Так и начинается новый день.

Первые утренние лучи начинают пробиваться сквозь окно, и я смотрю на спящую рядом фигуру. Для существа, которое порой может быть таким злым, сейчас она выглядит совершенно невинной. Она прижимается ко мне ещё ближе, когда я протягиваю руку и глажу её по щёчке. Я улыбаюсь. Улыбка едва заметная, едва заметная, но всё же это улыбка. Кажется, теперь я делаю это чаще, хотя и не знаю почему. В ней есть что-то, что я не могу объяснить, что притягивает меня к ней, от чего захватывает дух. Мне знакомо это чувство. Именно это испытывал Юкито, когда думал о Тойе, а делал он это почти постоянно. Моя любовь, всё ещё погруженная в глубокий сон, обнимает меня за талию, кладя голову мне на грудь. Она редко просыпается раньше полудня, разве что в самый раз. Возможно, в этом причина её неиссякаемой энергии. Я же, напротив, часто просыпаюсь рано, как и сегодня. Странно думать, что два существа могут быть такими разными, но такими похожими. Интересно, мог ли кто-нибудь когда-нибудь подумать, что мы будем вместе? Я бы точно не думал, что так и будет. Если бы мне 50 лет назад сказали, что я влюблюсь в Руби Мун, я бы сказал - что ты сошёл с ума. Спроси меня об этом сейчас, и я удивлюсь, почему я так долго ждал, чтобы признаться ей в любви. Руби снова ёрзает во сне, кладёт голову мне на плечо и обнимает меня за шею. Даже во сне она не перестаёт двигаться. Свободной рукой я откидываю прядь волос, упавшую ей на лицо. Она так сильно изменилась с тех пор, как мы впервые встретились. Она стала спокойнее, тише после смерти Эриола почти 200 лет назад. Не поймите меня неправильно, она всё та же спокойная и энергичная проказница, но теперь это терпимо. Вздох. Столько всего произошло с тех пор, как я счёл Сакуру достойной стать Хозяйкой Карт. Она быстро выросла, как это свойственно людям, и вышла замуж за Шаорана после того, как он разорвал помолвку с Мэйлин. Клан Ли не возражал, ведь Сакура была Хозяйкой Карт. На самом деле, они были даже рады. Однако Тойя и Кероберос были совершенно другого мнения. Они ясно дали понять, что если «гаки» хоть как-то повредит их «цветущую вишню», то причинят ему «больше боли, чем он мог себе представить». Я с ними согласился. Пока Тойя был ещё жив, я оставался в своей ложной форме, если только я лично не был нужен. У них двоих была счастливая жизнь вместе. После того, как Тойя скончался, я вернулся в свою истинную форму и остаюсь в ней до сих пор. Следующей ушла Томойо. Даже после всех этих лет странно не видеть мигающий красный огонёк её видеокамеры. Шаоран умер через несколько месяцев после Томоё. Моя Госпожа не очень хорошо с этим справилась. Она постоянно болела. Думаю, единственной причиной, по которой она держалась так долго, были её дети. Последнее, что Сакура приказала Кероберосу и мне отнести Карты Сакуры реинкарнации Клоу. Мы должны были жить с ним в Англии, он был нашим источником силы. Серия тихих ударов в дверь возвращает меня в реальность. «Входите». Я говорю тихо, чтобы не разбудить прекрасную бабочку рядом со мной. В комнату входит Спинель Сан, его большие, как у пантеры, лапы на удивление бесшумно ступают по полу. «Ты дочитал книгу?» — спрашивает он шёпотом. Как и я, он всегда просыпается рано. За последние несколько столетий я много раз беседовал с ним по утрам. Это, можно так сказать, был нашим единственным покоем, который у нас есть. Я киваю и беру книгу с комода у кровати. Он берёт книгу в рот, рычит в знак благодарности и выскакивает из комнаты, закрыв за собой дверь. Этот кот очень талантливо владеет лапами. Руби Мун снова