boogeyman under my bed

DemonHope[VIP.tuber]: Эй, Чими, какие сладости любишь? — Я люблю кислые ленточки… И вот это печенье в форме мордочек панд, — серовато-бледные пальцы с несколькими швами медленно поднимают шуршащую упаковку, показывая на камеру. — «Доку-доку», — читает название и рассматривает пухленьких малышей, вылезших друг на друга. — Мило… Zizi: Ты милый ^_^ LoveDell: Я тоже их люблю!!!111! SuperMArio: Мими, как ты делаешь такие аккуратные швы? Ходишь в клинику или сам? Lyly6: Наш мими такой очаровательный, новый свитер так ему идет, самый милый зомби, которого я знаю ಥ_ಥ Pochito: Мими, уже познакомился с новым соседом? Strawberry02: Да, я тоже хотел спросить!!1 BabyCarrot[VIP.tuber]: Сосед?? Ты ничего не рассказывал мне про соседа!! BabyCarrot[VIP.tuber]: Чими, я приду к тебе и надеру задницу! ( ͡ಠ ʖ̯ ͡ಠ) BabyCarrot[VIP.tuber]: Давно он приехал?? Ребят?? VTiger: Маленький бан снова распищался в чате.) Lyly6: Мими на вчерашнем ночном стриме о нём упомянул, поэтому мы тоже ничего толком не знаем….. BabyCarrot[VIP.tuber]: Отвали, озабоченный :р BabyCarrot[VIP.tuber]: Lyly6, это я не тебе!! Lyly6: Спасибо ಥ_ಥ VTiger: Я знаю, что твой пушистый помпон над попкой мило дрожит, когда ты видишь от меня сообщения. BabyCarrot[VIP.tuber]: Беееее MommyNurse[VIP.tuber]: Кто спрашивал про швы) Малыш Мими приходит за ними ко мне, крошки) Есть разные ниточки и заклёпки, наклеечки. Пишите мамочке-медсестричке, не стесняйтесь ;) DaddyDragon: Можно и мне наклейку от сладкой мамочки кое-куда? MommyNurse[VIP.tuber]: Маленькому дракончику всё можно) DaddyDragon: Черт. DemonHope[VIP.tuber]: Можно и мне к мамочке?) MommyNurse[VIP.tuber]: И тебе можно, сладкий) Приходите оба ко мне на стрим, продемонстрирую на вас плотность разных узелков) Только не на этой платформе) DaddyDragon: Ненасытная сучка. DemonHope[VIP.tuber]: Надеюсь, это ты про меня) DaddyDragon: О, вот как. DemonHope[VIP.tuber]: Не бойся, крошка-дракон, пока ты будешь занят мамочкой, я займусь тобой. Или наоборот. ;) DaddyDragon: Черт… Ладно. MommyNurse[VIP.tuber]: Мои маленькие таблеточки сдружились, как мило) BabyCarrot[VIP.tuber]: Мы вообще-то тоже всё читаем!! (≧﹏ ≦) VTiger и 89 печатают…. VTiger: Могу тебя тоже позвать к себе на стрим, помпон.) BabyCarrot[VIP.tuber]: У тебя ведь не стримерская страница VTiger: На другой платформе. ;) BabyCarrot[VIP.tuber]: Озабоченный!!111!!! Lyly6 отправил 1000 токенов: Так что насчет соседа, Чими? (в сексуальном страхе из-за других виптуберов(хентуберов) у тебя в чате…..) Серые ножки в белых капроновых чулках, под которыми просвечиваются швы, вылезают на сидушку игрового кресла. Чимин натягивает длинные рукава пастельно-голубой толстовки на пальцы и тихо жуёт печенье, откусив пандочке чёрное ушко. Пустой милый взгляд с глубокими кругами под глазами опускается в сторону, прочитав чат. На экране вспыхивает множество сообщений, связанных с тем, как всем интересно узнать что-то о его реальной жизни. Он может понять их интерес, но при этом не знает, что ответить, ведь совсем необщительный и даже не пытался разузнать, кто теперь там живёт. Может быть, это и вовсе очередной дух, привязанный к квартире. Не знает. Правда не знает. Все в чате в курсе, что он не любит знакомства, но всё равно каждый раз пытаются подтолкнуть к тому, чтобы больше взаимодействовать с внешним миром и найти друзей. Наверное, это даже мило. Не то чтобы он когда-то жаловался на их отсутствие, но некоторые его подписчики явно имеют своё мнение на этот счёт. Хотя Чонгука, Джина и Хосока ему более чем достаточно. — Я не уверен, что там действительно кто-то поселился… — поджимает пальцы на ногах, прикрывая пяточками нижнее бельё под короткой белой юбкой. — Может быть, это был дух или что-то такое. Я увидел лишь краем глаза чью-то фигуру и сразу зашёл к себе… Вы же знаете, я не умею знакомиться… Зомби медленно тянется за следующей пандой и вытягивает мордочку из упаковки. После долгого двенадцатичасового стрима с просмотром аниме и геймингом он всегда общается с подписчиками ещё около часа, отвечая на вопросы и читая донаты, перед тем, как попрощаться. Как и большинство зомби, Чимин всю жизнь был довольно тихим и незаинтересованным в активной социальной жизни, поэтому с появлением собственного блога он закрыл сразу несколько важных аспектов: деньги на жизнь и какое-никакое общение с другими существами. Первое — базовая потребность, а второе, скорее, приятный бонус. Разговаривать для него, как для зомби, важно, ведь если уйти в полную изоляцию, со временем челюсть ослабнет, и он, как и показывают в фильмах, сможет лишь неразборчиво мычать. Ему просто нравится играть в игры, читать мангу, смотреть фильмы и аниме и сидеть дома. Есть вкусную еду из доставки и распаковывать посылки с милой одеждой. Если бы можно было, он бы никогда не выходил из квартиры и всё время только и делал, что стримил. Но Чонгук и Джин, с которыми он познакомился на платформе и которые живут с ним в одном городе, так не считают, поэтому стабильно несколько раз в неделю вытягивают его на улицу. Не то чтобы он совсем не любил гулять, просто каждый раз приходится тратить много времени на то, чтобы обмазаться специальным кремом для зомби и не начать разлагаться и плохо пахнуть под солнцем. Вечером проще: в прохладе и тьме он становится более проворным. — Но за стеной раздаются разные звуки, — продолжает, положив голову на серые колени. Несмотря на то, что зарабатывает он довольно неплохо, переезжать с небольшой квартирки не самого лучшего дома Чимин не спешит. Это что-то типа небольших апартаментов, где нет подъезда и выход сразу на своеобразную смежную площадку-балкон, на которой расположены двери всех немногочисленных соседей и путь к наружной лестнице. Здесь уютно и знакомо, можно проветриться вечером, смотря на звёздное небо, и не спускаться вниз. Любимый магазин через дорогу и милый парк с кофейнями. Всё рядом, да и больше денег удаётся отложить. — Стены тонкие, и я иногда слышу, как кто-то кричит. Pochito: Че-ерт, может это те стремные женщины-призраки..? LadyPo: …..Не говори так грубо…… AngelCinnamo: Кричит..? MeowMelody: Может, банши? KizzKuromi: ###### KizzKuromi: Да че маты цензурит!!? BunnyLisa: Чими, а ты не думал завести аккаунт на Хентубе? :з BabyCarrot[VIP.tuber]: Не заманивайте моего невинного зомби-малыша туда (ಥ _ ಥ) MommyNurse[VIP.tuber] отправил 5000 токенов: Мамочка поможет тебе сделать красивый аккаунт, Чими) SuperMArio отправил 2000 токенов: Требую продолжение с соседом! Ставлю на то, что он секси! ZombieLover отправил 10000 токенов: Не могу дождаться фото в новом купальнике, поставь ножку на экран для меня, Чими… Звон монеток от донатов заполнил комнату. Чимин потянулся к розовой мышке, сделав звук тише, и подцепил со стола кислую радужную ленточку. Рядом стоит пустая тарелка из-под лапши и несколько газировок, а за спиной — небольшая горка пустых пакетов и коробок от вещей, которые он сегодня распаковывал в прямом эфире. Половину из них он примерит на своём закрытом канале, где сидят, как Чонгук любит их называть, «любители зомби-малышей». Особый пласт его подписчиков, которым нравится его… тело? Швы? Это, конечно, не контент для Хентуба, но тоже довольно откровенно: милые крохотные купальники, юбки, боди, косплей, нижнее бельё, чулки и носочки. — Если вам так интересно, я попытаюсь узнать о нём больше… — вечно пустые, уставшие глазки смотрят в камеру. Чимин медленно стягивает с шеи большие голубые наушники со светящимися кошачьими ушками и откладывает на стол. — Не знаю, правда, почему вам так хочется узнать, но ладно. А насчёт Хентуба… я подумаю. Я бы не хотел снимать один, поэтому мне нужен будет партнёр, — милое серое лицо со швом на щёчке сладко склоняется к узкому плечику и трётся о мягкую ткань толстовки. Монетки с донатами агрессивно начали капать на счёт. — Спасибо за стрим, друзья. Уже вечер, поэтому я пойду в магазин и на почту. Покушаю и буду спать... Сладких-сладких снов. Маленькая ладошка машет в камеру на прощание, и стрим завершается. Чимин тихонько вздыхает и, проверив, точно ли всё выключил, откатывается на геймерском стуле назад. На настольных электронных часах мило прыгает Почакко, показывая час ночи, а значит, это отличное время для небольшой прогулки по ближайшим магазинам. Зомби почти не спят, да и есть некоторым необязательно, но у него отлично сохранились вкусовые рецепторы, поэтому вкусно кушать ему очень нравится. Как и спать в ворохе игрушек и подушек, завернувшись в плед. Ему, как нежити, лучше всего находиться в прохладе, но кто же знал, что уютное тепло мягких одеял такое приятное. Зомби спрыгивает с кресла и толкает его к столу, аккуратно задвигая в выемку. Комната не очень большая, поэтому всё должно находиться на своих местах. Пакетики утрамбовывает ногой в большую коробку и тащит к двери, чтобы захватить, когда будет выходить. Распакованную одежду собирает и складывает аккуратно стопкой на кровати: ту, что для фоток, в одну сторону, а остальное — в другую. — Мило… — серые пальчики с швами путаются в тонких завязках белых трусиков с принтом синаморолла. Беленькие длинные ушки и голубые глазки, завёрнутый в булочку хвостик. Это — в стопку для фотографий. Завтра по графику у него небольшой выходной, поэтому нужно будет сделать много фотографий.

***

Ключи с брелками позвякивают, когда зомби неторопливо закрывает за собой дверь, вытолкав большую коробку за порог. Вечерняя прохлада обдаёт всё тело, приятно щекочет каждый шов и нежную чувствительную кожу на этих местах. Фонари, вывески магазинов и кафе, милые лампочки, освещающие парк — всё горит и работает не хуже, чем днём. Даже торговые центры и кинозалы. Ночная жизнь такая же насыщенная, как и дневная. Чимин натягивает рукава толстовки на костяшки и бросает взгляд на соседнюю дверь. Когда он обувался, снова были слышны эти звуки. Возможно, на стриме он немного приврал, назвав их «криками». Хотя с какой-то стороны это они и были, но бьющаяся о стену, скрипящая кровать всё же выдавала их настоящую природу. Не то чтобы ему было очень интересно, кто теперь живет по соседству и занимается непотребствами, но он пообещал разузнать. Он зомби и его по большому счёту мало чего интересует в этой жизни, если это не связано с выживанием и мозгами. Нет, он не впивается никому в скальп, и нет, он не зависим от мозгов и не теряет самообладание, когда видит их или думает о них. Это скорее как… любимый деликатес. Что-то, что готов есть до конца своих дней, если нужно будет выбирать. Выигрывает даже у «Доку-Доку» печенек с пандочками и кислых ленточек. Животик тихо заурчал. Чимин заправил за ушко розовый локон и накрыл его серой ладошкой через мягкую ткань голубой толстовки, погладив. Нужно кушать. — Если снова будешь тянуть с оплатой, скажу, чтобы тебя кинули в чёрный список, — из соседней квартиры неожиданно выходит привлекательный суккуб, поправляя волосы, и дёргает длинным тонким хвостом. — Мгм, — низко неразборчиво мычит мужчина, придерживая дверь и почёсывая растрепанные чёрные волосы. — Придурок, — цыкает демон и, дёрнув сумочкой, уходит. Новый сосед прикрывает за собой дверь и выходит на площадку, облокачиваясь о перила. В шлёпках, чёрных домашних штанах и такой же футболке. Под мрачными незаинтересованными глазами, рассматривающими ночное небо, залегли тёмные круги. Он достаёт из кармана пачку сигарет и обхватывает одну губами. Чиркает зажигалкой и поджигает, притягивая поближе пепельницу. Так вот, кто это. Чимин опускает голову и, взявшись за край своей коробки, тащит за собой, проходя мимо. Что ж, теперь будет что рассказать всем тем, кому было интересно. Высокий, большой, бледный и немного пугающий, растрёпанный и утомлённый. Широкая чуть сгорбленная спина, крепкие бёдра под тёмной тканью домашних спортивок. Наверное… стоит спросить ещё и имя? Зомби останавливается в нескольких шагах и дёргает чужую футболку. Мужчина, стряхнув с сигареты пепел, вскидывает бровь и опускает на него глаза. — Имя, — смотрит снизу вверх. Длинные нерасчёсанные розовые пряди неаккуратно спадают на лицо, а у голубых кед чуть сбитые носки. Чимин… немного неряшлив, как и все зомби, но подписчики говорят, что это мило. Чонгук с самой первой встречи всё продолжает называть его своим зомби-малышом и всегда затаскивает к себе на колени, чтобы причесать или поправить одежду. Сосед молчаливо рассматривает его, затягиваясь, и, выдохнув дым, отвечает, почти не моргая: — Юнги. Он протяжно по-зомбьи мычит и идёт дальше, продолжая тянуть за собой мусор. «Юнги». Главное не забыть. И рассказать Чонгуку, чтобы тот не обиделся. — Помочь? — низкий грудной голос догоняет со спины. В тишине безветренного вечера Чимин слышит, как шаркает по полу картон и как тихо трещит табак, когда сосед затягивается, опустив руку в карман и опёршись бедром о перила. Чувствует взгляд в спину и, зацепившись носком о плитку, едва различимый скрежет натянувшихся на колене собственных свежих швов. Зомби отрицательно мотает головой и медленно сворачивает к ступенькам. Знакомиться — это… не его.

