Общая тишина

Весна… Живописное время года, когда мир, словно просыпаясь от долгого сна, являет себя во всей красе. Бархатные бутоны распускаются, нежная зелень пробивается сквозь землю, а деревья, словно очнувшись, облачаются в изумрудную листву. Возвращаются перелетные птицы, наполняя города симфонией трелей и щебета, словно дарят людям весеннюю гармонию в каждой ноте. Теплые ветры разносят ароматы пробуждающейся природы, а тающий снег, словно слезы зимы, стекает ручьями, уступая место новой жизни. Для многих весна – долгожданное время, когда природа, подобно мифической птице Феникс, возрождается из пепла, воскресая после суровых морозов. Время надежд и новых начинаний. Но не для всех… Антон Шастун давно заметил перемену в своем состоянии. Все началось внезапно, в конце августа. Привычные увлечения перестали приносить радость, работа давила, словно непосильный груз, высасывая все силы, а отношения с Арсением накалились до предела. В начале октября в зеркале отражался уже не Антон – жизнерадостный парень с лучезарной улыбкой, а лишь его бледная тень, уставшая и обреченная. Арсений, всегда требовательный к себе и окружающим, не мог смириться с подавленным видом Антона. Неизбежные ссоры и взаимное непонимание достигли апогея, и Попов предложил взять паузу в отношениях. Это решение стало для Антона сокрушительным ударом, повергнув его в пучину отчаяния. Мысли о самоубийстве навязчиво преследовали его, он не хотел никого видеть. Не было слез, истерик и гневных обвинений в адрес Арсения. Антон любил его всем сердцем, всей душой, но чувствовал, что не может дать ему того, чего тот ожидал. Дни превратились в серую череду бессмысленных действий. Антон перестал выходить из дома, перейдя на офлайн работу. Жизнь стала безнадёжной рутиной, будь его воля и он бы просто лег на пол и больше не вставал. К сожалению, его природа не давала ему такого возможность, еда и вода были необходимы, приходилось ходить в магазины, но Антон больше не чувствовал тепла Солнца, наслаждение от пения птиц, не разделял улыбки людей, Антон в целом больше не чувствовал. Ночи стали бесконечным размышлением на тему всего, от вопроса как это все началось, до не будет ли единственным выходом, выход в окно? Так Шастун смог прожить год и в начале следующей весны, Арсений вернулся в его жизнь, такой светлый, чистый и любимый, но даже он не сделал жизнь Антона лучше. Теплые вечера за просмотром фильма лёжа на груди парня Антон водил пальцем по его телу, слушал стук сердца и чувствовал руку в своих кудрях. Пока Попов вникал в сюжет фильм Шастун думал о том, будет ли Арс грустить о его смерти? Любит ли он его? И почему все стало так сложно? Кто украл все чувства и эмоции Антона? Арсений чувствовал, что за улыбкой Антона что-то скрывается, что-то темное и болезненное. Он пытался пробиться сквозь стену отчуждения, окутывавшую любимого человека, но все его попытки разбивались о непроницаемую броню равнодушия. Антон был рядом, но в то же время бесконечно далек. Арсений видел в его глазах лишь тусклый отблеск былой радости, словно кто-то выключил свет, оставив лишь тень. Однажды ночью, когда Арсений крепко спал, Антон тихонько встал с постели. Он подошел к окну и долго смотрел на мерцающие огни города. Весенний ветер ласково трепал его волосы, а в голове звучал лишь один вопрос: "Зачем?". Зачем просыпаться каждое утро, зачем есть, дышать, любить, если все вокруг потеряло смысл? Антон почувствовал, как по щеке скатилась слеза – первая за долгое время. В ней было столько боли, отчаяния и безысходности, что, казалось, она могла затопить весь мир. Все с каждым днем было хуже, мысли о том, что бы закончить свои мучения топили, одна сменила другую, от повешивания до передозировки таблетками. Жизнь ужасна и нет ничего радостного. Шастун карил себя, за то что смог потеряться и потерять, за слабость, за трусость. Он не мог пойти к врачу, боялся, думал его закроют в психушке, но как это может помочь? Арсений увидев отсутствие своего любимого тихо поднялся с кровати, увидев его у открытого окна, первой мыслью было, что Антон хочет туда прыгнуть. Попов подорвался и подбежав со всей силы обнял Антона