Сиеста

Вопреки репутации кровавого хищника, Хан чтил закон и порядок. Отдых после обеда — это закон. Джим, со своей стороны, «давить массу» откровенно любил. Как вообще любил всё, что делал: смачно, нагло, с ленивой уверенностью в своём праве. Ни замкнутое пространство, ни неживая казённая пища никак не сказывались на его сибаритстве, — пока не случался повод подраться, тогда он давал жару. По обыкновению Хан дремал вполглаза под защитой стены, когда Джим подгрёб вплотную и всем собой привалился к свободному боку. Хан недовольно рыкнул. Юнца, мнящего себя владыкой мира, он уже пробовал проучить. Ничем хорошим это не закончилось. Пришлось мириться — и с положением пленника, и с близостью не признававшего границ Джима. Тот разгуливал по их камере так, словно родился здесь посреди космоса. Хан имел выбор на воле: сражаться до смерти своей или врагов. Выбора его лишили, подло вырубив лучом. Полувулканец и мулатка с выпрямленными волосами. Джим часто на них ворчал, но ему прощалось. Песочно-золотистый загривок был слишком рядом, чтоб не отреагировать на фамильярность самым доступным образом — цапнув зубами. Джим взрыкнул в ответ. Силы Хана хватило бы прокусить кожу и попрочней этой. Он просто брезговал лишний раз сталкиваться с охраной. Боги. Похоже, лень заразна. Джим обратил к нему глаза редкостной синевы и боднул лбом в скулу. Хмурый Хан его раззадоривал. «Как неприступная дева», — фыркнув, подумал белый индиец. Иронично, что с дамами красавчик Джим вёл себя совершенно непотребно: целиком полагался на инициативу самочек. Был скорострелен, но ебуч, и никогда не привязывался к одной партнёрше. Для Хана пары в мире не осталось. Уловив хандру товарища (по заточению! пусть не обольщается), Джим привстал. Этим тут же воспользовался Хан, норовя выскользнуть понизу. Но Джим слишком хорошо его изучил. Почти пропустил в перекат под собой, только чтобы облапить за шею, влез верхом и, победительно-широко зевнув, принялся мять, выкусывать и вылизывать полосатую спину.

*

За силовым барьером неприметно стояли двое. — Я читал, львам зачастую свойственно однополое поведение, — проронил мужчина. Острые уши и бледно-оливковый тон кожи выдавали в нём вулканца. — Загадка природы, — отозвалась женщина с Земли. Качнув непривычно прямым для своей тёмной расы хвостом волос, она переступила с ноги на ногу, и теперь рукава их научной формы соприкасались. Вулканец не отдалился. — Если б это хоть как-то могло помочь восстановить популяцию белых тигров. — Лигры не эстетичны и малофункциональны. Лейтенант. — Когда-нибудь ты поймёшь смысл слова «помечтать», — улыбнулась названная. И без всякой связи добавила: — А ты красивый. Её коллега озадаченно умолк, затем опомнился и заговорил о семидесяти двух замороженных генно-модифицированных эмбрионах.