Мы не будем одни.

К фаталистам я себя никогда не относил, но с недавнего времени всё больше задумывался о том, что всё предопределено и я сам ни на что не влияю. Пытаюсь кому-то помочь, узнать что-то, защититься или защитить, но раз за разом всё идёт через жопу. Может мне просто стоит оставаться в кровати? Срастись с ней, превратившись в новую разновидность мебельного антиквариата. Всё решится без меня. А может просто открыть Бледному дверь и всё закончится? Не для этого ли я вчера выходил из дома? Смалодушничал в конце, испугался, хотя нужно было произнести лишь: «Да, я один». Но тогда для чего было всё, что я делал? Зачем терпел неудобства от людей? Зачем врал? Для чего все эти убийства? Хотя, не всё ли равно? Если меня не станет, то и задавать эти вопросы будет больше некому. Поднимаюсь с кровати. Удивляюсь ощущению лёгкости в теле. Здоровый сон? Нет, кажется, просто стало прохладнее. Неужели мне тогда не показалось и солнце действительно печёт меньше? Поворачиваюсь к окну, судя по свету, день уже давно перевалил за полдень. Выхожу в коридор, проверяю комнату одну за другой. Всё в порядке. Девушки, кажется, решили навести порядок в моей холостяцкой конуре. Сметается пыль, выворачиваются диваны и шкафы. Даже мелкая машет цветастой пушистой штукой. Как она там называлась? Пипидастр? Название явно соответствует качеству предмета. Прохожу на кухню. Наливаю в стакан воды из холодильника, на плите парит жареная картошка. Может, не так уж и плохо, что я не один? После сытного завтрака-обеда настроение поднимается само собой. Даже предлагаю помощь в уборке прекрасному полу, но меня отсылают, ссылаясь на то, что ночью мне силы ещё понадобятся, а сейчас лучше не мешаться под ногами. Соглашаюсь с этим решением без всякого протеста. Настраиваю радио, надеясь на положительные новости. Всё, что получаю – белый шум и едва понятные переговорю КЧСников. Что-то про карантинные зоны, беглецов и «тварь». Последнее интригует, стараюсь расслышать остальную часть разговора. «Не…тела…он…на…сожж…при..ет», - выплёвывает радио. Следующая фраза звучит неожиданно чётко: «Повторяю! Не сжигайте тела, это приманивает тварь». Эфир обрывается, а по спине бегут мурашки. Эта «тварь» - это что-то новое? Как будто, не хватало нам «гостей» и вспышек на солнце. Что ж, ничего сжигать я и так не собирался. По телевизору крутят дневной выпуск новостей. Отмечаю, что место очкастого репортёра занял какой-то патлатый мужчина. Интересно, они вообще не ищут своего пропавшего сотрудника? Почему никто до сих пор не пришёл? Даже не позвонил? Или Евгений никому не сказал о том, куда направляется? И сколько тогда времени займёт выяснение этого факта? В спальню без стука заходит Кепка, тут же закрывая за собой дверь. - Фух, у тебя тут отсижусь. Она совсем с ума сошла, в такую жару уборкой заниматься. Кому это вообще надо? – возмущается подросток, падая рядом со мной на кровать и тычет в телевизор, - А это что такое? - Признак новый вывели, рекламируют теперь какую-то охуительную плёнку. Якобы, на неё можно запечатлеть ауру и вычислить «гостя», - лениво отвечаю и перевожу взгляд на девушку, - А ты чего вообще отлыниваешь? Вон, не вспотела даже. - Ничего я не отлыниваю, просто мы почти закончили. Таня там с ковром заканчивает и всё уже. А вот эта штука с камерой – фигня полная. Нашли просто способ нажиться на людях. - Да может и не фигня, откуда нам знать? – о том, что я уже занёс эту плёнку в список покупок, говорить совсем не обязательно, - Подожди, это кого ты Таней называешь? - Кого-кого, воспитательницу эту, Татьяну Павловну. Ты и её имя не знал что ли? - Как-то не довелось спросить… А ты не «танькай», имей уважение к взрослому человеку. Сама ещё сопля совсем, а… - Ладно-ладно, как скажешь, - удивительно быстро