со спины. — Я без тебя никто — Тихо прошептал он, так как горло сдавило от страха. Шастун повернувшись в его руках заглянул в голубые глаза полные страха, серце сжалось и казалось перестало стучать. — Я так больше не могу — Сказал Антон сам до конца не понимая что имеет в виду. Сильнейшая истерика накрыла волной отчаяния. До самого утра Антон плакал на взрыд, не мог сказать и слова, слезы солёные и горячии лились из глаз от чего те болели, горло сжимал спазм, а дыхание перешло на всхлипы. Арсений усадил его на диван и положил голову к себе на колени. Так они просидели до самого рассвета. Антон все плакал и плакал, а Арсений гладил его по голове и даже не пытался, что то сказать, просто гладил надеясь, что скоро все закончиться, верил что будет как раньше. Антон будет будить его нежными поцелуями и приготовит свои блины, Арсений будет смотреть на него с любовью называя своим солнышком, а тот в свою очередь будет звать его котенком, когда дом наполниться жизнью, шутками и смехом. Но Антон все плакал и плакал, не приходит в себя и не мог говорить. Утро встретило пустотой, Арсений впитывал состояние Антона, а тот в свою очередь выглядел как пустая оболочка, в глазах не было блеска, в нём не было души, сердца, чувств. Арсу плохо, больно, страшно, он хочет любить Антона, хочет целовать его, но сейчас, сейчас он не может даже взять его за руку, это не его Тоша, не солнечный мальчик в которого он влюбился, это нечто, что присвоело его формы. — Антон, нам надо поговорить. Что с тобой стало? — Тихо говорил Арсений, вся эта ситуация начинала выводить из себя Антон медленно, словно ему невероятно больно, перевёл бледные серые глаза на Арса. — Я умер — Сорвалось с его бледных губ Арсений замер, словно его окатили ледяной водой. Слова Антона прозвучали как приговор, как констатация факта, с которым невозможно поспорить. Он смотрел в некогда лучистые глаза, а теперь – в пустые, бездонные колодцы, и понимал, что Антон действительно утерян. Не физически, но духовно. — Не говори так, пожалуйста. Мы справимся, я помогу тебе, — выдохнул Арсений, пытаясь ухватиться за соломинку надежды. Он подошел ближе, осторожно прикоснулся к холодной щеке, желая вернуть хоть искру жизни в это бледное лицо. Но Антон оставался неподвижен. — Тебе не помочь. И мне тоже, — прошептал Антон, отворачиваясь от прикосновения. — Я сломан. И не подлежу ремонту. Зачем тратить время на мертвого человека? Арсений почувствовал, как внутри него нарастает отчаяние. Он любил Антона, любил всем сердцем, готов был на все ради него. Но как спасти того, кто сам спасения не желает? Как вернуть к жизни того, кто уже умер внутри? — Послушай меня, — взмолился Арсений, хватая Антона за руки. — Я не отпущу тебя. Я буду рядом, пока ты снова не научишься улыбаться. Мы вместе пройдем через это, слышишь? Вместе! Антон усмехнулся, но грустно, очень. — Если останешься, умрешь вместе со мной. — Сказав это, Антон перевернулся на другой бок, спиной к Арсу. Попов вскипел, не от злости, от боли, от чувства не справедливости, его любовь, его счастье и самое сакровенное, что он имел, у начало на его руках. Арсений поднялся с кровати раскрывая шторы, а за ними и окна. Он скинул одеяло с Антона и его самого с кровати, поставил ровно и обратил лицо руками. — Я люблю тебя, а люблю самое сильное чувство! — Заявил он. Антон положил свои руки поверх рук Попова. — Страх самое сильное чувство, Арсюш. Арсений отшатнулся, словно обжегся. Страх… Он так долго боролся за любовь, верил в ее всепобеждающую силу, а теперь Антон, его Антон, говорит о страхе как о чем-то более могущественном. Сердце болезненно сжалось. Он смотрел в эти серые, пустые глаза и не мог понять, как до этого дошло. Где та искра, тот огонь, который всегда горел в Антоне? — Ты боишься? Чего ты боишься? – тихо спросил Арсений, стараясь сохранить самообладание. Он не хотел давить, не хотел спугнуть остатки живого в Антоне. Антон молчал, лишь слегка покачал головой. А после сказал: — Себя. Мне кажется это конец, однажды я не смогу сдержаться и на ложу на себя руки, скоро, это будет скоро Арсений отпустил его руки, словно они стали вдруг чужими и опасными. Слова