Southbound

— У вас есть два часа, — обхватив пилотов за плечи, сияя радостным оскалом, сообщил Кристиан Хорнер. — Ровно в восемь я жду вас на банкете. Марк обрадовался, потому что вечер был приятно-сумбурным: великолепная гонка, дубль «Ред Булла» и, конечно же, первый в истории команды Кубок Конструкторов, однако калейдоскоп из объятий, пожеланий, поздравлений, похлопываний и всего вытекающего из победы слегка вымотал. Конечно, эта усталость не отягощала, а вдохновляла, но небольшая передышка тоже нужна. По дороге в номер Уэббер быстро распланировал остаток дня: сейчас он соберет вещи, чтобы потом на это время не тратить, потом посидит на корпоративе пару часов, а потом — спать, чтобы не опоздать на утренний рейс. С порога он легким движением руки запульнул кепку, которую дают за второе место, куда-то в сторону кровати или кресла. Марк даже не расстроился — а смысл, если это предпоследняя гонка и у него есть все шансы через неделю стать чемпионом мира? Да и рано напрягаться: такой день, такой вечер, а завтра он уже будет в Абу-Даби. Жаль, конечно, что на день раньше, чем остальная команда, но ослушаться менеджера нельзя. Побудет один день в относительном спокойствии. Отмывшись от липкого шампанского, Уэббер приступил к осуществлению своего плана под аккомпанемент негромкого бубнежа телевизора. Тук-тук, и Марк недоуменно поднял голову. Хоть бы не внезапные пресс-конференции или встречи со спонсорами. Однако ж за дверью стоял его сокомандник. — Ты чего? — Себастьян медленно окинул удивленным взглядом последушевой прикид Марка. — Ничего. Что-то случилось? — Ну, вообще… — Феттель, растягивая слова, глянул на мокрые волосы Марка и снова вернулся к глазам. — Внизу какой-то там типа фестиваль: шоу-программа, бразильянки, все такое. Сказали, что неплохо было бы появиться. — Если необязательно, то я пас. Мне надо до восьми нужно успеть вещи собрать, чтобы рано с утра этим не заниматься. Рейс в семь утра. — А, — Себастьян понимающе кивнул, но не отвел просящего взгляда. Марку показалось, что он тянет время, но непонятно для чего. — Что-то еще? — Э… Нет. Увидимся на банкете, — Феттель коротко кивнул и ушел. Марк, хлопнув дверью, озадаченно нахмурился и задумался над парой вопросов: Может, заглянуть на этот фестиваль? Засветиться перед камерой, там, да и просто посмотреть… на кого-нибудь… Это что было сейчас? Почему Себ смотрел на него так, будто бы хотел, чтобы Марк составил ему компанию? Похоже, мозг все же перетрудился, раз выдает такой абсурд. Нет, никаких фестивалей, шоу-программ и, упаси Господь, бразильянок. Кристиан Хорнер сиял ярче кубка, заражая всех этой яркостью. Официальный банкет закончился спустя полтора часа, и вся толпа «Ред Булл» повалила из зала в бар, который находился в соседнем корпусе. Вот там всех и размотало — никаких пафосных речей, только алкоголь, грохот музыки, какие-то богатые люди (главное, что не спонсоры, при которых нужно держать лицо) и работающая дым-машина. Ди-джей свою работу выполнял исправно, поэтому время за танцами с пьяно-радостными воплями пролетало очень быстро. Часть посетителей, испугавшись шумной оравы, исчезла из бара, другая часть, посмелее, присоединилась к компании и вместе с членами «Ред Булл» качала на руках то пилотов, то инженеров. Когда алкоголь начал расслаблять, а музыка стала поспокойнее, Марк с бутылкой Егермейстера в руках отошел к барной стойке. На часах было 22:24. По плану ему было бы неплохо вернуться в номер около одиннадцати. Как раз можно посидеть еще минут двадцать — мало ли что-то интересное произойдет — и со спокойной душой удалиться. Со стороны было интересно смотреть на то, чем занимаются члены команды: кто-то к