***

— Ну и как он? Красавчик? — Чонгук возбуждённо заглядывает в камеру, дёргая носом и притаптывая лапкой по полу. Белоснежные кроличьи уши подёргиваются. — Ты должен мне всё-всё рассказать! В этой развалюхе кроме тебя, нескольких бабок-ведьм и странной парочки никто не живет, мне нужны подробности о нём. Он демон? Вампир? Другая нежить? Гибрид? Чимин молчит, сосредоточенно накручивая лапшу с мозгами на палочки, и тянет её в рот, неторопливо пережёвывая. Нежная структура мозгов распадается на языке, смешавшись с умеренно острой лапшой, а ещё эта милая упаковка в коллаборации с пандочками «Доку-Доку»… Пухлые сероватые губы, блестящие от тинта после трансляции, обхватывают трубочку и втягивают шарики тапиоки вместе с клубнично-молочным чаем, пока по видео распинается Чонгук. Вкусно и тепло… — Эй, ну Мини! Я сейчас умру от нетерпения, — хнычет, упав на стол, — жуй быстрее. — Его зовут Юнги, — в небольшом супермаркете напротив дома можно заварить лапшу и покушать, устроившись у окна. Чимин всегда занимает крайнее место у стены, чтобы можно было облокотиться и уютно свернуться на стуле. За спиной помаргивает свет. — Я не знаю, кто он, — смотрит в картонную тарелочку и подхватывает аккуратно нарезанный кусочек мозга. — Он высокий и немного жуткий. В чёрной одежде. Наверное… он больше красивый, чем не. Чонгук довольно пищит и хлопает в ладоши. — Вы должны познакомиться! Новые знакомства с красавчиком! Будете помогать друг другу и всё такое. Я уверен, он не сможет устоять перед такой маленькой зомби-бул… — кролик не договаривает и сощуривается, скривив губы: — Чёрт, Мини, у тебя за спиной какой-то стрёмный мужик. Чимин оборачивается, жуя, и вскидывает стеклянные пустые глазки, сталкиваясь с уже знакомыми чёрными. Пухлые губы медленно округляются. — Юнги, — тычет в нового соседа пальцем. Мужчина всё в тех же шлёпках и растрёпанными волосами, спрятанными под кепкой, держит в руке небольшой пакет. Чимин отсюда может рассмотреть несколько банок пива и какие-то закуски. А ещё его большие ладони с ранками на костяшках. Кажется, он просто проходил мимо. — Ага, здоров, — хмыкает. В ярком свете ламп синяки под его глазами кажутся темнее, а ленивый взгляд из-под козырька пронизывает насквозь. Он небрежный, в немного мятой одежде и выглядит ещё больше, чем казалось в полумраке. Ещё более… устрашающим? Косится на его телефон и идёт на выход, шаркая тапочками. Из-за бледной кожи, первое, что пришло ему на ум, — сосед вампир. Но сейчас Чимин понимает, что нет, это не он. Не такой пугающий, как обезображенные монстры или необычные гибриды. Другой. Как мрак или то, что в нём сокрыто. Это почти не отображается внешне, больше сама аура. Наблюдательный хищный взгляд, хоть он всего лишь лениво смотрит из-под кепки, немного тянущий грудной голос, спокойная уверенная атмосфера вокруг. Лицо Чонгука вытягивается. — Так это он? — расстроенно тянет. Чимин кивает, вернув внимание еде. — Чё-ёрт, ну что за отстой, — хнычет. — Я верил, что это будет красавчик и у вас получится милая история любви. И ты наконец-то заведёшь отношения и будешь меньше дразнить извращенцев своими фотографиями на закрытых каналах! Я запрещаю тебе создавать Хентуб! И что ещё за партнер? — почему-то для Чонгука тема откровенных фото и Хентуба является болезненной и он всякий раз упоминает о том, как сильно его презирает. Однажды Джин по секрету ему рассказал, что Гу просто стесняется завести свой, поэтому и бухтит. Родители на ранчо воспитали маленького кролика иначе. — Грязные любители зомби-малышей… А он выглядит так, будто ему миллион! — продолжает тему с соседом, возмущённо всплеснув руками. — Похож на бездомного. Уверен, что это он твой сосед? — вскидывает бровь. — Да, — кивает. — Старый и стрёмный, — не перестаёт хныкать кролик, распластавшись на столе. — Я сам найду тебе парня, Мини. Оставь это на меня, — вытирается длинными ушами. Кстати, о парнях… — Ты согласился встретиться с тем тигром из чата? — набивает щёки лапшой и откидывается на спинку стула, довольно прикрыв глазки. Очень-очень вкусно. Чонгук тут же заливается румянцем, а его уши подскакивают. — Никуда я не пойду с этим извращенцем! — пищит, из-за чего несколько монстров у него за спиной оборачиваются на громкий звук. Чимин тянется в карман за наушниками. — У него даже фотки в профиле нет, откуда мне знать, кто он. Вдруг он маньяк, охотящийся на кроликов! Или просто очень страшный. Вдруг он скелет! Ненавижу скелетов, — всхлипывает, — они такие отвратительные… Или йети! Или гном! Чимин убирает за пришитое ушко нежно-розовые локоны и тянет из трубочки клубничный чай. — Гномы маленькие, — неторопливо вытягивает из тарелочки мозг. — Маленькие и извращенцы! — прикрывает горящее лицо длинными белоснежными ушками. — Но ты же кролик, — жуёт, — ты тоже. — Чими! Ультразвук, который издаёт смущённый Чонгук, заставляет заболеть даже его перепонки. Хорошо, что надел наушники. Крупный кроличий носик агрессивно дёргается, а сам Гу, эмоциональный и перевозбуждённый, громко пыхтит. Иногда и ему кажется, что Чонгуку просто не хватает грязных вещичек в своей жизни. Получить по попе, может быть… Джин об этом говорит постоянно, мило хихикая в ладонь из-за того, как яростно кролик начинает всё отрицать. — Прости, — мило тупит взгляд. Он правда не хотел смущать его. — Ты просто… — злобно пыхтит, тыкнув пальцем в экран. — У меня другое воспитание! — хмыкает и складывает руки на груди, вскинув подбородок. — И я отличаюсь от других кроликов, понятно?! Я не помешан на всех этих непотребствах. Чимин кивает головой, доедая лапшу. — Хорошо, Гу. Чонгук пыхтит ещё какое-то время, нервно пожёвывая нарезанную и стоявшую всё это время рядом морковку, пока не успокаивается. — Ладно, всё, Мини, — дуется, — я пойду. Если этот стрёмный старик будет тебе досаждать, звони — мы с Джином сразу же приедем. — Хорошо, — неторопливо складывает упаковки и убирает после себя, — спокойной ночи, Гу. Прости меня. — Всё хорошо, Мини… Спокойной, — опускает ушки и машет на прощание.

***

— Мне стало скучно, поэтому я снова запустил стрим, — водит пальчиком по клавиатуре, опустив щёчку на коленки, — но ненадолго. И я видел своего соседа… LoveDell: Сосед!! AngelCinnamo: Рассказывай, Чими! MeowMelody: Он красавчик, да? (≧﹏ ≦) KizzKuromi: Мы безумные, раз хотим знать так много о жизни маленького милого зомби, но я не могу этому сопротивляться……. Пухлые пальчики с натянувшимися швами складываются в кулачок, и Чимин несколько раз стучит в соседнюю дверь. За спиной светает, тёмное небо неторопливо окрашивают яркие оранжевые лучи, а в воздухе висит теплеющий аромат ночи. Зомби натягивает на костяшки рукава нежно-голубой спальной рубашки и поджимает серые пальчики на ногах, утонувшие в мягких тапочках. Резиновая тонкая подошва цепляется за стык старых бордовых плиток, и он отвлекается на это, опустив голову. Знакомство — это всегда немного волнующее событие. Пара хвостов небрежно стянуты коричневыми резинками. Спутанные нежно-розовые волосы касаются плеч, и зомби почёсывает голову, тихонько сопя. Kaktusiha: Ну и кто он? По описанию будто вампир. Ненавижу вампиров лол VampV: Пошла ##### отсюда ElizabethLi: Как грубо… Kaktusiha: ¯\_(ツ)_/¯ BunnyLisa: Да, Чими! Теперь нам тоже интересно, кто он! TinyDove: Неловко, но мне тоже… Чими, прости нас… (*/ω＼*) 250 других печатает… Именно поэтому он здесь: мнётся с пакетом фруктов и печенья перед чужой дверью. Год назад все в чате настаивали на том, что будет не так уж плохо поддерживать дружеские отношения со своими соседями, поэтому он перезнакомился со всеми немногочисленными жильцами своего дома. Бабуля-ведьма и её дочь, которые стабильно раз в несколько месяцев заколдовывают мужчин и держат у себя в квартире, возвращая молодость благодаря их… выделениям. Милая пара Леди По и её мужа-оборотня. Семья скелетов, ухаживающая за плотоядными растениями около своей двери. И дедуля-вампир. В их доме всего три этажа по трое апартаментов на каждом, поэтому некоторые квартиры всё ещё пустуют. Но когда и там кто-то появится, он так же пойдет знакомиться. Ведь это… дружелюбно. По ту сторону послышалось ленивое шарканье. — Кого, блять, принесло в такую ёбаную рань… Хриплый сонный голос и открывшаяся лакированная дверь, в проёме которой появилась мрачная фигура соседа. Мужчина вскидывает бровь, почти болезненно сощурившись от восходящего солнца, и шипит, отойдя чуть вглубь полностью тёмного коридора. Желваки заиграли на бледных скулах. Чимин вскидывает голову и смотрит на него снизу вверх, столкнувшись с выжидающим раздражённым взглядом. Хлопает ресницами и, негромко вздохнув от чего-то своего в непостижимой зомби-головке, комкает в кулачках подол пижамной рубашки. Милый бумажный пакет с хрустом подмялся, прижавшись к худому бедру. — Какой ты монстр? Железная дверь захлопывается прямо у него перед носом, а за ней слышатся шаркающие удаляющиеся шаги. Зомби медленно моргает, не совсем понимая, что только что произошло. Юнги хотел открыть дверь шире, но перепутал..? — Юнги, — вяленько зовет, сжимая пакетик, но ответа не следует. Чимин преданно стоит и ждет. Минуту, две. Жуёт бледные губы и разглядывает глазок. За спиной поют птицы и полаивают в парке псы, звенит колокольчик маленького магазинчика. Немного прохладно после ночи, но восходящее солнце согревает. Он ушёл? Чимин смотрит на свой кулачок, тихонько сопя, и аккуратно стучит вновь. Слишком поздно замечает сверху звонок, но всё равно тянется к нему на носочках, вытянув пухлый пальчик. Пыхтит, пытаясь достать, и слабо подпрыгивает, отчего ушки на белых тапочках подлетают. По ту сторону слышится тяжёлый вздох. Он был уверен, что Юнги ушёл, но звук раздаётся прямо за дверью. Замок щёлкает, и в проёме показывается сосед. Снова. Растрёпанные чёрные волосы, воспалённые глаза, небольшая щетина, которую он не заметил прошлый раз, и поджатые губы. — Привет, — смотрит, высоко задрав голову. Высокий и большой. — Я даю тебе пять секунд, чтобы ты подобрал свою мелкую гниющую тушку и свалил к себе, — цедит сквозь зубы. — Я за столько не успею, — неуклюже убирает пухлой ладошкой волосы с лица. Мужчина недобро сощуривается, стиснув ручку, и раздражённо вздыхает, пытаясь держать себя в руках. Кажется, он не в настроении. Немного… злится. Может быть, он не любит дружить с соседями? Или… печеньки и газировку? — Мне насрать, успеешь ты или нет, — гремит низким прокуренным голосом. От него немного пахнет зубной пастой, сигаретами и шампунем для волос. Он прикрывает дверь, не пропуская утренний свет за порог, и шипит. — Просто иди, блять, домой и не стучись ко мне больше. — Ты не любишь солнце? — зомби глупенько сжимает свой подарок и стоит с приоткрытым ртом, вяло хлопая розовыми ресницами. — Хочешь, закрою? — пыхтит, поднимаясь на носочки и раскидывая руки. — Н-нормально? Юнги неразборчиво ругается и резко подаётся вперед, чтобы что-то сказать, но тут же словно обжигается об утренний свет и с рыком отступает обратно, прячась в тени. Отросшая чёлка спадает на лицо, на лбу проступает пот. Он держится за руку и смотрит из-под волос, стиснув челюсти. — Съебись к себе, мелкий, — его голос меняется, проседает. — По-хорошему прошу, иначе я… — Я сейчас начну плохо пахнуть, — предупреждает, перебив. Солнце расправляется на небосводе всё увереннее, неяркий свет заливает остывшую после ночи землю. Чимин смотрит на мужчину и нервно сжимает ручки пакета. Из глубин чужой квартиры доносится приятный свежий аромат стиранных вещей и обживающихся комнат, пропитанных запахом нового хозяина. Очень мило. — Можно к тебе? — аккуратно пытается заглянуть внутрь, юркнув под чужую руку. У Юнги очень темно. Дальше коридора почти ничего не разглядеть. Только мастерка на крючке у входа, несколько пар кроссовок и тапочки снизу, заваленные друг на друга, и небольшая тумба, на которой брошены ключи и пачка сигарет с зажигалкой. Дальше — непроглядный мрак. — У тебя очень темно и прохладно, мне нравится… Тяжёлая дверь с глубоким грудным рыком захлопывается снова. Чимин отшатывается. Слышит громкие звуки падающих вещей и раскатистый, жуткий вопль, похожий на визг и рокот одновременно. Совсем не такой, который издают звероподобные и оборотни. Более… стрекочущий и раскатистый. По ту сторону всё валится, падает, с треском разбиваясь, и он чувствует небольшую тревогу. Юнги стало нехорошо..? Зомби поджимает губы и тихонько стучит. — Ты в порядке..? Что-то с безумной силой бьёт по двери и над ним вырастает огромная, искажённая фигура соседа, наполовину ставшая чем-то, лишь отдаленно напоминающее его прошлый облик. Это не похоже на какого-то определённого монстра — просто сгусток всего сразу. Он шипит, исходит из ещё отчасти привычной фигуры, словно паразит, обезобразив его лицо, руки и спину, из которой торчат пики. Юнги… просто ужасающий. Внушающий страх и какой-то необъяснимый глубинный дискомфорт. Он не похож ни на одно создание, которое он раньше мог видеть, но при этом в его чертах есть одновременно всё, что способного его напугать. Он принимает формы. Всё чётче и чётче, чем дольше смотришь. — Ещё раз постучишь, и я голову тебе оторву, — клокочет. Зашитые костлявые коленки испуганно задрожали. Чимин тяжко вздохнул и опустил голову. Страшный… А ещё он всё-таки начинает плохо пахнуть. Снова придётся мыться и мазаться консервантом. — Ладно… Это тебе, Юнги, — ступает беленьким тапочком за чужой порог и вешает пакетик с мордочкой панды на длинные когтистые пальцы. — Печеньки мои любимые, фрукты, газировка, — отодвигает уголок, заторможенно указывая пальчиком. Пустые глазки смотрят в пол, не решаясь взглянуть на соседа снова. Тяжёлое горячее дыхание ударяет в клубничную макушку. Злой… — Пока, Юнги. Я тоже не люблю солнце. Что-то общее. Я Чимин, вот тут живу, слева, — выходит и аккуратно прикрывает за собой дверь. — Пока. Машет ладошкой, не поднимая головы. Может быть, Юнги его теперь ненавидит и всегда будет таким страшным..? Чимин, вздохнув, медленно разворачивается и волочется к своей двери под пронизывающим взглядом монстра, перебирая худыми зашитыми ножками. Наверное, знакомиться нужно не со всеми соседями. Тот в ответ лишь что-то неразборчиво рокочет и прячется во тьме квартиры, слившись с тенью и захлопнув за собой дверь в третий и последний раз. Вместе с его пакетом. Зомби лишь надеется, что они никого не разбудили, когда подходит к своей двери и тихо прошмыгивает внутрь, прячась в прохладном тёмном домике, полном игрушек и милой разбросанной одежды. Прямо под ними живёт дедуля-вампир, в такое время он обычно засыпает. Тревожить соседей нехорошо. BunnyLisa: Вот урод! Как он мог обидеть моего Чими!!! — Не обижайте его, — жуёт печенье, подобрав под себя ноги, — возможно, он просто не в настроении… SuperMArio: Говнюк он Lyly6: Наш мими такой добрый и такой милый с растрепанными волосами, крошечка, не забывай использовать расчески, которые мы тебе дарим ಥ_ಥ Pochito: Мими, не оправдывай его! Ты понравился даже деду вампиру, а это огромная редкость, они такие невыносимые все, чем старше…… Kaktusiha: Я об этом и говорила, да Strawberry02: Злющий и страшный…. BabyCarrot[VIP.tuber]: Он мне сразу не понравился!!1 Не зря не мог уснуть! Чими, мне приехать? VTiger: Воу, крошка, почему такой ранний стрим? Чего не в кровати? VTiger: Помпон, Чими взрослый мальчик.) BabyCarrot[VIP.tuber]: Не разговаривай со мной ಠ_ಠ VTiger: Черт, помпон, знал бы ты, как сильно я хочу натянуть твою визгливую задницу на свой член… VTiger: Я хорошо о тебе позабочусь, маленький кролик, ты зря на каждой трансляции так плохо обо мне отзываешься. BabyCarrot[VIP.tuber]: Отвали извращенец!!!! VTiger: Наш канал на Хентубе вошел бы в топ-3. Все бы видели, как мило ты плачешь и просишь прощения за свои слова.) KiwiLili: Мы вообще-то тоже здесь (*/ω＼*) Nonna: Мне всегда было интересно, кто скрывается за аккаунтом тайгера и клеит банни, и реально ли он так популярен на Хентубе……. VTiger: :) MommyNurse[VIP.tuber]: Детка, уже так поздно, ложись скорее спать. На невыспанную головку трудно принимать решение. Может быть, ещё не всё потеряно) Не грусти, мамочка рядом ;) — Ладно, вы правы, я всё-таки пойду спать… — допивает чай и тупит взгляд, отставляя чашку на стол. Сзади горит лишь голубоватая подсветка, а кровать расправлена. Игрушки с синамороллом раскиданы повсюду. Он спит с одной из самых больших в обнимку. — Спасибо, что поговорили со мной. Всем пока. LoveDell: Мими, у тебя кто-то за спин… Стрим завершается. Чимин выключает камеру и тихонько вздыхает. Нужно немного поспать, а потом пофотографироваться. Да.