Антона эхом отдавались в голове, парализуя волю. "Однажды я не смогу сдержаться…" Этот приговор прозвучал страшнее любой угрозы, потому что исходил от человека, которого он любил больше жизни. Арсений знал, что Антон не бросает слов на ветер. Если он это сказал, значит, действительно стоит на краю. Попов почувствовал, как внутри поднимается волна паники. Он понимал, что больше не может медлить, не может позволить этому продолжаться. Антон нуждался в помощи, профессиональной помощи, и Арсений готов был на все, чтобы ее получить. – Тогда я не позволю тебе оставаться одному, – твердо произнес Арсений, снова приближаясь к Антону. – Я буду с тобой каждую секунду, пока ты не перестанешь бояться. Мы пойдем к врачу, мы будем говорить, мы будем бороться. Вместе. – Я не поеду, — возразил Антон. — Поедешь! Это не обсуждается! Антон, если есть хоть малейший шанс, что ты можешь навредить себе, то это уже повод. — Пытался донести Арсений. Шастун поморщился, как при головной боли и поднялся с кровати, следом за ним встал Арсений. Антон схватил Арса за запястье, встряхивая на месте. — Я. Сказал. Нет! — Прошипел он в лицо Попова. Арсений отпрянул, пораженный внезапной агрессией. В глазах Антона вспыхнул зловещий огонь, чуждый и пугающий. Он никогда не видел его таким. Страх сковал его, но он не отступил. Он понимал, что сейчас, как никогда, нужно проявить силу и твердость. — Антон, прекрати! — Голос Арсения дрожал, но в нем звучала решимость. — Я не позволю тебе себя разрушить. Я люблю тебя и не дам тебе совершить ошибку. Если ты не хочешь по-хорошему, я заставлю тебя! Антон презрительно усмехнулся, освобождая руку от хватки Арсения. — Заставишь? Как? Свяжешь и поволочешь к врачу? Думаешь, это поможет? Ты наивный, Арс. Ты ничего не понимаешь. — Да, я наивный! — Вскрикнул Арсений, не в силах больше сдерживать эмоции. — Я верю в любовь, я верю в добро, я верю, что тебе можно помочь! А ты… ты просто Арсений не успел закончить фразу, по лицу прилетела пощечина, громкая и хлесткая. Эхо пронеслось по комнате как подтверждение, что произошедшее — правда. Попов замер. За все два года отношений это был первый раз, когда Антон позволил поднять руку. — Заткнись! — Рявкнул Антон. Сердце Арсения пропустило удар. Боль от пощечины была ничем по сравнению с той душевной раной, которую нанес ему Антон. Он смотрел на него, не веря своим глазам. Неужели это тот самый человек, которого он любил всем сердцем, тот, кто всегда был для него светом и опорой? Слёзы подступили к глазам, но Арсений сдержал их. Сейчас не время для слабости. Нужно было что-то предпринять, что-то сказать, чтобы пробить эту стену отчаяния, возведённую вокруг Антона. Шастун замер, в глазах застыл ужас, он медленно посмотрел на свою ладонь, она покалывала и стала слегка красной от удара. — Боже... — Прошептал он, не веря, что сделал это. — Я... Я чудовище. Антон отшатнулся, словно его самого ударили. Рука, словно чужая, повисла в воздухе. Он смотрел на Арсения, на багровый след на его щеке, и ужас сковывал его изнутри. Собственные действия казались нереальными, будто он наблюдал за ними со стороны. "Я… Я чудовище" — шептал он, не в силах поверить в то, что сотворил. Арсений молчал, не двигаясь с места. В его глазах плескалась боль, непонимание и… жалость. Жалость к Антону, к тому, во что он превратился. И это было хуже любой ненависти. Арсений медленно поднял руку и коснулся своей щеки. Он не злился, нет. Он просто ощущал оглушающую пустоту. Пустоту там, где раньше плескалась любовь и нежность. Антон рухнул на колени, закрывая лицо руками. Рыдания вырывались из его груди, сотрясая все тело. "Прости меня… прости… Я не хотел… Я не знаю, что на меня нашло…" Слова тонули в потоке слез, смешиваясь с горечью и отчаянием. Он чувствовал себя грязным, сломленным, недостойным любви Арсения. Он причинил боль самому дорогому человеку, и это было невыносимо. Арсений опустился рядом с ним, осторожно обнял дрожащие плечи. Он не говорил ни слова, просто держал его, позволяя выплакаться. Решение было принято, он больше не мог терпеть это, не мог жить с мыслью о том, что Антон с собой делает. Через сорок минут в дверь