девушкам подкатывает, кто-то просит ди-джея поставить другую песню. Себастьян, к легкому удивлению Марка, сидел за столом и лил что-то себе в бокал. Поразительно, сколько энергии у человека: он метался электровеником весь день, начиная с гонки и заканчивая баром. Сейчас Феттель был Уэбберу интересен, любопытен, за ним хотелось понаблюдать, чем Марк и занялся. На первых аккордах «Knee socks» от Arctic Monkeys Феттель залпом допил нечто в бокале, по неосторожности расплескав половину, и рванул в сторону танцпола. Уэббер, смотря за ним, глотнул Егермейстера и невольно улыбнулся: его сокомандник очень забавно взмахивал руками в такт музыке, а копна волос летала над его головой беспорядочным светлым вихрем, отвести взгляд от этого зрелища было сложно. Себастьян, такой Себастьян. Марк и сам начал ритмично покачивать головой. На середине второго куплета Феттель, отойдя от других танцующих, начал оглядываться — Уэббер вдруг понял, кого тот высматривает, и покрепче сжал бутылку. — Марк, как тебе? — как ожидаемо. Однако Себастьян не уточнял, о чем именно спрашивал: о музыке, о вечере, о… себе? Про последнее Марк подумал не просто так — после вопроса Феттель, ожидая ответа, снова начал покачивать бедрами и плечами, идеально попадая в музыку. Еще и руки развел, будто обезоружив себя. — Очень весело, — Уэббер отсалютовал ему Егермейстером и почему-то вспомнил, что напиток немецкий. — А чего не танцуешь? — припев продолжался, Себастьян, не меняя движений, прокрутился вокруг себя и снова уставился на Марка своим нагло-озорным взглядом. А еще эта залихватская улыбка. Дополняет образ… Уэббер, поддерживая эту игру в гляделки, не заметил, как сам усмехнулся. — Вообще-то я уже танцевал! — чуть наклонился вперед и выпалил Марк, даже не задумываясь над смыслом сказанного, главное — парировать. — Нет, под дождем из шампанского не считается! — чертяка, 1:1. Но такое соревнование Уэбберу даже понравилось (в смысле всегда нравилось). Алкоголь — это плохо, иначе почему Марку так хочется присоединиться к Себастьяну (в смысле к человеку, на чьей кепке красуется единичка, в отличие от кепки самого Марка с номером два). Однако в данный момент эти скобки сами собой опускались и оставался просто Себастьян. Хитрый, пропитанный шампанским, облизывающий губы, с которых не сходила уверенная ухмылка, этот пацан Себастьян. И ведь даже ни на секунду Марк не задумался об их странных и очень переменчивых взаимоотношениях, о гонках, о разнице в несколько десятых секунды, он просто завис между мыслями и смотрел в ярко-голубые прищуренные глаза. Вот оно как… То есть всегда активный и вездесущий Себастьян уже как секунд двадцать просто стоит и не сводит взгляда с сокомандника, причем взгляда — при всей веселости — очень цепкого, Феттель будто старался считать ответ на свой немой вопрос, исходя из любого действия Марка. Уэббер периодически уже ловил подобные взгляды от него на себе, но исподтишка, а так, в упор — нагло. Но красиво. Внутри что-то стремительно переворачивалось и начинало слегка душить (дым-машина, наверное, постаралась). Зато сознанию вдруг стало легко-легко. Наконец, определившись с мыслями, Марк со всей силы стукнул бутылкой по барной стойке, оставил Егермейстер там и спрыгнул со стула. На часах — 22:36. Ну, можно и в номер. Уэббер думал, как бы так попрощаться с Себом, чтобы странное чувство не разыгрывалось, но Феттель опередил Марка и произнес: — Что-то здесь уже дышать нечем. Уэббер никогда бы не признался, что что-то подобное он как раз хотел бы сейчас услышать, однако истома и клокочущее любопытство не позволили уйти просто так. — Я в номер собираюсь, хочешь со мной? Прогуляться. Себастьян посмотрел на него