***

Жизнь — хуйня. Отстойнейшая хуйня. Юнги понял это ещё когда был ребёнком, оставленным родителями в сраной дыре «Интернат для монстров миссис Гримлок». Зловонное затхлое здание на окраине города: вокруг только пустырь и кладбище, а ещё забытая богом автобусная остановка, от которой идёт лишь один автобус ровно в четыре часа утра. Никаких, блять, хотя бы цветочков или зверушек из шин на территории, мелких магазинов через дорогу. В колонии посимпатичнее будет. Место — сборище садистов. — Ну что, Юнги, ещё одна прогулка прекрасным солнечным днём, м? — стук высоких шнурованных по ноге ботинок о скрипящие пыльные половицы. До сих пор помнит ту беспомощность, от которой нигде не скрыться. Звон ключей, которые воспитатель весело крутил на пальце. — Твоя любимая. У него никогда не было сильной непереносимости солнечного света, но в этой дыре появилась. Он же, блять, монстр в тени, бугимен, так почему бы не вывести его на солнце и не оставить на несколько часов привязанным к дереву, да? Солнце. Одно прикосновение тёплых лучей вызывает в нём непереносимый внутренний зуд, жжение под кожей. Иногда казалось, что у него сейчас взорвётся голова от этого навязчивого света, окружившего вокруг. От туманящегося рассудка и тошноты, застывшей в горле, писка в ушах. Зной, солнце в зените, и единственное, что от него спасает, — крошечная детская кепка. Красная, как ярость, застилающая его глаза и бегущая по венам. Как тряпка на корриде. Как всё самое отвратительное в нём, взращённое в этом месте. Это не больно физически — он не горит, как некоторые кровососы, и не покрывается ожогами. Это раздражает его рецепторы хищника, теневого монстра. Поражает нервную систему, если находиться долго, намеренно, так ещё и недобровольно. Кормили отходами, относились, как к отребью, но благо хоть чему-то обучали — что-то типа местной школы. Свалил он оттуда в восемнадцать на том самом автобусе в четыре утра, прикрываясь капюшоном от солнца и весь в закрытой одежде, с мелким рюкзаком за плечами. Трусы, пару футболок и сменные штаны. Всё сшито вручную, на одной из отработок, как в ёбаной тюрьме. Было тяжко, но в работе он никогда не нуждался: грузчик, на складе упаковщиком, в швейном цеху и остальная рабская херня. Последние девять лет задержался на одном из складов и дослужился до помощника в логистическом отделе, и всё, кажется, стало налаживаться. Хорошая зарплата, квартира в новострое и полный холодильник еды. Впервые за многие годы жизни. Было тяжело, да, но теперь он хотя бы понимал, для чего работает. Выпивка помогала расслабиться, а огромный телевизор и удобный диван — тем более. Вода горячая в душе, постель удобная. Всё было. Костюм дорогой тоже со временем прикупил, как и нормальный телефон с часами понтовыми. Он старался, правда старался — даже на перекур, блять, не выходил. Думал, бросить, чтобы денег ещё больше откладывать, и так со временем и сделал: выкинул все пачки и вместо этого пару раз в неделю заглядывал в небольшой спортзал через дорогу. Втянулся и понемногу стало отпускать. От всего: прошлого, курения, безысходности. Одиночества. Быть одному всю жизнь… трудно. Казалось бы, что если не знаешь другой жизни, то значит, привык и готов к этому отродясь, но реальность настигает неожиданно. В улыбках детей, разговаривающих с родителями; в стендах билбордов, рекламирующих стол или кухню, идеально вписывающиеся в дом для большой семьи; на работе, когда коллеги спешат к своим и обсуждают, что будут дарить на праздники. Отовсюду. И он, занятый работой и мыслями о том, как выжить, думал, что не особо-то это его трогает, но запертый в собственной квартире, один, в окружении всех этих… вещей, на которые раньше не хватало денег, а теперь они есть, это всё было близко, как никогда. Это не были мысли о детях или о чём-то глобальном, как большая семья и уютный дом в тихом районе, где ходишь на каждые выходные к соседям в гости на барбекю, и, пока твои сидят в доме, ты пьешь пиво и жаришь мясо с другими отцами. Просто кто-то. Кто-то свой. Родной, близкий. Любимый. Кто-то твой особенный. Думал завести питомца — мелкого тявкающего цербера или жабокроля, летающую обезьяну, — но в итоге понял, что не справится с ответственностью, да и времени хватать не будет на внимание и все заботы. В отношениях тоже не складывалось, поэтому единственное, что было, — это работа, редкие прогулки по ночному городу и ужины в местных уличных забегаловках с пластиковыми столами и стульями. Но, как обычно, счастье продлилось недолго — всего три сраных года. А потом сокращение и впоследствии никаких больше огромных телевизоров, пива, удобной кровати и полного холодильника вкусной жрачки. Из квартиры выгнали через несколько месяцев за неуплату, поэтому пришлось искать что-то другое и поскромнее. Был вариант в затхлом гошивоне, но больше он не хочет дышать плесенью и пылью и протирать вечно влажные картонные стены, за которыми трахаются или буянят соседи. Общежития и сомнительные дома с хозяевами в соседней комнате туда же. Недорогие апартаменты в невзрачном спальном районе стали спасением. Объявление каким-то чудом пришло на почту, и он заселился почти сразу же. Парк, несколько магазинов и кафе рядом, автобусная остановка. Сама квартира хоть и довольно небольшая, но уютная. Тишь да гладь короче, хоть и считал, что его жизнь — череда ебучих страданий, настигающих то почти сразу, то чуть погодя. Здесь неплохо. Хорошая местность, адекватные соседи, больше свежего воздуха. Да и мелких подработок побольше: что-то потаскать, сходить починить, помочь на складе. На жизнь хватает и на том спасибо. Теперь хотя бы есть больше времени на то, чтобы просто отдохнуть и попинать балду. Рыбки сушёной поесть у телика, продрыхнуть весь день. И никаких штрафов и выговоров. Во всём есть свои плюсы. Но говоря о соседях, появилась небольшая оговорка. Этот пацан из соседней квартиры. Желания водить дружбу здесь с кем-то нет: он привык быть один и неожиданные знакомства даются ему херово, но мелкий зомби спросил имя, а он не мог не ответить. Потом припёрся ещё с самого утра, когда солнце уже встаёт, со своим пакетом и расспросами. Ничего плохого в этом нет, даже приятно с одной стороны, ведь никто с ним особо по жизни не церемонился, а здесь такое. В траве стрекочут сверчки, а внизу, на площадке, покачиваются скрипучие качели. Он немного растерянно, нервно оборачивается, придерживая сигарету двумя пальцами и затягиваясь, и сжимает в свободной руке зелёный пакет из супермаркета. Ну… извиниться нужно перед мелочью. Как его там… Чимин, да? Утром сорвался на него, испугал. Нехорошо получилось. На площадке никого нет. Помаргивает яркая лампа, а на песке проявляются отпечатки маленькой обуви. Наверное, ребёнок-призрак играется. Юнги вздыхает и, потушив бычок в стеклянной, наполовину полной пепельнице, чешет репу. Сам только недавно проснулся и сразу в магазин пошёл, не с пустыми же руками извиняться идти. Мужчина грузно вздыхает и, прожигая уставшими глазами с залёгшими под ними кругами чужую дверь, заносит кулак, чтобы постучаться. Как вдруг дверь медленно, с тихим скрипом открывается, и в проёме показывается знакомая розовая голова. — Блять… — шикает под нос, суетливо спрятав руки в карманах, оставив пакет свисать сбоку, и смотрит из-под отросшей чёлки на то, как медленно зомби выходит и закрывает за собой дверь, звякая ключами с десятком брелков с какими-то… рожицами. Надеялся постучать и оставить пакет у двери, не пересекаясь, но как обычно всё идёт не по плану. Пацан выглядит таким же заспанным и рассеянным, как и в прошлые их две встречи. Замятая футболка, два дурацких розовых хвоста, юбка, которой почти не видно из-под длинных полов мастерки с аниме, и эти чулки, сдавливающие и без того худые ноги до милой небольшой складочки. Он смотрит на них дольше положенного, гипнотизируя взглядом, как сраный извращенец, и замечает несколько просвечивающихся швов. Его спасают лишь волосы, прикрывающие глаза, и то, как нерасторопно зомби переводит на него взгляд. — Юнги, — отчего-то его милый (слишком много милого для ходячего мертвеца) негромкий голос отдаёт радостью. — Ты меня не ненавидишь? Чимин прячет ключи в карман и сжимает маленькие пухлые пальцы в замок. Невысокий, он смотрит на него стеклянными глазами, вскинув голову. Похож на забавную разноцветную игрушку. Юнги вздыхает и достаёт руки из карманов, поглядывая на пакет с купленным. Несколько пачек печенья, кексы с шоколадом, банановое молоко и мороженое. Без понятия, что ему нравится, но печенье с этими пандами, вроде бы, говорил, что любимое. — Э… нет, — хрипло прокашливается. — Я извиниться пришёл за утро. Вот, — протягивает, почёсывая затылок, — тебе. Ты был прав, у меня небольшие проблемы с солнцем, поэтому так херово получилось. Прости. Пока он говорит, Чимин очаровательно суёт нос в пакет прямо из его рук и достаёт маленькую бутылочку молока. Срывает зубками трубочку и прокалывает крышку. — Ты был очень страшный, — бубнит и втягивает жидкость. — Я испугался. Бледное лицо мрачнеет. Юнги хмыкает и прячет руки в карманы штанов. Ну да, приятного в его облике мало. — Я… — Но всё в порядке, Юнги, я не обижаюсь, — мотает головой, — и больше не буду пугаться, потому что теперь знаю, что ты хороший… Твои чёрные отростки даже милые. И руки большие с когтями тоже. Всё хорошо. Чёрные… отростки. Мужчина вскидывает бровь, окинув взглядом шуршащего в пакете зомби. Наверное, это будет наивно, но он не может вспомнить, чтобы ему когда-то говорили что-то подобное. В этом ничего особенного нет (или он сам пытается себя в этом убедить), просто странно. Хотя что может быть страннее мелкого зомби в аниме-одежде и кедах с кроличьими ушами, который хочет с ним начать общаться. Не то чтобы у него были какие-то предубеждения насчёт зомби. Все его знания напичканы стереотипами об агрессии, тяге к мозгам и неспособности разговаривать, хотя очевидно, что всё это выдумки и преувеличения. На прошлой работе думали, что он живёт в чьих-то шкафах или под кроватью, а потому искренне удивлялись, зачем ему собственная квартира, поэтому он как никто другой понимает, что всё это бред. Тем более эта мелочь ему просто сосед, так что плевать. — И можешь, пожалуйста, заниматься сексом тише, — отдаёт ему в руку пустую бутылочку и раскрывает своё печенье с пандами, медленно покачиваясь с носков кед на пятки, — потому что здесь очень тонкие стены и мне иногда трудно заснуть. Тёмные брови сходятся у переносицы, пока Юнги сминает упаковку из-под молока и прячет в карман. Он об этом не подумал, чёрт. — Постараюсь, — уголок губ приподнимается в усмешке. Правда, не специально. Чимин кивает, не смотря на него, и вытаскивает две мордочки, протягивая одну ему. — Тебе, — пухлые маленькие пальцы со швами и аккуратным голубым маникюром сжимают печенье, пока тот жуёт собственное. Он не отказывается. Берёт, а сам наблюдает за тем, как зомби ест, уставившись куда-то в пол. Ожидаемо пачкается в крошках и совсем этого не замечает, потирая носком кеда плитку на полу. Растрёпанный, какой-то помятый и тихо сопящий. Юнги чувствует себя отцом, когда забирает всю пачку из чужих рук и незаметно возвращает песочную рожицу обратно. Пусть ест, раз любит. — Спасибо, — подхватывает крохотную ладонь и наконец-то вручает пакет. Бледно-серая кожа оказывается очень мягкой и немного прохладной. Необычные ощущения. Не ледяная, как у вампиров, а скорее будто охлаждённая каким-то гелем или кремом. И нежная. Зомби забавно вскидывает голову и рассматривает его с набитыми песочным печеньем щеками. На пустые тёмные глаза спадают длинные розовые пряди, а пухлые губы поджимаются в маленький испачканный клюв. — Здесь сладкое. Не знаю, что именно тебе нравится, поэтому взял всего понемногу. Юнги смотрит нечитаемо сверху вниз и сжимает кулаки в карманах. — Шпасибо… — кивает. Милый, зараза… Он никогда не интересовался зомби, трахаясь с кем-то привычным, типа демонов, вампиров или гибридов, которых в центре живёт больше всего и которых легко подцепить. Коты всякие в коротких юбках, визгливые кролики или дьяволята. Вертят хвостами и соблазняют обычных работяг, как он. Он так-то никогда не был переборчивым, да и ради секса на одну ночь напрягаться вдвойне смысла не было — достаточно милой мордашки и приятного тела. Сейчас, конечно, найти кого-то труднее, поэтому иногда на вырученные деньги, бывает, вызывает суккубов. Зомби, наверное, и не занимаются таким дерьмом… О чём он вообще думает, чёрт. — Спасибо, Юнги, — стискивает ручки пакета и прижимает к груди. И снова смотрит так, блять, глазищами своими. Под ними круги фиолетовые и шов на щеке, но даже это не делает его отталкивающим. Наоборот чертовски хорошенький. Вот же… Теперь ещё совестней становится за утро. Безобидный же совсем. — Ага, — хлопает по карманам и достаёт пачку сигарет и пластиковую зажигалку. Мужчина отходит к балкону, мазнув взглядом по медленно жующему соседу последний раз, и облокачивается о перила. Чиркает кремниевым колёсиком и касается рыжим пламенем кончика сигареты, зажатой меж губ. За спиной слышится копошение. Звяканье брелков и щёлканье замка на двери. Он смотрит за плечо и замечает приоткрытую дверь. Чужой коридор, залитый розовым светом, и кусок комнаты. Она тоже вся то ли голубая, то ли розовая — чёрт поймешь. Какие-то плакаты на стенах, мягкий коврик и игрушки. Все апартаменты по планировке одинаковые, поэтому он примерно понимает, где что расположено: справа по коридору ванная, в самом конце с той же стороны единственная комната, а напротив — кухня. Компактное уютное пространство, особенно для этой крошечного нежити. Голова отворачивается обратно, к звёздному небу и площадке с моргающим светом. Качели больше не скрипят, в песочнице не гремят брошенные пластиковые игрушки. Наверное, ребёнок уже ушёл. Дети. Задумываясь об этом, он не может представить себя хорошим отцом. Кажется, что это настолько большая ответственность, что он не сможет сделать всё действительно правильно. Маленькие бугименчики… Уродятся чертовски жуткими, крошечные уродцы. Все в папочку. Юнги усмехается и стряхивает сизый пепел. Чужая дверь закрывается. Снова звяканье брелков, сопение и шаркающие удаляющиеся шаги крошечного зомби. Гулять идёт или в магазин. Видит, как тот спускается, и провожает спину, когда Чимин неторопливо выходит со двора, останавливаясь на светофоре. Вытирает испачканное крошками лицо рукавом мастерки, смотрит по сторонам и перебегает на зелёный. Длинные уши, свисающие с капюшона, забавно подскакивают. Мужчина затягивается и продолжает наблюдать. Расстояние мизерное, поэтому то, с каким трудом мальчишка тянет дверь в магазин, он видит тоже и усмехается, выдыхая дым уголком рта.

