Связанные танцем души

Сона – ужасное место. Чтобы это понять достаточно пары секунд. Тюрьма вызывает не столько страх, сколько отвращение и отчаяние. Невыносимая жара и духота, такая, что кажется ты задохнёшься. Озлобленная толпа швыряет тебя из стороны в сторону. Стоит показать немного слабости и тебя сожрут с потрохами, а одежду разберут, как стая гиен. Проработав большую часть своей жизни в ФБР, Алекс ощущает себя неправильно, оказавшись по другую сторону. Хочется бежать отсюда, доказывать, что его подставили, но это всё не имеет смысла, ведь внутри даже нет охраны. Алекс держится молодцом и старается не поддаваться общей атмосфере безумия. Он не нарывается, в отличии от Майкла. Тот судя по всему решил сделать свой первый день пребывания здесь последним. Ох, как Алексу хотелось, чтобы так оно и было, но он был ему нужен. Всё таки Махоун ещё не забыл о его прошлом побеге и фантастическом уме. Кстати о нём, уловка с тем, чтобы отвлечь внимание противника, а затем нанести точный удар в колено, прямо как советовал Алекс, вышла блестящей, Махоун оценил её по достоинству. В тот момент он испытал такой прилив силы и гордости, словно Майкл был ему по меньшей мере сыном. Всё шло не плохо, наверняка даже по плану, коих у Майкла завались. Но бой должен был быть на смерть, а Майкл должен был быть явно с другими моральными принципами для этого. Алекс не сильно беспокоился по этому поводу, пока соперник Майкла не взялся за нож. Он среагировал моментально, даже сам не осознав как это произошло. Вот спина Майкла беззащитно обращена для замахнувшейся руки с заточкой, а вот Алекс вырывается из орущей толпы, заслоняет Майкла собой и со всеми оставшимися силами и отчаянием обрабатывает заключённого. Тот ничего не может сделать, зажатый со всех сторон, слабо трепыхающийся и хрипло стонущей от точных ударов Алекса. Годы в ФБР не пропали зря, даже в своём возрасте, его тело сильно, а приёмы отточены. Алекс отпихивает уже мёртвое тело на землю и заявляет о нарушении правил, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы спасти жопу Майкла и не сдохнуть самому от местного заправляющего этой дырой. Его трясёт от пережитого и он боится, что второго такого захода не переживёт. Запоздало оборачивается на виновника, своего состояния и видит шок на красивом лице. «Хах, не ожидал, что его кто-то спасёт или что это будет именно он? Или...» Алекс уже усердно анализировал в своей голове этот новый пазл, пока его губы скривились в усмешке. Наверняка это выглядело так глупо. Из разряда: видал, что могу?! Но в этом месте всё было безумным, так что Алекс позволил себе этот жест, ни о чём не жалея. На удивление, Майкл как будто бы подхватил волну и интригующе улыбнулся, его глаза смотрели не с прежней ненавистью, а с интересом. Алекс определённо хотел больше таких взглядов. Он ужаснулся собственных мыслей. Алекс не признавал их и потому уже привычно закинул глубоко в угол своего сознания. Но сейчас сделать это было труднее, настолько, что он даже пропустил момент, когда бушующая толпа стервятников разошлась, а появившиеся со второго этажа мужики явно надвигались прямо на них. Вот чёрт. Сопротивляться верхушке, по крайней мере сейчас бессмысленно, да и навряд ли возможно. Так что приняв максимально независимый вид, он позволил отвести себя на верх. — Никогда, ещё такого не было, чтобы в бой вмешивался кто-то ещё. Это не по правилам! А у нас всё честно, так что вы двое понесёте наказание, дабы восстановить справедливость, – вещал пафосную речь, управляющий тут всем, Лечеро, проходя мимо них туда-сюда, туда-сюда. Алекса это раздражало. Нет, ну серьёзно, какая к чёрту справедливость?! Но его прихвостням всё нравилось, они уже в предвкушении посматривали то на одного, то на другого