так, как будто второй раз за день выиграл гонку. Лучше б не смотрел — все-таки то странное чувство захлестнуло с головой. Интересно, а это внутреннее торнадо было заметно Себу? Тряхнув головой, Марк направился к выходу. Ночной ветер должен притупить возбужденное состояние. Не подействовало: ветер был теплым и дул мягко. Не понимая, почему внезапно стало так тихо, Марк повернул голову. Себастьян шел чуть позади и рассматривал все, что его окружает. — Что такое? — ну, а зачем надо было идти вместе, чтобы молчать? Феттель снова посмотрел в глаза Уэбберу. Взгляд у него такой яркий из-за огней повсюду, отметил Марк. Его самого до сих пор не отпускало любопытство: что весь день творится с напарником? То он активный, то радостный, то игривый, то теперь задумчивый — одним словом, странный. Обычно на подобные перепады Марк не обращал такого внимания, как сегодня, но конец сезона меняет людей. — Да так, ничего, — Феттель легко вздохнул и опустил голову, будто собираясь с мыслями. Марк притормозил, чтобы оказаться на одном уровне с сокомандником. Однако Себастьян не спешил дополнять ответ. — Ты ведь не просто так заходил ко мне сегодня? — спустя минуту задал Марк вопрос, который в течение дня периодически появлялся у него в голове. Они поднимались по лестнице к главному входу в отель, Феттель споткнулся. В точку? Уэббер тоже остановился и уставился на Себа. — Вообще да. Я… знаешь, поговорить хотел. — Сейчас? Со мной? — Марк опешил, но не мог понять, приятное это было удивление или вообще какое. Себастьян наконец снова посмотрел на напарника. От былого азарта не осталось ничего, зато появилось… волнение? Он вроде и улыбается , но скорее по привычке, по-другому. Уэббер совершенно перестал понимать, что происходит, но то слегка удушающее чувство вернулось. Он сам тоже волнуется? — Ну, да. Сезон обсудить, не знаю. Просто, там, поговорить, может, насчет финала. Мы же оба, ну, близко, — Себ с трудом подбирал слова. Марк оглянулся на часы, которые было видно сквозь стеклянные двери входа в отель. 22:46. Наверное, не одному ему кажется, что под конец сезона люди меняются — вон, безбашенный Феттель сейчас вообще на себя не похож, даром, что напросился погулять с помощью фирменной наглости. Ну, можно лечь и чуть позже, если что, в самолете наверстает. — Давай хотя бы не здесь, — Марк кивнул на вход. Себастьян просиял и быстро направился к дверям. — Здорово, что у нас сегодня был дубль, — произнес Феттель, когда они подошли к лифту. Марк молча кивнул и вошел в кабину. — Вообще, наверное, мы подходим к Абу-Даби в лучших кондициях. — Ты сейчас на пресс-конференции? — усмехаясь, уточнил Марк. После этого вопроса к Себастьяну, похоже, начало возвращаться сегодняшнее настроение: он, поддразнивая напарника, осклабился. Цифры, показывающие номера этажей, сменяли друг друга очень быстро, а этот недодиалог как будто существовал вне времени — значение имели больше не слова, а взгляды. Как и весь вечер. — Ну, правда ведь. Не знаю, кто бы смог такое сотворить, кроме нас. — в ответ на это Уэббер фыркнул. Себастьян хлопнул глазами и спросил: — А ты как думаешь? Они уже вышли из лифта, и Марк, идущий впереди, обернулся: — Ты думаешь, сейчас нам стоит об этом рассуждать? — Я не говорю о победе. Я говорю о сезоне. — Хорошо, раз я теперь тоже на твоей пресс-конференции, то… — Марк прокашлялся и деловым тоном произнес: — Да, сезон для меня выдался одним из лучших, что уж говорить о команде, вы сами все видели. Поздравляю Себа, поздравляю нас. Окончательный результат увидите сами, — сказал и тут же поймал себя на том, что сейчас он может спокойно иронизировать и над собой, и над будущими и прошлыми гонками. Что-что? Сзади