***

— Он извинился передо мной и купил сладости, — показывает пакет на камеру, — он очень милый. MommyNurse[VIP.tuber]: Ну видишь, как хорошо, малыш) Я ведь говорил) BabyCarrot[VIP.tuber]: Всё равно он мне не нравится ( ͡ಠ ʖ̯ ͡ಠ) DaddyDragon: Блять, чувствую отцовский инстинкт, когда смотрю на него… DaddyDragon: Пусть только попробует тебя обидеть снова. MommyNurse[VIP.tuber]: Оуу, мой дракончик :( Да, Мини наш маленький мальчик Pochito: Ну ладно, карма очищена… AngelCinnamo: Сладости принес, пищу :( MeowMelody: Мило-мило-мило-мило KizzKuromi: Хороший мужик, ладно За стенкой раздался пронзительный громкий стон, из-за которого у него по спине пробежались сырые мурашки. Хороший, но извращенец… BabyCarrot[VIP.tuber]: Боже, что там происходит, Мини!!!! O_O BabyCarrot[VIP.tuber]: Чем занимается этот извращенец!!! Vincentvamp: Интересно) VTiger: Тем, чем занимаются все взрослые люди, бан.)) BerryMouse: Так вот что это были за крики! Чими! Очень тонкие стены! (≧﹏ ≦) MommyNurse[VIP.tuber]: Какой однако шумный сосед;) Lyly6: Это отвратительно, наш мими всё слышит…. Глупое животное, печеньки его не спасут, карма снова в минусе! (ಥ _ ಥ) Чимин накрывает щёчки серыми ладошками и смущённо опускает голову. — Простите… Я поговорю с ним… — бубнит.

***

— Ты снова был очень шумный, — смотрит снизу вверх на почёсывающего затылок соседа, сжимая кулачками полы спальной рубашки, — и мешал мне. Я веду стримы и не один слышу всё. Мужчина лениво моргает, облокотившись о косяк собственной двери. Чёрные глаза скользят по нему абсолютно нечитаемо, и он хрипло протяжно мычит. От влажных волос исходит тёплый пар, будто он только вышел из горячего душа, а мокрое полотенце свисает с шеи. Он уставший, отставляет пиво на тумбу, наклонившись, и тяжело вздыхает. — Ну прости, что ли, — весь его вид кричит о незаинтересованности. — Это всё? — вскидывает бровь. Зомби хлопает розовыми ресницами, как маленькая игрушка, рассматривая его с приоткрытым ртом. Длинные чёрные локоны связаны резинкой в хвост на затылке, а ещё эти разные веки и округлый нос. На самом деле, если присмотреться, то сосед очень милый… Похож на кота. — Наверное, да… Юнги ведь больше так не будет, верно? — Супер. Давай. Тянет дверь, намереваясь закрыть, но останавливается, когда слышит его голос снова. — У тебя милый хвостик. Тебе идёт. Тёмные брови хмурятся. Юнги касается пальцами волос и хмыкает. Мрачный взгляд едва заметно теплеет. — Спасибо, — усмехается. И неожиданно добавляет: — Но тебе хвосты идут куда больше. Чимин протяжно по-зомбьи мычит. Наверное, ему нужно немного смутиться при контакте с реальным мужчиной, но он только почёсывает попу и прикрывает рот. Ему часто пишут, что с хвостиками он самый милый. — Спасибо, Юнги. Ладно, пока, — машет пухлой ладошкой. — Я домой пойду, кушать буду. А ты? Сосед уводит взгляд в сторону, задумавшись. — Да пива выпью, фильм посмотрю и спать лягу. Хочешь… — обрывается, словно передумал что-то произносить, но быстро продолжает, — э, пива? Вынести тебе? Но зомби не обращает внимания и мотает отрицательно розовой головкой. Он не очень внимателен к таким вещам. Без разницы, что Юнги хотел сказать, главное, что сказал. — Я люблю колу без сахара. И энергетики, — на ножке зачесался шов. — Не рано тебе энергетики хлестать? — вскидывает бровь. — Мне намного больше, чем может казаться, — заторможенно хлопает розовыми ресничками. — Вау, — что-то вспыхивает на дне непроглядных зрачков. — То есть, м, могу колу тебе дать? Будешь? У меня там, в холодильнике. Чимин охотно кивает. — Буду. — Сейчас, секунду. Юнги растворяется во тьме, в глубине квартиры хлопает дверца холодильника, забитая бутылочками соусов, и он выплывает из мрака вновь за считанные мгновения. В руках ещё запечатанная упаковка холодных жестяных баночек, которые он протягивает ему. — Так много… — принимает и прижимает её к груди, рассматривая. — Ты не будешь скучать по ним? — Как-нибудь переживу, — тянет уголок губ вверх, усмехнувшись. — Если тебе что-нибудь нужно будет, я тут живу, — указывает пальчиком на соседнюю дверь слева, словно тот и так этого не знал. — Я Чимин, — очаровательно-невинно напоминает, стоя в охапку со своим небольшим набором газировки, будто это не девять баночек ноль-три, которые сосед одной рукой держал, а целый булыжник. Юнги стоит, сложив руки на груди и опираясь бедром о косяк, и посмеивается кошачьими глазами. — Я знаю, Чимин, — в низком хрипловатом голосе проскользнула тёплая снисходительность. Между ними повисает молчание. Зомби мило дёргает носом, вновь впав в одно из своих состояний молчания, смотря куда-то в сторону, а Юнги путается взглядом в его нежно-розовых подсмывшихся волосах, совершенно не понимая, что сейчас чувствует. Он, честно говоря, никогда до этого не общался с соседями. Просто жил себе да и всё. На работу ходил, перекидывался парой фраз с коллегами, поддерживал бессмысленные разговоры с мальчиками, которых водил домой. А теперь эта чудная мелочь, которая не боится после прошлого раза ходить к нему и стучаться в дверь. Милый и странноватый, в одежде своей разноцветной. Но безобидный, и на том спасибо: не докучает и не мешает, только по факту хныкать приходит на порог, что он мешает ему. Это даже не раздражает, потому что крошечный зомби забавный. Бубнит под нос медленно, рассматривает стеклянными глазищами, а потом как выдаст что-то, что аж, блять, уши теплеют. — Спокойной ночи? — разрывает тишину негромким вопросом. Не просто ведь так в пижаме стоит, чего задерживать. Пижама ещё эта с зайцами смешная. На небритом лице проскальзывает тень очередной полуулыбки. Чимин протяжно замычал, заторможенно кивнув. — Да. Спокойной ночи, Юнги. Спасибо ещё раз за много колы. Я тут живу, — вновь указывает пальчиком на свою дверь. Он понимает, что зомби слишком сонный и уже совсем ничего не соображает, поэтому только кивает. — Сладких снов. Снова машет на прощание, но на этот раз действительно разворачивается и, шаркая пушистыми тапками, уходит к себе.