провинившегося. Конечно, весь этот цирк был только обёрткой, на самом же деле заключённые хотели представления и издевательств. — Заставим наших голубков ебаться, так же как они выебали наши традиции! – остервенело предлагает кто-то. Алекс и Майкл переглядываются. Алекс в шоке, Майкл в ужасе. — Не будем опускаться до их уровня, – лениво сообщает Лечеро, – у нас всё цивилизованно, пусть... танцуют. Вдохновлённый собственной идеей, Лечеро бьёт по магнитофону и от туда начинает доноситься лёгкая классическая музыка. Алекс бы даже насладился ею, если бы не обстоятельства. Танец безусловно лучше публичного секса со считай врагом, но это по прежнему вызывает у него тревогу. Глаза бегают от Майкла к Лечеро и обратно. Он не знает, почему так бурно реагирует и это только больше вгоняет его в панику. Слава богу, Майкл, видимо, более сведущ в таких делах. Он сначала слегка неуверенно оглядывает присутствующих, останавливается на Алексе и, что-то для себя решив, гораздо более уверенно протягивает руку и слегка улыбается. — Позвольте пригласить вас на танец, – ехидничает он, не сводя глаз с лица Махоуна. — С удовольствием, – выходит как-то нервно, в голове звучало лучше. Он хватается за его руку, ощущая его тепло и нежность кожи. Это действует успокаивающе. Майкл не давая опомниться, решается и плавно кладёт другую руку на талию мужчины. Алекс осторожно приближается и не знает куда деть руки, благо его партнёр по танцам ненавязчиво подталкивает его в нужном направлении. Таким образом, они стоят достаточно близко друг к другу, но не соприкасаются, только их руки крепко держаться за одежду, создавая напряжение. Алекс нервно облизывает губы и начинает движение. Не сразу, но Майкл подхватывает, и они плавно покачиваются под музыку. Танцы – не лёгкое занятие, необходимо чувствовать партнёра, двигаться с ним на одной волне, но Алексу с Майклом не понадобилось много времени для этого. Они уже успели изучить друг друга, пока играли в кошки-мышки и шахматы. Как тот думает, действует, чувствует – одним словом всё, что может помочь в противостоянии. Но скрепя сердце, Скофилд признавал, что восхищался Алексом и чувствовал себя понятым. Только он мог увидеть его план и понять ход действий. Без него побег возможно был бы гораздо успешнее, но определённо не настолько захватывающим. Это было ново и интересно столкнуться с кем-то, кто мыслит схоже. Он думает, что работай они в команде, им бы не было равных. Алекс окончательно запутался в мотивах Майкла. Почему он так легко согласился на это? Зачем ведёт танец так старательно, как будто это что-то большее, чем просто шоу для этих придурков? И главное, он не понимал, вернее не хотел понимать свои ощущения по этому поводу. Было так странно чувствовать его уверенную хватку на талии и плече, ловить общий ритм.. и получать удовольствие от этого? Наверняка он использует его, как пешку для своей выгоды, а он даже не может увидеть плана. Алекс пытается исправить это, посмотрев в глаза Скофилда. Он всматривается, не сбиваясь с ритма танца, разглядывает, но глаза всё время убегаю из его поля зрения. Он по крепче обхватывает Майкла пытаясь зафиксировать его голову, прислоняется всем телом к чужой груди. Он слышит выдох, от не ожидавшего такого Майкла, и наконец видит его глаза, его взгляд на себе. И тут же жалеет. Потому что уже не может оторваться, они затягивают на дно. И только оказавшись на самой глубине, ему удаётся разглядеть его план. Всё становиться так кристально чисто и понятно, что кажется невозможным, что ещё секунду назад он не имел понятия об этом. Алекс улыбается ему искреннее, только глазами, как бы говоря: я тебя вижу. И он видит его в ответ. Безмолвно, незаметно для других, они устанавливают связь и принимаются