послышались смешки Себа. Уэббер, снова оглянувшись на сокомандника и слегка улыбнувшись его отчего-то-почти-той-же-залихватской-улыбке, достал ключ от номера из кармана джинсов и вставил в замочную скважину. — Марк, а что это за футболка? Где ты ее купил? — Э… не помню, сейчас посмотрим, — ключ застрял, Уэббер, пригнувшись, начал дергать рукой, пытаясь сдвинуть его туда-сюда. — Да чтоб тебя… Ну, хочешь, сам на бирке посмотри пока. Марк сначала не обратил внимания на то, что рука Себастьяна так и осталась лежать его спине, чуть под воротом футболки. Ощутил он это, только когда вытащил ключ. Ощутил и, озадаченно нахмурившись, повернулся к Феттелю. Опять он смотрит так: одновременно с вызовом, с восхищением и лукавством. Опять взыграло это дурацкое чувство, которое сподвигло Марка поддаться игре Себа в баре, но накрывать стало уже во много раз сильнее. И Arctic Monkeys вспомнились, и танец, и во рту стало горьковато из-за Егермейстера. — Что с тобой сегодня? — Марк еле выговорил набор слов, который с трудом смог вытащить из своего сознания, сфокусированного на глазах Себастьяна. — Мне сегодня все очень нравится, — Феттель, в свою очередь, не отрываясь смотрел на губы напарника. Марк тоже чуть опустил глаза, и в его голове промелькнула последняя мысль перед тем, что случилось: «Похоже, у него острые зубы». Секундой позже он понял, что не ошибся. Спросив о футболке, Себастьян зажмурился и понадеялся на удачу, а потом приоткрыл один глаз и опасливо посмотрел на копошащегося в замке Марка, ожидая его реакции. Феттель понимал, что в случае чего сможет придумать еще что-нибудь, чтобы вывести напарника на контакт, особенно в такой интимной обстановке, но все равно не мог перестать волноваться. Сегодня его буквально швыряло по волнам настроения, а он и не стремился плыть против течения — это позволяло ему лучше считывать эмоции других и выражать свои, однако морально истощало в несколько раз сильнее. Такое бывает в особенно удачные дни. Себастьян даже не хотел представлять, что завтра с ним станет после такого бурного вечера (а может, все обойдется). «Да и вечер этот еще не закончен», — подумалось ему, когда он услышал, что Марк предложил ему посмотреть бирку на футболке. Себастьян сделал шаг вперед и протянул руку к спине Уэббера. «Волны настроения» одновременно били разрядами тока в кончики пальцев, в сердце и ниже пояса. Феттель аккуратно перевернул воротник, но даже не увидел надписи. «Сейчас!» — гулко отдалось в сознании, примерно так же, как когда он рассчитывал идеальный момент притормаживания на повороте. Да-да, ощущения очень похожи на те, которые он получал во время гонки. Вопрос только в том, насколько удачной окажется нынешняя. Марк наверняка все понял или уже давно понимал. Как минимум его внимательный взгляд говорил именно об этом. «Что с тобой сегодня?» — огни погасли. Себастьян все правильно рассчитал, осталось только привести план в действие. От удовлетворения близкой и столь желанной победы его губы снова расползлись в предвкушающей улыбке. Разряды «волн» стали бить сильнее. — Мне сегодня все очень нравится, — выговорил Себастьян больше для того, чтобы создать точку отсчета. Хотя отсчет уже давно идет, больше года. Феттель сорвался: руку со спины Марка и не убирал, поэтому притянуться к нему было легко. Невесомости и романтики никакой не было, он просто впился и губами, и зубами в тонкие губы Уэббера. И спустя секунду отпрянул, жадно втягивая приоткрытым ртом воздух и смотря на напарника осоловевшим взглядом. Он смотрел на этот профиль уже долгое время, так желал к нему прикоснуться, и вот сейчас все случилось. Ниже пояса все свело так, что Феттель еле сдержался от