постучали и в квартиру вошли санитары. Арсений, не отрываясь, смотрел на Антона, пока того уводили. Внутри все оборвалось. Он чувствовал себя предателем, но одновременно понимал, что поступил правильно. Он просто не мог больше видеть, как Антон медленно умирает, как гаснет свет в его глазах. Дверь за санитарами закрылась, и Арсений остался один в пустой квартире. Тишина давила, словно бетонная плита. Он опустился на пол, туда, где еще недавно стоял на коленях Антон, полный отчаяния и боли. Слёзы, которые он так долго сдерживал, хлынули потоком. Он плакал от бессилия, от страха за Антона, от любви, которая казалась такой сильной, но не смогла победить эту тьму. Он вспоминал их счастливые моменты, улыбки, объятия, нежные слова. Как они мечтали о будущем, строили планы. И как всё это рушилось на его глазах, словно карточный домик. Арсений знал, что впереди их ждёт долгий и трудный путь. Но он верил, что они смогут его пройти вместе. Он верил в Антона, в его силу воли, в их любовь. Арсений поднялся с пола и подошёл к окну. На улице светило солнце, но в его душе царила тьма. Он знал, что должен быть сильным ради Антона. Он должен ждать его, поддерживать, верить. Он должен вернуть его к жизни. Он закроет их квартиру на замок, возьмёт кота к себе. Вспомнит их первый поцелуй, запишет дату. Каждый день будет писать ему письма и рассказывать, как сильно он его ждёт. Он всё выдержит. Всё, что угодно. Потому что он любит. Самое сильное чувство, сильнее страха. *** Лето сменила осень, за ней зима, весна и снова лето. Так три года, три лета, осени, зимы, весны. Три года Арсений ждал Антона и ходил на терапию, навещать Антона в психбольнице было больно, но только в первые два года, на третий Антон словно ожил, стал приходить в себя, в его монологах стали проскакивать шутки, а палитра эмоций обрела яркие цвета. Арсений бережно хранил каждое письмо, каждую записку, каждую кривую улыбку, вырванную у болезни. Он приходил к нему в белоснежную палату, приносил рисунки кота, свежие новости общих друзей, рассказывал о премьерах в театре, об упущенных возможностях и о тех, что ещё впереди. И видел, как в глазах Антона постепенно возвращается свет. Как он снова начинает цепляться за жизнь, за мир за пределами этих стен. Однажды Антон взял его руку крепко-крепко, до боли в костях, и посмотрел прямо в глаза. Без тени страха, без намёка на отчаяние. Просто смотрел, с любовью и благодарностью. "Я вернусь, Арс, — прошептал он, — Я обещаю тебе, я вернусь другим, но… вернусь к тебе." Эти слова стали маяком, путеводной звездой, освещающей его путь в тёмные времена. Когда дверь психбольницы наконец распахнулась, выпуская Антона на свободу, Арсений стоял у входа, сжимая в руках букет любимых антоновых ромашек. Он смотрел, как Антон, немного похудевший, немного повзрослевший, медленно идёт к нему навстречу. И сердце его билось так сильно, что казалось, вырвется из груди. Они обнялись крепко, не говоря ни слова. Всё уже было сказано взглядами, прикосновениями, молчанием, полным любви и понимания. Они прошли через ад, но вышли из него вместе, навсегда связанные узами, выкованными в огне страданий и искуплёнными надеждой. По приезду домой Арсений продался к Антону, нежно целуя, он человек его, своего Тому, своё солнышко. — Как же я скучал, солнышко. — Улыбнулся Арсений, сдерживая слёзы счастья. — Я тоже, котик, очень сильно скучал. — Антон нежно улыбнулся, изучая любовь изумрудными глазами. В квартире пахло домом, тем самым, родным и уютным местом, которое Антон едва не потерял. Он жадно вдыхал этот запах, перемешанный с ароматом ромашек и любимого арсовского кофе. Всё казалось таким знакомым и в то же время новым, словно он видел мир другими глазами, более ясными, ценящими каждую мелочь. Он провёл рукой по спинке дивана, коснулся фотографии, где они с Арсением смеются, молодые и беззаботные. Комната хранила их воспоминания, их любовь, их боль. И теперь она снова принимала его, обновлённого и исцелённого. Арсений наблюдал за ним с любовью и тревогой. Он видел в глазах Антона отблеск пережитого, но и надежду на будущее. Он знал, что путь к полному выздоровлению будет долгим, но он