл себя будто загнанный в угол ёжик, распустивший острые как точёные ножи иглы, сделанные из ненависти ко всему, в том числе и к самому к себе. - Кхм-кхм, так на чём мы остановились? Ах, да… Вот именно, Мириэм, поэтому каждый важен и незаменим по-своему. Я говорила тебе, что ты представляешь самую большую ценность, это чистая истина и, поверь мне, я бы и под страхом смерти не отказалась бы от своих слов. Ведь тебя нельзя заменить, найти второго такого же багрянника, который несмотря на жизнь ветошника, наполненную несчастьем, остался добрым и открытым к миру. Знаешь, я знакома, конечно, не с багрянниками, а с людьми, которые после горя не смогли остаться собой, потеряли характер, не выдержав страданий, их нельзя осуждать, не все способны быть крепкими, всех нас можно сломать при большом желании. Но если тебе будет нужен повод для гордости, то вспомни наш разговор, ты оказался сильнее чем многие твои собратья, ты не потерял изначального себя, пережив всё, что на тебя свалилось. Я сейчас скажу тебе кое-что на ухо подвинься поближе и наклони голову. – Мириэм слушается и исполняет просьбу, лекарь тихонько продолжает, чтобы сосед по палате их не слышал. -  Погляди, что сотворило такое жестокое «багрянское» воспитание с Терафлю, не грубиян и не хам он ни разу это видно, только себя защитить пытается нападками, не озлобленным он раньше был, я в это верю. Вот у него не получилось остаться таким, каким он хочет, но виноват ли он сам в этом? Так что зря Кип на него огрызается в ответ, и ты за этим дурачком не повторяй, будь лучше. Неудивительно, что в комнате снова слышится недовольное рычание. Нечего без самой главной занозы секретничать. Медик отстраняется и неловко хихикает. - Ха-ха-ха, пусть это останется нашей маленькой тайной Мирамистин. – Яилимэ опять улыбается самой лучезарной и счастливой улыбкой на свете. – ты хочешь спросить что-то ещё? - Нет. Спасибо тебе большое. - Всегда пожалуйста! – лицо медика продолжает сверкать от счастья, и она начинает вышивать, но очень быстро прерывает своё занятие. – Ой, время-то, время! Хоть в этом мире и всегда темно, спать-то надо. Тем более вам нужен здоровый сон для быстрого восстановления. Так, ничего никому не надо? – от обоих парней только отрицательные кивки головой. – Так, тогда я выключаю свет и ухожу, если что-то нужно будет ночью необходимо – вызывайте. Спокойных снов, мальчики! - Ага, и тебе желаю пережить эту ночь! – старший багрянник явно делает намёк, на своё желание заткнуть медика наконец. - И я тебя люблю, Терафлю-ю-ю! Яилимэ далеко не Кип, она говорит искренне, то что думает, и начинает наконец-то путь в свою коморку в конце коридора, по дороге она забегает в двадцать вторую палату. Хана сегодня ушла пораньше, поэтому Имрептока надо бы проверить какому-нибудь другому лекарю. Ну, появился повод у Лимэ ещё раз повидаться с Киплендом, который от Имри отлипает только когда его определяют к делу. Врач тихонько заглядывает в приоткрытую дверь и видит весьма милую картину, в комнате приглушённо горит ночник, Кипленд спит в неудобной позе, на стуле впритык к кровати своего ненаглядного, а мисрянин держит эту блондинистую чепуху за руку. Это она, любовь, светлая и непорочная! Девушка только приоткрывает форточку, чтобы духоты не было, и накрывает Кипа пледом, ей ледышка в качестве лучшего друга не нужна. Лим уходит в комнату лекарей, где уже давно спят Хана, Марина и другие девочки, которые трудятся каждый день и ночь на благо своих больных.