шевелится, на этот раз откатываясь от меня, чтобы лечь на живот. Не в силах удержаться и прикоснуться к ней, я нежно массирую ей спину через тонкий, едва заметный шёлк ночной рубашки. Тихий стон срывается с её губ, когда я добираюсь до той части спины, где сходятся крылья и позвоночник. Двигаясь в размеренном ритме, я возвращаюсь к воспоминаниям. Я до сих пор помню шок, который испытал, когда приехал в Англию. Остальные уже состарились и умерли, а Эриол выглядел на тридцать с небольшим. Это было ожидаемо. Клоу Рид никогда не выглядел старым. Я был поражён, насколько он был похож на Клоу. Они были бы похожи друг на друга, если бы не тот факт, что Эриол коротко подстриг волосы так, что они свисали чуть ниже ушей. Честно говоря, это облегчило перемены. У меня было почти такое чувство, будто я возвращаюсь домой. Наверное, в каком-то смысле так и было. Жизнь в Англии была, мягко говоря, суматошной. Всегда нужно было быть начеку, иначе ты бы просыпался с ярко-розовыми прядями в волосах и пьяным в стельку Спинелем, облизывающим лицо. Розовые волосы, естественно, были делом Руби Мун, а пьянство Спинеля – результатом проделок Керо. Как только Спинель протрезвел, мы с ним решили, что не можем позволить им это спустить с рук. Мы объявили войну! В итоге нам четверым пришлось чинить всё, что мы повредили… смертным способом, поскольку нам запретили использовать свои силы на три месяца. По крайней мере, Руби была достаточно умна, чтобы использовать временную краску для волос, даже если она выцветала месяц-полтора. По большей части реинкарнация Клоу не возражала против наших шуток, пока мы не разрушали слишком много и не нарушали его заклинания. В этом смысле он был очень похож на Клоу Рида. Всегда готовый уладить любой спор, когда это было нужно, но при этом позволяющий нам самим проверить пределы возможностей друг друга. Эриол дожил до 165 лет, почти как и Клоу. Перед смертью он решил, что мы все четверо будем контролировать карты Сакуры. Кероберос выберет кандидата, я сочту его достойным, а Руби Мун и Спинель Сан проверят его способности, мужество и силу духа. До этого времени он позволит нам быть свободными, если мы будем держаться вместе. Он оставил нам свой дом и крупную сумму денег, которыми мы пользуемся до сих пор. Моя прелестная бабочка снова сменила позу, пробираясь обратно ко мне в объятия. Бедняжка тяжело перенесла смерть своего Хозяина. Ночь за ночью она стояла у его могилы, безмолвно плача. Дождь, лёд, жара – неделями всё повторялось. Она не разговаривала и даже не замечала, что с ней кто-то разговаривает. Впервые я видел её нахмуренной. В этом было что-то совершенно леденящее. Я понял, что Руби Мун гораздо глубже, чем кто-либо когда-либо предполагал. Мне захотелось узнать о ней больше. После нескольких недель слёз она, должно быть, наконец исчерпала слёзы, потому что Спинель Сан смог уговорить её зайти в дом. Лучше не стало. Она по-прежнему отказывалась говорить. Каждое утро она просыпалась, спускалась вниз, садилась в красное кресло Эриола, пока не засыпала, а затем возвращалась в свою комнату. Днём она вставала с места только для того, чтобы приготовить еду для солнечных стражей. Когда она наконец заговорила, её слова меня потрясли. Однажды поздно ночью я сидел на крыше, когда она подошла ко мне. Она села рядом со мной, глубоко вздохнула и медленно проговорила: «Юэ... помоги мне положить этому конец». Я был в замешательстве: «Прекратить что? Боль». Её голос был полон многовековой боли, когда она взяла мою голову в руки, заставив посмотреть ей в глаза, и продолжила: «Я отдам всё... Я