***

Удивительно, но они пересекаются почти каждый вечер. Юнги всегда курит, прислонившись к перилам, а он выходит из квартиры и идёт на почту и по магазинам. Здороваются, иногда недолго общаются, он угощает мужчину конфетами из карманов, а тот благодарно мычит, затягиваясь и пряча их в свой. Бывает, гладит по голове и поправляет волосы, если те сильно спутаны. Юнги такой же неразговорчивый, как и он сам, но почему-то каждый раз у них находится тема для разговора. — Я почти досмотрел Ванпис. Знаешь, что это такое? — тянет язычок газировки, жестяная банка пшикает, и делает небольшой глоток, поморщив носик. — В душе не ебу, — чиркает кремниевым колёсиком, поднося огонь к кончику сигареты. Звёзд на небе совсем не видно, поэтому он лениво смотрит в пустоту. — Интересно? Чимин кивает, наматывая свисающий с капюшона шнурок на палец. — Там пираты. И милый оленёнок. Чоппер. — Как в пиратах карибского моря типа? — затягивается до тихого потрескивания табака, вскинув бровь. — Нет. Это аниме, — дёргает ногтем металлический бортик и тянет носом. — Аниме, — усмехается, кинув на него взгляд. С Юнги приятно общаться. Он немногословен, но всегда поддерживает разговор и честно отвечает на вопросы, интересуется и слушает. У него нет друзей, кроме Джина и Чонгука, поэтому иногда бывает грустно, когда те заняты. Но теперь есть Юнги. Они не то чтобы друзья, скорее просто знакомые, но оказалось, что они неплохо друг другу подходят. Юнги непредвзят. Он говорит всегда честно и не пытается казаться лучше, чем есть. У него хмурые пронзительные глаза, полные сопротивления и разочарования, грубые ладони, мозолистые от тяжёлой работы, а ещё Юнги много ругается, но при этом с ним хорошо даже молчать. Комфортно просто стоять рядом и кушать печенье с пандочками, пока тот что-то негромко рассказывает о работе или новых скидках в магазине. — Тебе, — достаёт чупа-чупс из огромной мастерки с кроличьими ушками и вкладывает в большую сухую ладонь. Юнги рассказывал, что подрабатывает на складах и в магазинах грузчиком, поэтому его руки такие. — Спасибо, — хмыкает, стряхнув пепел с кончика сигареты, и вертит тонкую палочку с яркой этикеткой, рассматривая. Чимин правда не знает, любит ли мужчина сладкое и что делает со всеми его конфетами, но ему нравится делиться с ним всем вкусным, что у него есть. Это… неосознанное желание, когда он покупает в магазине чуть больше, чтобы после специально принести для него в кармашке. Иногда тот выглядит грустным. Смотрит в небо и не замечает, как он подходит ближе. Молчаливо рассматривает его, пока он рассказывает, в какую игру играл, и задумчиво мычит. Чимин лишь надеется, что сладости немного поднимают ему настроение. По правде говоря, Юнги всегда выглядит грустным. Одиноким. Это прослеживается во взгляде, мелких морщинах меж хмурых бровей. Сам курит, сам ходит в магазин, сам смотрит телевизор за тонкой стеной, что разделяет их квартиры. Он как-то пытался узнать, есть ли у него кто-то знакомый здесь, но ответ всегда был один: нет. — А у тебя есть друзья? — аккуратно опирается о перила и свешивает руки, смотря вниз. Они живут на третьем этаже, упасть будет больно. Но если мозг не повредится, то его можно будет собрать. — Нет, — тушит бычок в чистой хрустальной пепельнице и опускает на него взгляд. Острые непроглядные глаза как всегда ленивые, но наблюдательные до дрожи. Он побрился. — А семья? — водит пальчиком по железным прутьям. — Нет. Длинные узловатые пальцы распечатывают упаковку круглого леденца, который он снова принёс, и мужчина кидает его себе за щеку. — Ты что, совсем никому не нужен? — грустно тянет уголки губ вниз и смотрит на него снизу вверх. Юнги молчит совсем немного, прежде чем усмехнуться и накрыть его голову тяжёлой тёплой ладонью. — Получается, — поглаживает. И тут же обеспокоенно склоняется, заглянув в его лицо. — Э-эй, ты чего ревёшь? Зомби влажно всхлипывает и вытирает нос длинным свисающим рукавом розовой кофточки. — Юнги-и, — утыкается лбом в чужую грудь, пуская слёзки. — Теперь м-мне очень грустно, потому что ты совсем один и грустишь в-всегда. — Блять… Ну, прости, что ли, — неловко поглаживает его по спине, явно не зная, как вести себя с плачущими созданиями. Чимин хлюпает носом и стискивает чужую футболку, пахнущую сигаретным дымом и кондиционером для белья. — Когда кто-то плачет, если не знаешь, что делать, ты д-должен спросить: «Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?», — хныкает. Широкая грудь опускается. Сосед тихо вздыхает, собираясь с мыслями, и прижимает его к себе крепче. — Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? — хрипло, будто для него произносить что-то подобное настолько непривычно, что пересох рот. — Крепко обнять и поцеловать в лоб, — плаксиво бубнит, обхватив торс. Юнги аккуратно обнимает его, поглаживая по голове, и медленно склоняется, касаясь тёплыми сухими губами лба. Задерживается в этом положении, глубоко вдохнув запах розовых волос, фруктового крема для тела и ещё чего-то, чем пропиталась нежная кожа и одежда, и прикрывает глаза. Слушает, как негромко он хлюпает носом, прижимаясь ближе, и удивительно для нежити трогательно подрагивает. — Спасибо… А что я могу сделать для тебя? Юнги тогда так ничего и не ответил. Пару раз они ходили вместе в магазин. Снова, как по волшебству, сталкивались на площадке, и маленький зомби прилипал к нему, угощая печеньем. Во второй раз он специально поджидал Юнги у двери. Натягивал рукава очередной большой плюшевой толстовки пониже и гипнотизировал чужую квартиру, переминаясь с ножки на ножку. — О, Чимин, — тёмные брови удивлённо подлетают, — а ты чё здесь? Меня ждёшь? — усмехается. Зомби мычит и медленно кивает, чувствуя знакомое тепло в груди, когда смотрит на соседа. Красивый даже в обычной одежде и дурацких тапочках… — Да. Сходим вместе в магазин? — перебирает пальчики. — И мне нужно на почту. Они встречаются взглядами, и Чимин тихонько пыхтит под нос от желания обнять его. Оно появилось совсем недавно, стоило им начать общаться ближе, и вот он уже хочет касаться Юнги чаще. Просто… обнимать или хотя бы держать за футболку. Чонгук и Джин всегда затаскивают его к себе на колени и долго-долго не отпускают, поэтому сейчас, когда они никак не могут встретиться, этого не хватает. А Юнги единственный, кто рядом, поэтому… да. И не потому, что он очень тёплый и у него большие руки, и сам он как огромная, немного твёрдая подушка-обнимушка. И всегда приятно пахнет. И голос нравится. — Хорошо, — мягко треплет по волосам и возвращается обратно в квартиру, чтобы взять кепку и карту. Яркий свет раздражает его глаза, но Юнги всегда стойко выдерживает все его похождения между полок и подаёт пачки печенья и лапши с верхних. Иногда поднимает за бочка, чтобы он дотянулся до чего-то сам, и разрешает повисеть у него на спине, пока выбирает продукты себе. Не разрешает платить за себя, ворча под нос что-то о хороших манерах и мужских поступках, которым его не научили, но он и сам прекрасно с этим справляется. — Я люблю проводить с тобой время, Юнги, — как-то совсем бездумно признался он, сидя на лавочке в парке и подёргивая ногами. Они в очередной раз сходили на почту и забрали его посылки — крупные пакеты и несколько коробочек лежат сбоку. Серые пальчики раскрывают упаковку с чуть подтаявшим мороженым. Чимин слизывает с указательного пломбир и отдаёт мужчине пустую бумажку. Юнги комкает её и выбрасывает в мусорку. — Ты хороший. — Ты… тоже, — неловко прокашливается, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я- Мне тоже нравится проводить с тобой время. Правда. Ты… замечательный. Юнги рассказывал о своём прошлом и о том, что совсем не умеет заводить отношения и продолжительно с кем-то общаться, поэтому он совсем не обижается, когда тот выглядит неуверенным и растерянным, говоря всё это. Вполне возможно, что это впервые, когда он произносит что-то настолько откровенное, и Чимин чувствует в груди странное тепло, когда думает об этом. Зомби заваливается на чужое плечо, откусывая мороженое, и опускает плечи, умиротворённо прикрыв глаза. — Хочешь ко мне в гости, Юнги? — подёргивает носками милых новых кроссовок с сейлор мун. Тот удивлённо вскидывает бровь, покосившись на него. — В каком смысле? — убирает свою наполовину пустую банку пива в сторону и выглядит максимально серьёзным. — В прямом, — пожимает плечами и даёт ему поправить свою спавшую с предплечья кофточку, открывшую вид на тонкую прозрачную майку снизу. У него красивая маленькая грудь, поэтому ничего страшного, если кто-то увидит, но Юнги натягивает её обратно почти ревниво. — Ты уверен? — аккуратно. Чимин находит очаровательным то, как мрачный грубый мужчина может быть таким. С отросшей щетиной, не переживающий о своём внешнем виде, низким голосом и ненавидящим всё вокруг взглядом. — Я просто думал, нам нужно больше времени и… тебе нужно подготовиться. Я не против, ты не подумай! — спохватывается. — Ты мне очень… Зомби отрицательно мычит, совсем не понимая, в чём проблема. — Нет, Юнги, всё в порядке, — слизывает с рожка потёкшую струйку. Чужой кадык судорожно дёрнулся в ответ на это действие. — Я всегда рад видеть тебя у себя в гостях. Поиграем в игры или посмотрим что-нибудь. Юнги выругивается под нос и трёт лоб. — Так ты имеешь в виду… Да, конечно, Мини, — накрывает макушку большой ладонью и поглаживает, приподняв уголки губ. — Я не против. — Перестань жалеть этого жуткого старика, — недовольно пищит Чонгук, дёргая носом, когда разговор в очередной раз приходит к их с Юнги общению. — Он спокойно может это исправить и найти себе кого-то, просто не хочет. Он на подобные предположения всегда только грустно вздыхает и медленно кивает. Возможно, так и есть… — А ты перестань быть таким злобным кроликом, Гу, — ласково тянет Джин, пока на фоне спорят его… парни. Двое мужчин из чата, один из которых популярный виптубер, как и они, а второй — известный кардиохирург, не показывающий на стримах своего лица. Сидит под ником «Папочка дракон», поэтому особо гадать не нужно, кем он является. — А ну помолчите, щенята, — рявкает, обернувшись к ним. Те и правда, словно щенки, тут же замолкают и виновато поскуливают. — Совсем ничего не слышу из-за вас. Плохие мальчики, — неодобрительно сощуривается. — Так вот, я о том, что не будь таким противным, Чонгук-и. Может быть, ему правда трудно заводить близкие отношения. Длинный тонкий хвост суккуба извивается рядом с его лицом в воздухе, задевая бледную щеку пикой в форме сердечка, пока Джин нежно улыбается, рассматривая их через экран телефона. — Я не злобный… — пыхтит, раздражённо дёргая носиком. — Ты просто его не видел! Он жуткий и подозрительный! Мини нужно быть осторожнее с ним! — Он хороший, — хрустит печеньем зомби, хмуро зыркнув исподлобья. — Ах! Защищает его! — тычет пальцем в экран Чонгук. — Ну какие вы у меня две сладкие булочки, — умилённо урчит Сокджин, расплываясь в улыбке. — На месте этого Юнги я бы тоже не удержался при виде такого малютки-зомби, — рокочет, прикусив губу. — Сладенькие губки, грудки, ножки и эта миленькая попка… Точно не хочешь провести со мной совместный стрим, куколка? И разрешу своим щенятам тебя немножечко потрогать. Да, мальчики? — вновь оборачивается и почёсывает каждого под подбородком. Чимин тихонько смущённо сопит, опустив носик, и отрицательно мотает головой, копошась в печенье. В коридоре что-то едва слышно скрипнуло. Зомби медленно глянул за плечико и хмыкнул, повернувшись обратно. Может быть, посылки завалились. — Ты извращенец, Джин, — прикрывает покрасневшие щёки длинными ушками Чонгук. Суккуб сладко бархатно посмеивается. — Я жду и тебя, Чонгук-и. Дам хорошенькому кролику свою морковку и ещё парочку, — подмигивает, и с длинных ресниц срываются крохотные красные искорки. — На моей странице не хватает видео со сладкими крошками. Кстати, Мини, так что там с Хентубом? Ты всё-таки решился создать страницу, да? Если тебе нужен будет партнёр, мамочка найдёт тебе самого лучшего. Или одолжу своих, — хихикает в ладошку. Чимин уводит взгляд в сторону. — Да, я уже создал аккаунт, — притягивает фигурку почако и играется с тёмными ушками. — У меня есть кое-кто… кому я хочу предложить помочь мне. Джин заинтересованно мычит, но неожиданно переводит взгляд куда-то ему за спину и прищуривается, всматриваясь в тьму дверного проёма и коридора. — Это должен быть надежный монстр, Чими, — довольно улыбается, вернув ему внимание. — И поговори со своим соседом, чтобы это не приносило ему неудобств. Думаю, он понимает, что о такой маленькой детке нужно хорошо заботиться, да? И знает, что сладкие малыши всегда нарасхват. Поэтому, возможно, ему нужно будет что-то сделать, чтобы не ощущать после… неудовлетворение из-за того, что такую крошку трогает кто-то другой. Правда? Зомби кивает головкой и дёргает щеночка за одёжку, почти не вникая в чужие странности. — Да. Он очень хороший… — Это отлично, детка. Боюсь, твой сосед умрёт от зависти, когда ты его к себе позовёшь, — мурлыкает, потираясь щёчкой о широкую ладонь, опустившуюся ему на плечо, и целует костяшки. Мрак в коридоре недобро сгущается, разливаясь по стенам сладкой комнаты, освещенной розовым светом, но тут же всасывается обратно и исчезает. — Вы оба просто… Слов нет! Я отключаюсь! — пищит кролик и исчезает с экрана. Суккуб нежно смеётся. — Далеко не убежит, — нараспев. — Мне нужно кое с кем его познакомить. Мамочка тоже уходит, не скучай, сладость. Буду ждать новостей. Шлёт поцелуй в камеру и рассыпает десятки ослепительных искр. Чимин машет ему в ответ, мило приподняв уголки губ.

***

— И трусики… — бубнит, надевая последний лоскуток одежды. Делать фотографии весело. Получать за них много-много денюжек и читать приятные комментарии — ещё веселее. У него почти триста тысяч подписчиков на Виптубе и около десяти тысяч на закрытом канале с фотографиями и короткими видео. На них ничего такого — просто милые костюмчики и позы. Мысли о Хентубе и просьбы завести его Чимин получает уже давно, поэтому сейчас самое время, чтобы сделать это. Вести стримы он не уверен, что хочет, а вот выкладывать интересные видео с партнёром было бы здорово. Что-то в костюмчиках и с небольшими разговорами, игрой. Милые и не слишком длинные. Он будет не против, если ему набьют попу и заставят говорить смущающие вещи, а потом возьмут на кроватке, или будут обращаться с ним грубо. Чимин настраивает свет, дотягиваясь к высокому штативу на носочках, и приглушает его. За стенкой снова тот самый шум. Его… давно не было. Он пытался не обращать внимания, утешая себя тем, что это может быть телевизор, но сейчас всё более чем очевидно. Юнги даже не пытается быть тихим: громкие стоны, рычание и шлепки слышно так хорошо, словно это всё происходит в соседней комнате. Хотя, учитывая толщину стен, так и есть. Его кровать находится прямо напротив чужой. Или… на чём он спит и делает все эти вещи. — Вот так вот, — у Юнги и без того очень низкий голос, но сейчас он звучит как полноценный рокот, из-за чего он застывает на кровати, почувствовав, как прошило током низ живота. Неуверенно ёрзает, притаившись за этой никчёмной картонной стеночкой, и впервые прислушивается. — Прогни спинку для меня. Умница. Чимин стискивает худые бёдра и сжимает в пальчиках плед под собой. Звучит очень приятно… Записывать видео с такими разговорами будет мило. Честно говоря, до этого он не слышал, чтобы Юнги с кем-то разговаривал. Были лишь стоны и всхлипывания, но голос мужчины он слышит впервые. Это необычно. Зомби поджимает губы, вслушиваясь в голоса, и чувствует неприятный ком, отколовшийся от сердца и ухнувший в живот. Такое… странное и ноющее чувство, мгновенно испортившее ему настроение. Короткие чёрные ногти чешут это место на груди, пытаясь унять неприятный зуд, но он не хочет проходить, нарастая всё больше с каждым чужим стоном и хриплой мужской фразой. Возможно, он стал слишком эгоистичным, раз чувствует подобное. Юнги ведь просто его сосед и ничего больше. Да, они проводят много времени вместе, но это совсем ничего не значит, поэтому он может делать что угодно и с кем угодно. Просто… Юнги всегда был с ним и всегда говорил что-то приятное только ему. Только его гладил по голове и обнимал, покупал сладости и слушал про очередное просмотренное аниме и прочитанную мангу. — Хорошая маленькая детка, да? По ногам струится крошечный покалывающий ток и ударяет в лобок волной тепла. Оно клубится между ножек, из-за чего зомби тихо мычит и разводит бедра, накрывая горячее местечко ладошкой. Юнги никогда такого ему не говорил. Точнее, в таком тоне. Чимин недовольно мычит и бьёт ножками по кровати. Нечестно, нечестно. Может быть, стоит позвать кого-то к себе тоже? Но он не хочет видеть никого, кроме Юнги… Чавканье смазки и стоны становятся только громче. Юнги рычит что-то неразборчивое, и он отчётливо слышит, как бьются его бёдра о чужую попу. Клацанье зубов и жадные вдохи после очередного поцелуя. Как гремит задетая тумба и валятся вещи. Фотографировать трудно… Чимин поджимает губы и пальчики на ногах, спрятанные в капроновых белоснежных чулках, положив голову на игрушку. Зажимает меж бёдер ладошку и ворочается, пока чужая большая ладонь опирается о стенку по ту сторону с глухим ударом. Прямо над его головой. Юнги сказал, что постарается, но он совсем не старается. Большой, угрюмый и ужасно грязный сосед… Его тяжёлое свистящее дыхание раздается прямо за спиной, в жалких сантиметрах. Вспотевший, с небольшой щетиной на лице и грубыми руками рабочего. Он без особых усилий смог бы обхватить его талию… Зомби пыхтит, проводя пальцами по влажным складочкам через тонкую ткань, и притягивает валяющийся неподалёку телефон. Открывает камеру и неаккуратно фотографирует себя и весь беспорядок, который он устроил с мокрым бельишком, и отправляет на закрытый канал. «Простите, у моего соседа снова особые громкие звуки, и мне очень трудно сосредоточиться…» От множества комментариев мгновенно стал вибрировать телефон, но он выключает его и откидывает в сторону. Глупый, глупый Юнги… Чимин накрывает лицо игрушкой и шумно вздыхает в плюшевое сердечко. Стоны не прекращаются ни через пять, ни через десять минут. Он сидит на изжоге, стискивая худые серые ножки и играясь с ушком беленького игрушки-пёсика. Юнги даже не старается, чтобы это звучало тише, наоборот — двигается с таким усердием, будто совсем не устаёт. — Юнги, — не выдерживает, обратившись к мужчине через стену, и поджимает пальчики на ногах, когда все звуки по ту сторону тут же затихают. Остаётся лишь одно тяжёлое свистящее дыхание. Чимин водит пальчиком по одному из швов на бедре, облизав клювик пухлых губ. Голос похрипывает, когда он застенчиво бубнит: — Ты совсем не стараешься и снова шумишь. Ты обманул меня… Я сейчас тоже кого-нибудь позову к себе и буду тебе мешать, чтобы всё было честно. Тишина. Розовые брови хмурятся, мальчик неуютно съёживается. Юнги молчит. Или он не услышал? Но нет же — возгласы прекратились, а значит, наверняка слышал. Звук собственного дыхания становится поразительно громким. Чимин чувствует его присутствие, незримо ощущает за спиной, по ту сторону смешной картонной преграды, но время словно замерло. Не слышно ни шуршания одеял, ни движений разгоряченных тел, ни смущённого шепота. Чимин прикусывает нижнюю губу и опускает голову. Наверное, он помешал… Затянутый дымом чёрный взгляд мелькает в углу комнаты. Зомби вздрагивает, вскинув глаза, но не видит ничего, кроме привычной обстановки и мягкого голубоватого света от ленты. Часы тикают, кулер едва слышно шумит, заливая весь системный блок ярко-розовым светом. На рабочем столе компьютера мило прыгает щеночек. Но эти мурашки, пробежавшие по телу, как в детстве, когда тебе кажется, что кто-то в тёмном коридоре на тебя пристально смотрит, не спутать ни с чем. Чимин садится на попу, поднявшись с подушек, и храбрится: хмурит бровки и стискивает кулачки, смотря во тьму исподлобья. Всматриваясь в вязкий мрак, студень тьмы, неожиданно собравшийся в пространстве его милого домика. Убирает пухлыми пришитыми пальчиками розовые волосы за ушки и прижимает к груди синаморолла, трусливо поджав губки. Его защита от страшных монстров в шкафу… — Прости, крошка. Сердце ухает в пятки. Дыхание перехватывает, а грудь стискивает застрявший в ней воздух. Чимин клянется, что слышит голос Юнги… под кроватью. И мерзкий скрежет его когтей. Тихий беззащитный всхлип срывается с пухлых губ, и маленький зомби вжимается спиной в стену, за которой должен быть его сосед. Там, а не здесь. — Ю-юнги? — скулит, прижав ноги к груди. В углу мелькает знакомая огромная тень, и он готов расплакаться. На глазах проступает влага. — Юнги, ты здесь? Т-ты в моей комнате, да? — Как я могу быть в твоей комнате, — раскатистый грубый смешок прямо у него над головой. Чимин пискает и рассматривает потолок снова, но там ничего нет. Лишь сгустившийся мрак. Зомби опускает уголки губ и трёт кулачками глаза, пытаясь сдержать слёзы из последних сил. Тянет носом и сжимается в клубочек, обнимая игрушку. Он ведь просто попросил, чтобы Юнги был тише. Совсем ничего плохого не сделал, так почему Юнги его пугает? — Ты злишься на меня за что-то? — хнычет, зажмурившись и уткнувшись лбом в колени. — Я не хотел тебя обижать, прости, Юнги. Тени сгущаются, нависают над ним. Чимин чувствует чужое присутствие прямо здесь, над ним. Тепло тяжёлого дыхания, холодное касание тьмы. — Милый наряд, — клокочущий рокот прямо над ухом. Острые когти подхватывают клубничный локон. — Ждешь кого-то? Это становится последней каплей. Чимин с визгом выбегает из квартиры и колотит кулачками по чужой двери, заливаясь слезами. Юнги глупый! Глупый Юнги! Какое право он имеет его пугать и пробираться к нему! Дверь открывается и его подхватывают большие тёплые руки. Кто-то прошмыгивает мимо, но зомби не придаёт этому значение, натирая глаза и громко плача, заметив лишь розовые локоны, похожие на собственные. Дрожит, выбежав в том, чем был одет для фотографий, и слабенько бьёт ладонями по крепким широким плечам, пока его заносят внутрь непроглядного мрака, освещённого одним включённым телевизором, на котором на минимальной громкости идёт фильм. — Юнги, т-ты глупый! Глупый и плохой! — икает, повиснув на чужом плече, и вытирает лицо о помятую мужскую футболку. — Прости, — родной голос полон сожаления. Широкая крепкая грудь рвано вздымается. Юнги проходит на кухню, включает приглушённый бледный свет и усаживает его на столешницу. Рассматривает пару секунд и, вздохнув, возвращается обратно в комнату, подхватывая по дороге что-то со стула. Чимин трёт глаза и тянет носом, понемногу успокаиваясь. Стирает с ресниц влагу и трёт ножка о ножку в испачканных чулках. Всё теперь грязное из-за него и испорченное! Зомби грустно всхлипывает снова, опустив голову. — Эй, Чимин, — тепло надетой на него кофты мгновенно согревает. Она пахнет Юнги и кондиционером для белья. Свежий аромат витает повсюду, несмотря на прикрытые окна и недавние вещи, которыми мужчина занимался. Зомби вскидывает обиженные воспалённые глаза и недоверчиво на него смотрит. Большие сухие ладони опёрлись о столешницу по бокам от его бёдер, а сам сосед кусает щеку изнутри, выглядя провинившимся. — Не плачь, маленький. Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?