того, чтобы не наброситься на Марка снова. Нельзя: сейчас ход за напарником. Уэббер смотрел на него темным взглядом, у него бывает такой после некоторых гонок. Зол, сейчас прогонит? Себастьян в очередной раз понадеялся на удачу, в этот раз исключительно из-за того, что соображать уже был не в состоянии. Марк обхватил его за плечи и аккуратно подвинул, вероятно, чтобы Феттель не заслонял свет коридорной лампы. Потом отвернулся, вставил ключ в дверь номера, и замок щелкнул с первого раза. Сбитый с толку Себастьян стоял истуканом около стены и молча на это смотрел. А что еще делать? Иногда не только австралийский акцент не был понятен, но и австралийский менталитет. Вот почему Марк ничего не говорит? Пройдя в номер, Уэббер обернулся на Себа. Его взгляд сверху вниз с вопросом «Ну и?» столкнулся с недоуменным «А что мне делать?» снизу вверх. Спустя пару секунд бездействия Марк высунулся из номера, сгреб Феттеля в охапку и захлопнул дверь. Внутри было темно, и Себастьян не знал, хорошо это или плохо, однако собственные и чужие вздохи не давали мыслям разгуляться. Не так он себе это представлял: вместо точных поцелуев они смазано цеплялись друг за друга то зубами, то губами, то руками, но вообще-то так даже лучше — все искренне. Почему-то уже было светло. Чем ближе к экватору, тем раньше светает. Не спать нельзя, но нормально уснуть не получается: только закроешь глаза, расслабишься и провалишься в дрему, как какой-то рефлекс выдергивает из сладостного спокойствия. Себастьян приподнял одеяло и аккуратно поставил ноги на пол. Оглядываться на Марка не стал: лишние шорохи не нужны, зачем будить напарника перед рейсом? Беззвучно ступая по плиточному полу, Феттель подошел к панорамному окну и уставился на пейзаж. Их отель находился на возвышенности в какой-то полугорной местности, поэтому вид открывался потрясающий: озеро, виднеющееся из-за верхушек пихтового или какого там леса, со всех сторон — горы, и все это освещается утренним солнцем. Оранжево-желтым таким, теплым, но нежарким. Себастьян пытался понять, что он чувствует именно в этот момент, или заставить себя почувствовать что-то, но в голове просто шумело. Как в радиоприемнике, который постоянно сбивается с волны: музыка постоянно прерывается помехами и белым шумом. Марк и не скрывал, что не спит. Он смотрел на Себастьяна и почему-то думал о том, как похожи их фамилии, — Феттель и Уэббер — и о том, что сигарета была бы сейчас очень кстати. Не поспать, так уж покурить, тоже иногда мысли на место ставит, но… наверное, не в этот раз. «Да и побриться было бы неплохо», — почесав подбородок, чтобы отвлечь внимание, подумал он. Но нет, взгляд не отрывался от патлатой фигуры около окна. Да ладно, неужели он не слышит, что Марк не спит? Уэббер уронил голову на подушку и позволил себе насладиться моментом, но недолго. Рефлексы и ему не дали это сделать. «А на следующей неделе что будет? А как повлияет на общий зачет? А правдой ли были слова Себа?» Марк как всегда сжал челюсти и все-таки потянулся к тумбочке, где в шкафчике лежали сигареты. Вот так-то: он с головой окунулся в шторм, за которым раньше наблюдал со стороны. Ощущения? Баллов десять. Марк нащупал в глубине тумбочки зажигалку и откинул одеяло. Себастьян так и стоял у окна. Уэббер вздохнул и поднялся с кровати. Они до сих пор не проронили ни слова, даже после душа. — Я хотел бросить курить. — Марк распахнул соседнее окно и покосился на Феттеля. — Прости, что разбудил тебя. Я старался тихо. — Себастьян облокотился о подоконник и поднял глаза на Уэббера. Да ни черта они не жалеют обо всем. И вряд ли пожалеют даже через неделю, когда Себастьян Феттель станет самым молодым чемпионом мира.