сделаю всё... чтобы положить конец этой боли. Помоги мне!». И она прошептала: «Пожалуйста...» В этот момент я увидел её в новом свете. Оглядывая её, я заметил, какой физический ущерб нанесла ей боль. Волосы потеряли блеск. Её обычно фарфоровая кожа стала болезненно-бледной, призрачно-белой. Губы бесцветные и потрескавшиеся. Даже блеск в глазах исчез, оставив лишь тусклый, безжизненный оттенок розового. Я протянул руку и взял её руки в свои. Они были непривычно холодными. «Я ничего не могу сделать». Я замолкаю, глядя на страдальческое выражение её лица. «Если бы мог, я бы сделал это, когда Клоу умер». Она дрожала: «А станет ли когда-нибудь лучше?» «Нет. Но со временем ты научишься с этим жить». Её тон вдруг стал горьким. «ВРЕМЯ! У меня осталось только ВРЕМЯ! У меня больше времени, чем мне нужно, но больше ничего. «Это неправда, — раздался голос позади нас, — у тебя есть я», — напомнил ей Спинель Сан, присоединяясь к нам. «И я», — добавил Кероберос, подойдя к Руби и потершись носом об её щеку. «У тебя есть я», — присоединился я. Затем тихо добавил: «Я всегда буду с тобой». Не знаю, что заставило меня сказать это тогда. После этого случая я всё чаще думал о Руби Мун. Она становилась всё счастливее и энергичнее, и мне не терпелось оказаться рядом с ней. Мне хотелось слышать её голос, слышать её смех, видеть её улыбку. В глубине души я знал, что влюбляюсь в неё, но отказывался в это верить. Я пытался убедить себя, что она мне интересна только потому, что она бессмертна, как и я, и смерть никогда не сможет отнять её у меня, как отняла Клоу Рида. Что мне просто нужна компания. Потом я вспомнил, что Суппи и Керо тоже бессмертны, что они могут составить мне компанию, и я не испытывал к ним того же. Тихий стон возвращает моё внимание к моей бабочке. Она просыпается. Я наблюдаю, как она шевелится. Наконец её глаза затрепетали, и она широко, тепло улыбнулась: «Доброе утро, мой ангелочек». Разве ты не имеешь в виду послеобеденное время? — мягко поддразниваю я. «Нет», — она указывает на часы. «Сейчас всего лишь 10:47». «Так рано встала? Что за повод?» «Увидишь», — смеётся она, одаривая меня злобной ухмылкой. У меня нет времени гадать, почему она так улыбается, прежде чем она притягивает меня ближе к себе и впивается в мои губы в глубоком поцелуе. Мы вместе уже 43 года, и, когда она делает это, меня до сих пор пробирает дрожь. "ЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮХХХХХХХХХХХХХУУУУУУУУУУУУУ!!!" Громкий крик заставляет нас разорвать поцелуй. Звучит так, будто Спинель нашёл сладкое. Я выбегаю за дверь и спускаюсь по ступенькам. Руби отстаёт всего на несколько шагов. На последней ступеньке что-то задевает мою ногу. Не настолько, чтобы споткнуться, но из-за этого мне на голову выливается большое количество липкой жидкости. Попробовав её на вкус, я понимаю, что это подслащённый мёд. Я поворачиваюсь к Руби, которая стоит в нескольких шагах от меня, ухмыляясь. "ЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!" Я не успеваю обернуться, как меня хватает пьяный от сахара Спинель Сан, преследуемый Кероберосом. "МЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁД! Мёд-Мёд-Мёд-Мёд-Мёд!" кричит Спинель как он быстро начинает вылизывать меня от сиропообразного вещества. При виде этой сцены Керо и Руби начали хохотать. Я пытаюсь схватить их, но Спинель удерживает меня на месте. Наконец я вздыхаю и перестаю вырываться. Глядя на тех двоих, что спланировали это нападение, я прошептал: "Значит, война!". Они смеются и уходят. Я вздыхаю. Так и начинается еще один день в моей жизни.