***

— Ты какой-то теневой монстр? — строго пыхтит зомби, хмуря розовые бровки и набивая щёки острой лапшой. — Отфечай честно! Это его первый допрос, а значит, он должен быть максимально суров с провинившимся. Чужая большая футболка спадает с плеча (он стянул её прямо с Юнги, потому что в кофте было жарко), а ножки в выпачканных чулках вылезли на стул. Чимин сидит в позе маленькой креветки, подтягивая поближе открытую шоколадку и клубничное молоко, и не сводит глаз с угрюмого мужчины, сидящего напротив. — Типа того, — вздыхает, открывая для него упаковку кимчи, и подталкивает пальцем поближе. Напуганный, бедненький и испачканный, маленький зомби жадно сметает всё на своём пути, запивая одновременно молочком и газировкой. И всё равно ему, что он кого-то объедает! Так Юнги и надо! — Почему ты это сделал? — не прекращает дуться. Мужчина сцепляет руки в замок и опускает глаза. — Я не могу это объяснить, — на щеках заиграли желваки. Чимин злобно, насколько это возможно для его хорошенького флегматичного нрава, сощуривается и выпивает куриный бульон. — То есть, ты меня ненавидишь? — обиженно хмыкает, вытягивая палочками крохотные кусочки соевого мяса. — Что? — Юнги резко вскидывает голову. — Блять, нет, Мини, о чём ты? — брови обеспокоенно заламываются. Чимин впервые видит его настолько растерянным. Похож на… готового расхныкаться щеночка. Да. В голове пририсовываются опущенные ушки и хвост. Если бы он так выглядел в реальности, Чимин, наверное, злился бы чуть меньше, но Юнги не выглядит, поэтому он всё ещё злится очень-очень! — Тогда почему ты так поступил, Юнги? — жадно кусает шоколадку, отставляя пустую мисочку в сторону. — Это же не я шумел и не давал другим заниматься своими делами… — бубнит. — Я просто попросил, чтобы ты был потише, я не хотел вам мешать. Ты извращенец, — толкает ногой мужчину под столом. — А если бы я был без одежды или ещё что-то? Юнги прикусывает щеку изнутри и тупит потемневший взгляд. — Мне жаль, Мини. Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? Зомби поджимает губы, допивая клубничное молоко, и убирает розовый локон за ушко. Пальчики на аккуратных ступнях поджимаются, прикрывая нижнее белье, и он вскидывает решительные пустые глазки. Молчание натягивается между ними тетивой тугого лука. Чимин смотрит на него исподлобья, жуя трубочку, и наблюдает, как Юнги перебирает пальцами под столом. Это маленькое движение сухожилий под кожей, указывающее на это, хоть и внешне тот абсолютно такой же, как и всегда: немного мрачный, отстранённый и прожигающий нечитаемым взглядом. Если Юнги и правда готов сделать всё, что он ему скажет… — Иди в душ, — поглаживает пальчиками гладкие рёбра пустой упаковки из-под молока. Густые брови хмурятся. Мужчина сощуривается, сбитый с толку. — В душ? — на дне слившихся с радужкой зрачков вспыхивает пламя. Розовая головка медленно, но уверенно кивает. Он хотел сделать всё иначе, но Юнги сам вынудил его стать плохим. — Да. Ножки стула скрипят, когда сосед неторопливо послушно встаёт, не сводя с него охотничьих жутких глаз. Он смело смотрит в ответ, совсем не стесняясь собственных намерений, и провожает его в спину затяжным взглядом. Тихонько чуть взволнованно потягивает остатки молока из трубочки, создавая этот немного раздражающий сюрпающий звук по дну, ощутив спазм в животе. Тёплый, сдавивший внутренности и полный предвкушения. Стрелка на настенных часах едва слышно клацает. Они от прошлых владельцев, Чимин уверен: слишком старомодные и совсем не идут минималистичной квартире Юнги. Броские. Оказывается, у него и кровати нет — один футон на полу, перед которым стоит телевизор, а рядом несколько тумбочек и кресло. Получается, это оно всякий раз билось о стену, когда он звал кого-то к себе. Чимин отодвигает пустую бутылочку и хмурит розовые бровки. Плохой Юнги. Ревность прокалывает внутренности, но он раздражённо мычит, расчёсывая грудь, в которой засосало. Отвратительные ощущения. Разве так всегда, когда кто-то нравится? Совсем ничего приятного… Шум воды за приоткрытой дверью в ванную комнату вызывает в нём странное возбуждение. Он воспалённо вслушивается и прикусывает нижнюю губу, пытаясь отвлечься. Юнги там. Совсем без одежды и понимает, чего он от него хочет. Послушно готовится. Хочет ли он этого действительно или же просто смирился, ведь нужно попросить прощения? С другими хотел, а с ним нет? Зомби ёрзает на попе и хнычет. Ему впервые кто-то нравится, и это ощущается так, словно он никогда больше не сможет жить как прежде. Намокшие глаза гипнотизируют тонкую полосу света, идущую по полу от слишком очевидно оставленной двери. Не будь он так обижен, наверняка присоединился бы. Скинул футболку и крошечный купальник, попросил бы Юнги стянуть с него чулки и прижался к нему под тёплым потоком воды, чтобы целоваться и обниматься. Тихий скрип в коридоре. Зомби застывает, услышав шаги, и тут же мелко вздрагивает, увидев полуобнажённого соседа с одним полотенцем на бёдрах. Мужчина сворачивает в комнату, кинув на него короткий липкий взгляд, и подходит к шкафу. Дверца скрипнула. Сильный… Небольшая попа поёрзывает на стуле снова, пока глаза скользят по тугим перекатывающимся мышцам на широкой спине. Юнги говорил, что ходит на подработки, и, наверное, это именно то, из-за чего его тело выглядит настолько хорошо. Под невзрачной мятой одеждой этого почти не видно, но он невыносимо привлекательный. — Я готов, — низкий голос хрипловато урчит, когда Юнги показывается в проёме кухни. В обычной футболке и спортивных штанах, но сейчас в Чимине столько чувств к нему, что он не может ничего с собой поделать. Во взгляде напротив сожаление осталось лишь небольшим воспоминанием, переменившись чем-то более глубоким и полным, однозначным. Он не подходит ближе — просто стоит на месте и рассматривает. Длинные сырые волосы собраны в низком хвосте, бледные щёки наспех выбриты. Глубокие чёрные глаза, смотрящие с такой эмоцией, которую он видит в них впервые. Или замечает. Возможно, Юнги смотрел так и раньше. Когда они вместе сидели под одеялом, а лица были освещены мягким тепловатым светом фильма. Или когда вместе гуляли в парке. Или на кассе в магазине. Это не те глаза, которые вспыхивают неожиданно — это трепет, который взрастал медленно, но уверенно, изо дня в день. — Я тебе нравлюсь? Чимин спрыгивает со стула и подходит к нему вплотную. Останавливается совсем близко, уверенно заглядывая в лицо. Юнги опускает голову и смотрит в ответ. Губы растягиваются в мягкой усмешке, и он уводит взгляд в сторону. — Слишком очевидно, да? — с небольшим сожалением, будто хотел это скрывать до конца своих дней. Зомби хмурится. — Прости, мне жаль, я правда хотел быть для тебя хорошим другом и ничего не портить… — поджимает губы. Небольшой серый кулачок бьёт его по плечу. — То есть я тебе нравлюсь, а ты всё равно продолжаешь кого-то к себе звать? — злобно топает. — И что вообще за дурацкое признание. Ты глупый, Юнги, — разочарованно хнычет, утыкаясь лбом в чужую грудь. Юнги прикусывает щеку изнутри и подхватывает его за бочка, словно котёнка, усаживая на кухонный стол. Знакомая поза. Чимин складывает руки под маленькой грудью, едва сдерживаясь от того, чтобы уйти к себе и больше никогда не разговаривать с ним. — Послушай, Мини, — нависает и смотрит серьёзно, но ласково, будто не может заставить себя смотреть иначе. Зомби поджимает пухлые бледные губы, недовольно мыча. — Мне никогда до этого никто не нравился, поэтому я не совсем понимаю, что мне нужно делать и как себя вести с тобой. Единственное, что я знаю, так это то, что не заслуживаю тебя, — сжимает столешницу. — Я просто неудачник по соседству, которому просто повезло, что в его жизни появился ты. Ты очаровательный, — обезоруженно вздыхает, опуская голову, — самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. У меня изначально не было и шанса против тебя. Я просто хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Мне очень жаль, что я не смог стать для тебя другом, но всё это слишком хорошо для меня. Зомби поджимает пальчики на ногах и смотрит исподлобья. Глупый, глупый бугимен. — Юнги. — Да, Мини? — бережно натягивает полы длинной футболки на бледновато-серые бёдра, прикрывая. От себя или от фантомного холода — неясно. — Почему ты сегодня позвал к себе другого? — ему важен ответ только на этот вопрос, с остальным можно легко разобраться чуть позже. Сейчас только это. Юнги стискивает челюсти, прожигая взглядом его колени. Тянется, поглаживая большими пальцами кожу на его бёдрах. Напряжённый и замолчавший на какое-то время, слишком усердно собирающий все мысли, чувства во что-то связное. — Ты сказал, что будешь искать себе партнёра, — вздыхает, приняв поражение окончательно, — для видео, — делает акцент на этом слове. — И в тот момент я понял, что не имею права что-либо… предпринимать или говорить тебе по этому поводу, ведь мы просто друзья. И что твоё хорошее отношение ко мне не даёт мне разрешения на что-то большее. До этого мне было достаточно просто видеть тебя и находиться рядом, помогать тебе, проводить время вместе. Я хотел подождать ещё немного, чтобы понять точно, могу ли я сделать первый шаг, или же это только всё испортит. Но когда понял, что всё не будет, как раньше, и что ты будешь… с кем-то, — цедит, — то попытался вернуться к прошлой жизни и попробовать смириться. Прости меня, Мини, — сокрушается, боязно коснувшись маленькой сжатой ладошки и огладив большим пальцем трогательный разноцветный шов из жёлтых ниток. — Мне очень жаль, я не хотел тебя расстраивать. Я просто хочу, — набирает воздуха в лёгкие и шумно вздыхает, — быть рядом. Неважно, в роли кого. Я не хотел всё портить, прости меня. Уголки бледных пухлых губ медленно опускаются вниз, и зомби тихо плаксиво хныкает, натирая кулачком глаз. — Я хотел тебе предложить, — бьёт не больно по крепкой груди и стискивает пухлыми пальцами футболку. Мрачные глаза напротив широко раскрываются. — Я в-ведь только с тобой общаюсь и только ты самый лучший… Хорошие парни не доводят свою пару до слёз, Юнги. Юнги молчит, не может собрать слова воедино. Меж бровей залегает складка, когда сказанное до него доходит в полной мере, и он вновь смотрит исподлобья тем самым своим взглядом, при котором дорисовываются уши и маленький вертящийся хвост. — То есть, ты хочешь быть со мной? — низкий голос звучит совсем тихо. — Д-да! — икает. — Мини. Мужчина притягивает его за затылок и накрывает губы. В одно мгновение это превращается во взрыв. Чимин обхватывает широкие плечи, прижимаясь ближе, и зарывается пальцами в длинные волосы, смаргивая слёзки. Влага оседает на пальцах, крошечных швах, к щекам приливает тепло, когда большие суховатые ладони опускаются на его бёдра и сминают до приятного правильно и аккуратно. Большие пальцы пробираются под резинку чулок, оглаживают красные отпечатки на нежной коже, и розовые ресницы подрагивают от удовольствия. У Юнги широкий горячий язык, которым тот пластично ведет по его собственному, из-за чего зомби чувствует себя искренне смущенным, трогательно пытаясь уйти от теплого щекочущего ощущения. Не потому, что неприятно, а потому что это Юнги и он явно знает, что нужно делать. Он давно не целовался, потому что долгие годы затворничал, играя в игры, читая мангу и смотря аниме, поэтому сейчас поджимает пальчики на ногах и жмурится, стоит тому нежно огладить под коленкой и спустить один из его чулков ниже, открыв больше чувствительной сшитой кожи. — Ну что за маленькая прелесть, — урчит и целует его в лоб, мягко усмехнувшись, когда он застенчиво опускает голову и тихо сопит, облизав клювик зацелованных губ. Теплые ладони успокаивающе поглаживают по спинке, Юнги заботливо водит меж лопаток и проминает пальцами напряжённую поясницу, целуя серые щёчки. — Чертовски милый, блять… — стирает подсохшие дорожки слёз и бережно оглаживает припухшие веки. Лобик снова получает поцелуй, а за ним висок и пухлые губы. — Ты хорошо целуешься, — ревниво пыхтит. Мужчина хрипло посмеивается, подхватывая под попу и прижимая к себе, словно маленькую игрушку. Чимин обнимает широкие плечи и прячет носик в бледной шее, пока его гладят и усаживают себе на бёдра. — Учился, чтобы расцеловывать тебя. — Я поверю тебе… — бубнит.