был готов пройти его вместе с ним, рука об руку. Он не торопил Антона, давал ему время освоиться, привыкнуть к новой реальности. Он просто был рядом, своей любовью окутывая раны, своей заботой исцеляя душу. Вечером они сидели на балконе, укутанные в один плед, и смотрели на звёзды. Антон прижался к Арсению, чувствуя тепло его тела, слыша ровное биение его сердца. Он чувствовал себя дома, в безопасности, любимым. — Спасибо, что не оставил меня, — прошептал он. — Спасибо, что верил в меня, даже когда я сам в себя не верил. Арсений не ответил, лишь крепче обнял его. Слова были лишними, их любовь говорила сама за себя. \*\*\* Жизнь стала лучше, как раньше уже не будет, но есть сейчас, и Арсений с Антоном ценили это как могли. Стали чаще гулять, ценить друг-друга, в жизни стало меньше ссор. Парни ходили к психологам, чтобы справиться с тем, что было в их жизни. Хоть всё и наладилось, Арсений часто видел, как Антон смеялся и после грустно смотрел перед собой, но он не предавал этому значения, думал, что это просто последствие пережитого. Но судьба не дала им шанс, не пожелала их после того кошмара. \*\*\* Арсений как обычно вернулся домой с работы, зайдя на кухню он увидел блины, которые всегда готовил Антон по своему особому рецепту, а рядом записка, Арсений ужевился, но взял её в руки. "Арсюша, мой милый, ласковый котик, я так люблю тебя, твои чёрные мягкие волосы, нежные голубые глаза. Я буду помнить их всю свои жизнь, буду видеть их во снах и видениях, буду чувствовать твое тепло. Что бы ни случилось, знай, я люблю тебя, более жизни, больше себя, больше всего на планете, я не смогу описать своих чувств, ведь их слишком много в моем сердце. Я буду помнить тебя, хранить память о тебе в своих холодных, посиневших руках, буду любить тебя, даже в гробу, под землёй, любить тебя. Прости, прости, что снова поступаю так с тобой, но увы, у нас нет хэппи энда, это жизнь, так бывает. Надеюсь, ты будешь сильным мальчиком, будь умничкой, котенок, и пока, скорее, прощай." (Твоё солнышко) Арсений глотал слезы, он не мог понять, что Антон имел ввиду и где он сейчас? Что произошло. Почему он это написал? Попов в панике побежал по комнатам искать вещи Антона, но нашел его, собственной персоной, на люстре. Мир Арсения рухнул в одно мгновение, обратившись в кромешную тьму. Ноги подкосились, и он рухнул на пол, не в силах вымолвить ни слова. Перед глазами стоял Антон, его Антон, тот самый, которого он вытащил из бездны, тот, в кого он верил больше всего на свете. Но теперь… Теперь он висел, бездыханный, в петле, оборвав все нити, связывающие их жизни. Крик, полный боли и отчаяния, вырвался из груди Арсения, сотрясая стены дома. Он подполз к Антону, пытаясь достать, обнять, вернуть… Но было уже поздно. Его солнышко погасло навсегда, оставив после себя лишь леденящую пустоту и невыносимую боль. Арсений прижимался к холодному телу, шепча слова любви и прощения, но в ответ была лишь тишина. Зачем? Почему? Эти вопросы звучали в голове, не давая покоя. Он вспоминал улыбку Антона, его ласковый взгляд, их общие мечты… Вспоминал и понимал, что за этой маской счастья скрывалась глубокая, неисцеленная боль. Боль, которая в итоге победила. Арсений остался один. Один на один со своей любовью, своей болью, своей пустотой. Он потерял все. Смысл жизни, надежду на будущее, своё солнышко. И теперь ему оставалось лишь жить с этой потерей, помня о том, что любовь, даже самая сильная, иногда оказывается бессильной перед лицом тьмы. Соседи вызвали полицию на крик, те взломали дверь, и пред ними предстала картина, жестокая и нереальная. На люстре висел молодой парень, а рядом с ним, с перерезанными венами, был другой парень. На полу были две записки, одна от лица повешенного и от лица вскрывшегося. «Если на этой земле не сияет моё солнце, то и жизнь для меня здесь угасает. Как могу я жить в мире, где вечно царит тьма? Антоша, моя любовь к тебе не знает границ — будь то в этом мире или в каком-то другом. Она будет жить в моём сердце всегда, даже если моё тело обратится в прах. Моя любовь — это свет, который я оставляю в твоей памяти, чтобы он согревал тебя в любой темноте». (Твой котик)"