действовать. Алекс разбавляет танец несколькими движениями, даже прокручивает Майкла, потом снова прижимается вплотную к нему. Он чувствует заполошное сердцебиение другого, кладёт голову на плечо Майкла, поворачивается к его уху и выдыхает. Видит, как оно слегка краснеет, и не останавливается на этом. — Умно. Готов к финалу, котёнок? – томно шепчет Алекс, так что слышно только Майклу. Тот сглатывает и Алекс наслаждается произведённым эффектом. Он уже не задумывается почему это делает. Тем не менее, когда он поднимает голову, то видит в глазах напротив уверенность. Майкл плавно перемещает руку с плеча Алекса на его подбородок и безотрывно смотря в самую душу, медленно приближается и мягко касается своими губами чужих. Алекс думал, что это будет резко, злобно, отчаянно, но то, с какой нежностью это делал Майкл, заставляло его сердце биться сильнее, а глаза закрываться. После пережитых ужасов и жестокости последних дней, поцелуй ощущается восхитительно, как вода в пустыне, как кислород в космосе, невозможно желанно и необходимо. Их губы разъединяются и встречаются снова. Мягко, влажно. Они делят одно дыхание на двоих и это всё, что им нужно, чтобы наконец почувствовать себя хорошо, правильно. Алекс даже забывает, что это всё было по плану, он теряется в ощущениях и не хочет думать, что другие смотрят. Хотя это и было сделано только ради того, чтобы они смотрели и раздражались, видя как провинившиеся наслаждаются этим, а не мучаются, как планировалось. «Ха, получили своё представление, уроды?!» — Всё, хватит! Валите отсюда быстрее, – с отвращением приказывает Лечеро. Их толкают чьи-то руки, они чуть не падают, но продолжают разыгрывать парочку, помогая друг другу пробираться к выходу. «Если играть, то до конца!» Под злобные выкрики о том, какие они пидоры, Майкл и Алекс вылетают от туда и, не сговариваясь, бегут без оглядки. Остановившись далеко от того злосчастного места, они дают себе отдышаться, прислоняются к стене и заливаются смехом. Сначала тихим, нервным, позже переходящим в облегчённый, искренний, счастливый и такой беззаботный. Сейчас кажется всё возможным и лёгким. Словно они оказались в детстве. — Боже, ты видел их лица? Это точно того стоило, – заполошно, на одном дыхании говорит Майкл. Его глаза светятся, он полностью повернулся к Алексу и смотрит с гордостью. Как Алекс на него, когда он воспользовался его советом утром. — Не могу не согласиться, гений, – усмехается Алекс. — Эй, а куда делось «котёнок», мне оно больше нравилось, – подкалывает Майкл, но сам неосознанно краснеет. Вдруг все вопросы, что Алекс закинул на дальнюю полку сыпятся с неё один за другим. Они застилают разум, но Алекс слышит в своей голове только самый главный: что это значило для них? Смех стихает, но тишина не напряжённая, больше нет. Отрицать дальше невозможно, он всегда ему нравился. С самого первого досье, которое он получил на него, только взглянув и впервые узнав, что из себя представляет Майкл Скофилд, он понял, что это задание будет особенным, и с каждой встречей он только убеждался в этом. Алекс думал, что был одержим им, но это было лишь началом. Сейчас стена, возведённая вынужденной ненавистью и болью, необратимо рушилась, позволяя увидеть всё то, что они скрывали от себя же. Чувства, которым они не могут дать название, но точно знают, что они взаимны. Ведь они ощущают друг друга на одной сумасшедшей волне. Их волне. — Как насчёт объединения? – спрашивает Алекс и протягивает руку, как это сделал Майкл, приглашая на танец, начиная их общую историю. — Конечно, – Майкл пожимает руку. Оба знают, что предложение означает не только работу в команде, ради выживания и побега. Это всё нечто большее. Эту связь нельзя передать словами, но многие говорят, что это любовь.