***

— Черт, детка, это немного смущает, — Юнги прикрывает лицо предплечьем, задрав футболку, и медленно дрочит, пока он всё так же сидит перед ним на кухонном столе и снимает всё на видео. Крепкую широкую грудь с тёмными сосками и каменным напряжённым прессом, соблазнительные косые мышцы и кости таза. А ещё эту дьявольски соблазнительную дорожку тёмных волос от пупка и заросший лобок с толстым членом, влажно чавкающий в большом кулаке. Юнги очень… привлекательный. — Чувствую себя извращенцем, когда дрочу на кухне, думая о тебе, и ты всё видишь, — хрипло посмеивается, облизав сухие губы. — Ты и есть, — тихонько хмыкает и поглаживает ступнёй твердый торс, медленно спускаясь ниже и останавливаясь на каменном животе. — Помнишь, что нужно сказать? Юнги свистяще вздыхает и недовольно рыкает, но наперевес этому ускоряет движения и хватает его крутящуюся рядом стопу, прижимая ладонью к члену и не сбавляя темпа. Зомби сладко ахает, схватившись за столешницу. — Я извращенец, — фыркает, откинувшись на стуле. Бицепс прикрывающей лицо руки напряжённо перекатился под кожей, когда он сжал кулак. — И я люблю подглядывать за Чимином. Чимин довольно хихикает, пока ножка мокнет, пачкаясь в чужой смазке. — И любишь смотреть, как я фотографирую себя без трусиков, — очаровательно тянет по ту сторону камеры, снимая, как грязно его парень ласкает себя прямо на кухне, где они потом будут вместе кушать. — Не было такого, — хрипло посмеивается. Низкий голос возбуждённо просел и громыхает. — Откуда знаешь, извращенец, — неуклюже наступает второй ножкой на чужой рот, но не успевает позлорадствовать, как из-под стола вылезает тёмное щупальце и обвивается вокруг лодыжки, резко дернув её в сторону и прижав к столешнице. Зомби недовольно мычит, пытаясь выбраться, но не может и шелохнуться. — Юнги, нечестно, — хныкает. Дёргается вновь и наводит камеру на собственную взятую в плен конечность, а после обратно на усмехающегося мужчину. — Это я должен тебя мучать… — злобненько бубнит. — Как ты вообще меня видишь, я ведь запретил тебе подсматривать. Юнги издаёт смешок. — Мини, я вся тьма, что окружает тебя сейчас, — чёрное толстое щупальце скользит выше, заставив его тихонько пищать. Оно обхватывает кольцами всю икру, коленку и худое бедрышко, ныряя кончиком под резинку тугих чулок, и принимается плавно толкаться, словно… — Я вижу тебя с каждого уголка этой комнаты. Пока царит мрак, я могу достать тебя где угодно, поэтому тебе от меня так просто не отделаться. Когда-нибудь ты подружишься с моим истинным обликом, крошка. Вот, что он имел в виду, когда называл Юнги жутким хищником. Большой и жутко опасный, следящий за ним из любого тёмного уголка. Чимин издаёт свои милые пыхтящие зомби-звуки, смущённо сжавшись на столе. Ножки скованы, поэтому единственное, что у него осталось, — это руки, в одной из которых подрагивает телефон. Такой Юнги пугает. Он тихо стонет, расслабленно сидя на стуле и используя его, чтобы кончить, и при этом может сделать с ним всё что угодно, не сдвинувшись с места. Использовать, как ему захочется, словно игрушку, вертеть в любые стороны и не выпускать до самого утра, но даже утро ему не поможет, ведь дом Юнги идеален для его сущности: мрачный, зашторенный, с небольшим тусклым светом от ламп. И вряд ли он сможет убежать от него на своих тонких пришитых ножках. Но с другой стороны зомби подрагивает от возбуждения и любви, потому что перед ним сейчас его Юнги. Который вытирает ему щёчки и гладит по голове, аккуратно поддерживает и боится потерять больше всего на свете, как и он его. Поэтому Чимин прикусывает нижнюю губу и даёт теплу разлиться по внутренним органам и сосредоточиться между бёдер, под узкой тканью крошечных трусиков на завязках. — Юнги, — бездумно тянется свободной ладошкой к горячей киске и уже почти касается её пухлыми пальчиками, как очередное щупальце хватает его за запястье и прижимает к столу. Он почти ложится лопатками на столешницу, но все ещё держит телефон, хоть и почти не следит за кадром. — Юнги, потрогай меня, — хнычет и растопыривает пальчики на ногах. Не замечает, как телефон выхватывают из рук и как ложится полностью на стол, раскрытый и беспомощный. Большая ладонь отпускает его стопу, и оба тонких бедра растягивают в стороны дурацкие щупальца — пошло и без шанса на то, что он может хоть что-то скрыть в своих хорошеньких нуждающихся местах. — Ты всё-всё видишь, да, Юнги? — смущённо сопит. Юнги поднимается и расправляет широкие плечи, оставляя футболку висеть на спинке стула. Чимин пыхтит, очаровательно распятый перед ним. Тонкая полоска крохотного белья едва прикрывает влажнеющую вагину, и он рассматривает её со слишком явным удовольствием. Мальчик с киской, ну разве не прелесть? Маленький сборник всех его кинков. — Я всё-всё вижу, крошка, — склоняется к обнажившемуся поджавшемуся животику и целует рядом со швом, огладив его большим пальцем. Медленно тянет футболку выше и шумно выдыхает воздух раздувшимися ноздрями, дойдя до трогательной пухленькой груди. Совсем небольшая, похожая на два припухших холмика, ведь Чимин всё ещё парень, но это, блять, самое очаровательное, что он видел за всю свою жизнь. Здесь нет швов, и она выглядит чертовски чувствительной и нежной, невозможно мягкой, поэтому он прикусывает щеку изнутри и боится её трогать, сжирая голодным взглядом и оставляя ткань складкой у ключиц. Кажется, будто Чимин расплачется, если он сожмёт её или коснётся маленьких сосков. — Тебе нравится, Юнги? — растянутый в позе маленькой жабки, Чимин может только хлопать ресницами и подрагивать от возбуждения. — Очень, — хрипит и медленно тянет завязки белых трусиков, словно распаковывает подарок. Широкая сильная грудь тяжело вздымается. — Блять… Липкие нити смазки тянутся за хлопковой тканью, когда он стягивает их и открывает розоватую вагину, трогательно сжавшуюся, стоило ему наклониться ближе, растянув внешние губки пальцами. Зомби негромко пищит от смущения и неожиданности, пока он, не церемонясь, припадает ртом к эпицентру тепла и, словно в тумане, впивается в тугую дырку и шумно лакает солоноватую смазку, прикрыв глаза. Это безумие, но он был уверен, что взорвётся, если сейчас же не сделает этого. Он в жизни никого так сильно не хотел вылизать, как Чимина. С ног до головы, пройтись по каждому шву и складочке, искусать эту маленькую грудь, чтобы тот расплакался от удовольствия и умолял его прекратить. — Юнги! — хныкает и возится, пытаясь вырваться. Щупальца, сдерживающие руки, ослабевают, и ладошки тут же хватаются за его волосы, на что он отзывается довольным урчанием, широким мазком захватывая всю маленькую вагину и присасываясь к бусине клитора. Из Чимина впервые за всё их время вместе вырывается громкий визг. — Ч-что ты делаешь, Юнги! Влажные губы усмехаются. Мужчина громко сглатывает смазку и стискивает пальцами дрожащие бёдра, лаская его языком. Сжимает взмокшую кожу, вминает в столешницу, жадно дыша. Тёмные брови заламываются от усердия. Высохшие длинные волосы щекочут внутреннюю сторону бёдер, а затуманенные раскосые глаза смотрят снизу, рассматривая изогнувшееся тельце. Изо рта вырывается сдавленный смешок. Зомби прикрывает предплечьем лицо и не может перестать икать и хныкать, держась за его волосы. Тугая нетронутая звёздочка ануса мило подрагивает под его пальцами. Он отрывается, чтобы взглянуть на него, тяжело дышит, облизывая губы, и тут же присасывается ртом к крошечному отверстию. Трёт неторопливыми круговыми движениями клитор, наслаждаясь задыхающимися влажными стонами, и обводит языком сморщенную кожу. Сюда успела затечь смазка, поэтому он приподнимает над столом нижнюю часть рассыпающегося от удовольствия тела и лакает её, достаёт языком, проникая кончиком в расширяющуюся дырочку. Прикрывает глаза и пластично лижет темноватую кожу, захватывает губами края и успевает собрать голодным мазком скатывающуюся с киски смазку. Хорошенький зомби. Разве может быть что-то вкуснее, чем он. Никогда не думал, что зомби могут быть такими, но вот он лежит перед ним, мило пуская слюни из приоткрытого рта и сладко отчаянно выстанывая в потолок его имя. — П-перестань, Юнги, — хнычет так плаксиво, словно действительно плачет, и он на всякий случай проверяет. Небольшое щупальце мягко тычется в серую щёчку, привлекая внимание, и Чимин показывает мокрые глазки. Оно взволнованно извивается и принимается стирать небольшие слёзки, поглаживая припухшие веки. — Т-твой отросток меня гладит, — мокро хихикает, когда щупальце мило прижимается к его щеке. — Ты ему нравишься. Юнги отрывается от дырки и сыто облизывается, аккуратно опуская худые бёдра на столешницу. Их снова обвивают мрачные щупальца, задирая на этот раз коленки к груди и складывая пополам. Чимин попискивает, протягиваясь спинкой по столу к самому краю, и тянется ладошками к своим дырочкам, очаровательно невинно каждую трогая и проверяя на сохранность. Тяжёлый член ложится на подрагивающий животик, и Юнги усмехается, смотря на него с высоты своего роста. Тёмная челка прикрывает непроглядные немигающие чёрные глаза, в которых не отражается свет и не видно зрачка. Мужчина неторопливо разминает шею, словно хищник, не сводя с него взгляда. — Всё на месте, Мини, — под острыми лопатками пролезают широкие мягкие отростки, как и под талией, которые закрывают всю спинку, чтобы Чимину не было некомфортно на твёрдом. Юнги наблюдает, как он тянет носиком и слишком сосредоточенно всё прощупывает, дёргаясь всем телом от прикосновения к торчащему клитору. — Чш-ш, — аккуратно оглаживает костяшками пухлую грудку и целует коленку, — туда пальчики лучше не совать. Чимин кивает, выглядя напряжённым до предела, ведь всё его маленькое тело ещё не кончило, и поэтому непослушно лезет пальчиками во влажную киску, закатив глазки. Он даёт ему побаловаться, наблюдая с нежной снисходительной улыбкой, сощурившись. Мальчишка трогательно пыхтит, старательно работая ручкой. Животик поджимается, и Юнги немного обеспокоенно поглядывает на шов, но зомби лишь плотно жмурится и кусает губы, не обращая ни на что внимания. Вторая ладошка накрывает грудку, и, да, он был чертовски прав, думая, что эта прелесть слишком чувствительная, потому что стоит ему сжать сосочек, как из пухлого рта вырывается сдавленный писк, а бёдра принимаются судорожно дрожать. Он заглядывает между тонких ног, пытаясь понять, смог ли тот кончить, но ответ находит в по-прежнему хмурых бровках и влажном взгляде. — Юнги… — стискивает кулачки, неудовлетворённо поёрзывая. — Ю-Юнги… Совсем ничего не п-получается… — хлопает глупыми глазками. — Бедный мой, — урчит. Мужчина опирается ладонью рядом с розовой головой и наклоняется, сладко целуя. Прячет под горячим телом и накрывает одну из бледных грудок, нежно сжимая. Проглатывает мычание и оглаживает фалангой персиковый сосок, аккуратно продавливая и пощипывая. Зомби тяжело задышал. — Кто у нас здесь такой сладкий? — спускается и облизывает маленький покрасневший сосочек, придерживая пальцами холмик. Чимин смущённо мычит и упирается ладошками ему в плечи. Юнги мягко мнёт его, едва продавливая, но ему достаточно и этого, чтобы затрепетать и завозиться с тоненькими хныками. Юнги стискивает зубы, шипя от того, насколько милый для него, под ним. Член дал о себе знать болезненным спазмом в лобке. — Сожру тебя, блять. Рот жадно вгрызается во вторую румяную грудку, а ладонь накрывает горячую вагину и ласково поглаживает круговыми движениями клитор, не давая крошке остыть. Чимин снова впивается пальцами в его волосы и стонет. В своей очаровательной постыдной позе со всеми дырками на виду, заплаканный и истекающий смазкой, словно прорвавший фонтанчик. Юнги чувствует, как напрягается его киска, натужено выделяя смазку и сжимаясь. Как сильно хочет кончить, когда судорожно пульсирует и внутри раздаётся чавкающий громкий звук. — Юнги, Юнги… — пыхтит, сжимаясь всем телом и жмурясь. — Щ-щекотно внутри и горячо… — часто дышит, поджав пальчики на ногах. — Н-нужно… н-нужно внутрь… Он медленно проникает средним пальцем в горячую дырочку, даже не думая пререкаться. Чимин блаженно закатывает глазки. Аккуратно принимается двигаться, чтобы не поранить тугое нутро. Тонкие косточки таза мило натягивают бархатную кожу, когда серый животик в очередной раз поджимается и втягивается. — Кому-то здесь очень хорошо, да? — горячо дышит в набухший сосок и усмехается уголком рта, наблюдая за нежно постанывающим мальчиком. Он сжимает его плечи, оттягивает волосы и не может сфокусировать взгляд, трепеща розовыми ресницами и кусая губы. Юнги обхватывает член и делает несколько рваных движений, шикнув. Как здесь не дрочить-то, блять. — Да-а, — блаженно мурчит и содрогается, плавно кончая первый раз. Неожиданно и совсем скромно, но наконец-то сбросив это жуткое напряжение в тельце. Распластывается желе по мягким придерживающим щупальцам и тяжело дышит. Зуд внутри не исчез, лишь немного притупился, но не замедляющиеся движения быстро возвращают его к хныкающему состоянию. — Юнги-и… Он прикусывает разрумянившуюся грудку и так же осторожно вводит внутрь второй палец, немного ускоряя движения и хлюпая собравшейся смазкой. Её более чем достаточно для того, чтобы войти, но Чимин ещё недостаточно растянут. Юнги, прикусив каждый сосочек напоследок, выравнивается и зачёсывает волосы назад. Голодный, но терпеливый, безумно терпеливый для Мини, он внимательно смотрит на расширяющуюся дырочку, принимающую его пальцы, и довольно мычит. Усердная маленькая прелесть. Большой палец накрывает скользкий клитор и с нажимом растирает, помогая крохе расслабиться. Чимин пищит, прогибаясь и сжимая пальчики в чулках, и мило брызгает ему на ладонь. — Что у нас здесь, — издевательски тянет, нежно посмеиваясь, и, наклонившись, щёлкает языком по торчащему комочку нервов и всасывает его в рот. Из киски снова вырывается небольшая струйка, которую он слизывает и жадно глотает, смеясь со смущённо прикрывшего ладошками лицо зомби. — Ну-ну, чего ты, крошка. Самая вкусная маленькая детка, — прикусывает напряженный низ животика и облизывает очаровательный выбритый немного пухлый лобок. — Хороший зомби-малыш. Третий палец проходит немного хуже, чем второй, из-за чего Чимин неспокойно мычит, завозившись, но он успокаивает его очередным поцелуем. Нежно прикусывает пухлые губки и каждую посасывает, собирая хныки, гладит по головке и замедляет движения внутри. Расцеловывает щёчки и носик, шейку. Крошка довольно сладко ахает, когда он сосредотачивается на ней. Ведёт носом под челюстью, расцеловывает чувствительную теплую кожу, поднимаясь к ушку, и облизывает раковину. Шепчет, как хорошо он старается и как сильно он им гордится, получая в ответ милое разомлевшее урчание и несвязный лепет, и, улыбаясь, снова целует губы, поглаживая горячей ладонью щёчку. — Юнги, — отрывается первым, облизываясь, как котёнок, и прижимается к его ладони, потянув носиком, — твой член слишком большой, ты не поместишься во мне. И выглядит предельно серьёзным, насупившись. — Думаешь? — усмехается, понимая, что крошка уже глупенький и славно затраханный только от его руки и языка. Зомби кивает и хмурит розовые бровки. — Что же мы будем тогда делать? — мягко разводит внутри пальцы, расширяя дырочку, и сминает одну из грудок, отвлекая. Чимин искренне старается заставить свою головку работать, но ничего не получается. Пыхтит, но отвлекается на хлюпанье между ног и горячий язык, вылизывающий соски, и разочарованно дует губы, хныкая. — Н-не знаю… — Тогда, может быть, давай просто попробуем, м? — вынимает пальцы из киски и смазывает член его смазкой, прикусив щеку изнутри. Размазывает по длине, надрачивая и гипнотизируя расширившийся проход, готовый его принять. Покрасневшая вагина мило сокращается, капая сиропом, и Юнги не сводит с неё глаз, сдерживаясь из последних сил, только потому что его детка ещё не дала ответ. Не знает, чего хочет сильнее: вжаться ртом или всё же протолкнуть внутрь член и хорошенько натянуть на себя, как игрушечного. Если бы это можно было сделать одновременно, он был бы, блять, счастлив. Прошёл бы всё дерьмо заново только ради этого момента. — Попробовать… — Чимин приподнимается на подрагивающих локтях и обхватывает ладошкой его ствол, примеряясь. Пухлые пальчики едва сходятся, но делают на пробу несколько движений. Юнги рычит, опершись о столешницу, и едва не спускает, зажмурившись до пятен перед глазами. — Ладно, — и снова, блять, потому что маленький зомби прямо перед ним облизывает испачканную ручку, укладываясь обратно, — хорошо, Юнги. Ты можешь войти в мою дырочку. Он выглядит страдающим, выравниваясь и подхватывая тощие ножки под коленками. Поглядывает в сторону сдавленных чулками бёдер и думает, что позже мог бы трахнуть и каждое из них, толкнувшись под резинку. Это безумие, но если Чимин разрешит ему… — Спасибо, детка, — чмокает в губы и носик. Юнги придерживает член и толкается одним слитным толчком как по маслу, оказываясь внутри. Хрипло стонет, уперевшись кулаками в столешницу, и рычит, дернув головой. Чертовски, блять, узко. Стенки стискивают с такой силой, что в ушах гудит. Он ищет безумным взглядом лицо Чимина и видит, как тот закатил глаза, застыв с приоткрытым в немом стоне ртом. — Чш-ш, — наклоняется и целует распахнутые губы, медленно нежно толкаясь. Убирает розовые локоны за ушки и вжимается лбом в чужой. Зомби отмирает и громко стонет, распластавшись по столу. Мокренький, румяный и заплаканный. — Вот так вот, детка, — жмурится, с трудом проталкиваясь, и чмокает взмокший височек разрушенного мальчика, — умница, сейчас будет хорошо. — Я умру… — тихонько плачет, растянутый до предела. — Нет, Мини, — тепло посмеивается. — Ты о-огромный, Юнги, — трёт кулачками лицо, — п-почему такой большой. — Прости, детка, — прикусывает губу, сдержав смешок. Оглаживает тонкую талию и проминает большими пальцами животик, медленно и плавно скользя внутри. Урчит, заметив, как собственная головка натягивает тонкую кожу, и накрывает это место ладонью, чтобы не пугать зомби. — Я в-видел, как из меня вылезает чужой, — заливается слёзками. — Тебе показалось, малышка, — сцеловывает влагу с личика, неторопливо вбивая его в стол, и прикрывает глаза, рыкнув. Чертовски хорошо. Лобок простреливает жгучее удовольствие. — Тебе показалось... — тяжело дышит. Несмотря на то, как тяжело Чимину даётся принять его член, привыкает он быстрее, чем он думал. Хватает несколько сладких долгих поцелуев, игр с сосками и ещё немного успокаивающих фраз о том, что он не умрёт и не разорвётся напополам, и зомби удаётся расслабиться. Снова превращается в стонущее желе, не держащее форму, поэтому он крепко фиксирует его в удобном положении и ускоряется, наконец-то дав себе волю. Ножки ходящего ходуном стола страдальчески скрипят, из-за чего ему приходится придерживать их щупальцами, чтобы не потревожить соседей снизу, хотя, наверное, они уже потревожили всех, кого можно, но плевать. Чимин стонет под ним, как шлюшка, вывалив язычок, с которым он сплетается, и придерживает пальчиками киску. Оба мокрые, они целуются, как в последний раз, пока его полные яйца бьются о маленькую попку, а член таранит вагину. Смазки так много, что она вспенивается, склеивая волосы на его лобке, тянется толстыми нитями между телами, соединяя их. Почти трогательно. Юнги привык трахаться жестко. Сжимать в тисках и долбить до потери пульса и брызжущих кисок, закатывающихся глазок. И для своего хорошенького бойфренда он старается так, как не старался ни для кого, доводя до безумия. Своей пары. Своего Чимина, ставшего крохотным огоньком света в непроглядной тьме одиночества. В нём столько чувств сейчас к нему, столько страсти и желания, что он готов его брать, терзать до самого утра. — Тихо, Мини, не кричи так громко, — сипло смеётся, зажав громкий рот ладонью, и целует мокрый висок, слизав капельку пота. — Иначе мы всех разбудим. Чимин уже невменяемый и почти его не слышит. Розовый язычок лижет его ладонь, он весь изгибается в очередном микро-оргазме и закатывает глаза, вопя. Разговаривать с ним и правда смысла нет, поэтому он оставляет поцелуй на лбу и зажимает рот сильнее, не сбавляя чудовищного темпа. Прямо перед лицом прелестно подскакивают чужие грудки, и Юнги неотрывно за ними наблюдает. Дьявольский сладкий вид. Безумно мило. Пухленькие и искусанные, смотрящие чуть в стороны холмики с красными сосками. Во рту собирается слюна. Это превращается в пытку, потому что он понимает, что не сможет словить ни одну, ведь для этого придется замедлиться, но и этого он делать не хочет. Небольшие щупальца скользят по тонкому телу к округлым крошкам, обвивая их. Юнги даже не замечает, как это происходит, но когда чувствует всем нутром знакомую зефирную мягкость, не сдерживает стона. Чимин стонет тоже, вновь брызгая на него и обессиленно скуля. Он сжимает крепче дрожащие ножки, закинутые на плечо, куснув коленку. По торсу стекают капли прозрачного сиропа, а крошка весь изводится под ним после очередной волны, крутит туманной головкой, пытаясь избавиться от этого навязчивого невыносимого удовольствия, и тихо плачет, стиснув кулачки. Чимин кончил бесчисленное количество раз. Со стола капает влага, а на полу большая лужа, увеличивающаяся с каждым оргазмом. Юнги перестал считать на пятом. Удивительно, как он всё ещё держится, хоть и выглядит уже как полнейший беспорядок, кончающий от малейшего прикосновения к клитору или груди. — Маленький фонтанчик снова не выдерживает, да? — стягивает с ножек чулки, толкаясь в хлюпающую дырочку, и принимается разминать стопы, успокаивая. Чимин почти не реагирует, устало тяжело дыша и смотря на него. Грудь разрывается от любви и нежности. Он впервые чувствует что-то подобное. Чимин вяло хлопает розовыми ресничками, растрёпанный, мокрый, зацелованный и искусанный, но продолжает смотреть только на него. — Мой старательный маленький зомби. Так сильно мне нравишься, блять... — Т-ты мне тоже... — слабенький шёпот. Юнги замирает. Член дергается в пульсирующем нутре, едва не выстрелив. Мужчина громко грязно выругивается, стискивает розовые щёчки и впивается в истерзанные пухлые губы, приподнимая желейное тельце и меняя позу. Отрывается, поцеловав напоследок лоб, и ставит кряхтящего зомби на четвереньки.  — Сейчас, Мини, — шипит, разминая поясничку, и вбивается мощными толчками внутрь, подходя к краю. Мини беззвучно скулит, уткнувшись лобиком в поверхность мягких придерживающих его тёмных отростков, похожих на продолговатые подушечки. Худые ножки и небольшая попка держатся лишь благодаря его крепкой хватке. — Мой хороший мальчик.  Если бы он не держал стол, то высока вероятность, что пришлось бы покупать новый. А ещё, скорее всего, им долбились бы в дверь, прося быть тише. Конечно, до этого этим занимался только один сладкий малыш из соседней квартиры, но раньше в нём не было столько усердия и желания вытрахать из хорошенького тельца напротив душу. А сейчас есть и очень навязчивое.  Из-за телосложения и способа жизни у Чимина очаровательные маленькие ягодицы и худые бёдра, меж которых в такой позе отлично видно каждое сладкое отверстие. Да и едва ли зомби могут выглядеть иначе, верно? Тоненький, хрупкий, с множеством швов, но удивительно живой киской. Скорее всего, Чимин что-то вроде нежити высшего уровня, потому что обычно мертвецы — или наполовину скелеты с атрофированными органами чувств, или полностью, как парочка с нижнего этажа. А перед ним сейчас вполне живой мальчик.  Дыхание ни к чёрту, потому что они делают это уже сколько? Несколько часов? Больше? Часы на стене тикают, но он не может сфокусироваться на стрелках. Три… утра? Или нет ещё и двух. Пять? Цифры и прыгающая секундная стрелка расплываются.  Пот стекает по виску и щеке. Юнги слизывает каплю с верхней губы и, сцепив зубы, дотрахивает остатки из собственной и чужой выносливости. Наваливается на тонкую спинку, обняв поперёк живота, зарывается носом в спутанные розовые волосы и придерживает брюшко со швом, чувствуя, что лучше подстраховать.  — Ю-юнги… — хрипенько шепчет. — Мой животик сейчас…  Он почти не слышит, хрипло выстанывая прямо в меж острых лопаток и обдавая и без того разгоряченную кожу горячим дыханием. Рычит, вдалбливаясь последними размашистыми толчками, сотрясая стол и разрушенное тельце, сминает талию и крупно содрогается, кончая. Тело сводит судорогой, бёдра мелко подрагивают. Приходится проморгаться сквозь писк в ушах и секундную слепоту.  Юнги обессиленно опускается лбом меж горячих лопаток, целуя бархатную кожу, пока сперма набивает мягкую киску до предела, капая на стол. Этот секс можно считать самым лучшим только потому, что сейчас он смотрит на прелесть под собой, уставшую и похныкивающую, и чувствует столько любви и тепла в груди, что не знает, куда себя деть. Не говоря уже о том, что Чимин одним своим существованием идеально прошёлся по всем его фетишам и определённо самый сладкий и сексуальный малыш на свете. Любимый.  — Мини, — ласково зовёт, зачёсывая локоны за ушко. Целует плечико, шею и розовую щёчку. — Как ты себя чувствуешь?  Зомби мычит и медленно копошится, словно котёнок.  — Животик… развязался…  Юнги хмурится и выравнивается. Поясницу простреливает боль, но он, сцепив зубы, осторожно переворачивает кроху на спину и тихо выругивается под нос.  — Чёрт… Сейчас, детка. Сейчас я всё исправлю.  Чимин вяленько кивает розовой головкой и прикрывает глаза. 

***

Зомби сонно хлопает глазками, смотря в потолок. Вымытый и голенький, с бережно зашитым животиком, он не может пошевелить и пальцем. Розовые реснички тяжело хлопают, намереваясь закрыться, но он борется из последних сил. На фоне шумит кулер компьютера и Юнги, выключивший в ванной свет. — Мини, — нежно тянет и наклоняется, целуя шов на животике и лобик. — Переодеть тебя в пижаму или так будешь спать? — Пижаму, — слабенько волочет языком. Мужчина кивает, незаметно вытерев влажные от нервов ладони о штаны, и подходит к шкафу. Теперь у него есть… пара и они будут всегда вместе. Это всё ещё с трудом укладывается в голове. Что ему делать? Как… сделать всё правильно? Чимин такой нежный и крошечный, безобидный, что иногда кажется, будто даже его взгляд способен сделать ему неприятно, малейшее прикосновение. Милый зомби по соседству теперь его парень, с ума сойти. Юнги вытягивает аккуратно сложенные пижамные шорты и рубашку, лежавшие ближе всего, и сдерживает умилённое урчание в груди, расправив их. Аккуратный маленький размер и милые рисунки маленьких ушастых голубоглазых зайцев, которые нравятся Чимину. Бельё находит в самом низу, в выдвигающейся полке, и тянет первое попавшееся. Переодевать уснувшего зомби ощущается чем-то особенно трепетным. Чимин тихо сопит, утомившийся после секса и тёплой ванны, а он не может отвести от него взгляда, прикусив нижнюю губу. Бережно приподнимает, натягивая белье и шорты, и невесомо укладывает обратно, а после подкладывает расстёгнутую рубашку под спину и просовывает руки. Замирает, стоит розовым бровям нахмуриться, и продолжает, как только складка на лбу разглаживается и зомби вновь тихо посапывает. Юнги укрывает его мягким одеялом и тихо отходит, боязно ступая по полу, чтобы не потревожить сон. Сердце выпрыгивает из груди, он не в порядке рядом с этим хрупким созданием. Он стоит так, посреди небольшой комнаты, ещё какое-то время, не зная, что делать дальше. Ему нужно уйти или можно лечь рядом? Кровать выглядит достаточно большой, чтобы на ней могли поместиться двое, но можно ли ему? Вдруг Чимин проснётся или же хочет побыть один? Блять. Мнётся как придурок, прожигая взглядом эту сраную кровать. Наверное, стоит всё же уйти, чтобы... не беспокоить. А завтра они встретятся снова. Юнги кусает щеку изнутри, держа руки в карманах. Да, завтра встретятся снова и он сможет его обнимать и целовать, как и сегодня, не выпустит из рук и снова примет с ним душ, а пока… — Юнги, — сонно бормочет из-под одеяла зомби, высунув мордочку, — не уходи… Хочу спать с тобой… Ох. Счастливый облегчённый вздох срывается с губ, и в следующее мгновение он вылазит из тьмы под одеялом, обнимая тонкую талию. Чимин сворачивается у него под боком и мило тычется носом в плечо. Сильные руки обхватывают всего его, сгребают в охапку, осторожно стискивая. Юнги накрывает его большой ложкой и глубоко вдыхает родной аромат. Сладкий, немного фруктовый после крема, которым он его всего обмазал, и самый любимый. — Спокойной ночи, Юнги… — Спокойной ночи, Мини, — прижимается губами к розовой макушке и закрывает глаза. Теперь идеально.

***

VTiger запустил трансляцию. — Эй, всем привет, крошки. Меня хорошо видно? Обнажённый медовый торс, тёмные соски и игриво извивающийся рядом тигриный хвост. — Ко мне в гости забежал один маленький непослушный крольчонок, — бархатный смешок. Чонгук смущённо присаживается на чужие тренированные бёдра и, дрожа носиком и прикрываясь длинными ушами, раздвигает перед камерой ножки. Широкая горячая ладонь накрывает пухлые губки спрятанной меж бёдер вагины и медленно принимается растирать, вырывая из кролика сдавленные попискивания. — Что сегодня будем с ним делать, м?