сдаётся Лера, не забывая, однако, закатить глаза, - Сам-то как? Что с рукой? – девушка становится серьёзной. - Да нормально, - отмахиваюсь я. Рука и в правду сегодня выглядит гораздо лучше, дыры от пузырей подсушились и покрылись тонкой корочкой. Может, изначально никакую повязку делать не надо было? А чудо-доктор просто хотел меня ослабить? - Заживает всё, как на собаке. Подросток странно смотрит на меня после этой фразы, но ничего не говорит. Пара минут проходит в молчании, по телевизору крутят рекламу «Энержеки», за шторой видны лучи заходящего солнца. И становится как-то удивительно спокойно, дневные мысли кажутся каким-то бредом сумасшедшего. Идиллию разрушает навязчивый стук в дверь. Вздыхаю, иду к двери, прихватив ружьё с собой. - Расскажи потом, о чём вы с этим чудилой вчера полночи через дверь болтали, - доносится мне в след. Что ж, как минимум, жильцы не знают о том, что я вчера из дома выходил. Уже неплохо, а-то впору опасаться переворота. Я и сам запер репортёра в кладовке, после его встречи с Бледным. Это, правда, всё равно не спасло его… По ту сторону входной двери оказывается женщина. В руках у неё странного вида фигурка из веток. - Чего тебе? – недовольно бурчу. - Я чувствую в этом доме концентрацию энергии смерти. Могу помочь с этим, если впустишь, - отзывается незнакомка. - Сумасшедших мне тут только не хватало… - тихо говорю я, готовясь послать гостью на три далёких буквы. - Подожди отказываться! Перед тем, как посетить твой дом, я делала расклад. Карты говорят, что вместе со мной, ты быстрее приблизишься к разгадке тайны, что занимает твой разум. - А мне что-то говорит, что вместе с тобой я разгадаю только тайну головной боли, - огрызаюсь. Не любил этих эзотериков и до всего этого, - В дом я тебя пускать не собираюсь, рекомендую присоединиться к своим друзьям мошенникам. Телефончик продиктовать? - Телефон мне и в правду нужен. Если дашь позвонить, то могу сделать тебе бесплатное предсказание, - гадалка не выглядит оскорблённой. Кажется, уже привыкла к подобному отношению к себе. Раздумываю немного, но всё же открываю дверь. Не думаю, что за пару минут звонка произойдёт что-то ужасное. А счёт за телефон придёт ой как не скоро… Пара минут затягивается почти на полчаса. Гадалка почти без умолку щебечет что-то о «луне в двенадцатом доме» и «скорпионе под водолеем». Моё терпение почти кончилось, когда она наконец кладёт трубку. - Ты не передумал? Пользы во мне гораздо больше, чем… - Не передумал, - обрубаю я. От непонятной болтовни и вправду начинает болеть голова. - Что ж, вот тогда тебе предсказание: сегодня ночью придёт некая сущность и сделает заманчивое предложение. Если ты примешь его, то обретёшь меньше, чем потеряешь. - Это я и без тебя знаю. До свидания, - указываю гостье на дверь. В глазок наблюдаю, как женская фигура скрывается во тьме, цокая каблуками. Всех не спасёшь, даже если очень сильно захочется. А эту даму даже и не хочется. Хватило мне уже трупов. КЧС последнее время даже около дома не появляются, а для «игры» с Бледным народа в моём доме предостаточно.

. . .

«Некая сущность» из предсказания гадалки долго ждать себя не заставляет. Мерно стучит во входную дверь, пока я не прижимаюсь к глазку. - Приве-е-ет, - Бледный слегка улыбается, обнажая ряды крупных, белых зубов, - Поболтаем? - Я не один. Или ты всё же решил рассказать о том, откуда вы, черти, вылезли? - Не совсем. Хотя слово «черти» вполне нам подходит. У вас, у людей, ад же находится под землёй? - Говори, что хотел, - не даю ему перевести тему. Смешно сказать, но я уже, кажется, привык к его стилю общения. К тому же, я, кажется, только что получил подтверждение тому, что «гости» лезут из-под земли. - Выходи. Разговор будет на улице, - собеседник корчит серьёзную мину. - Вчера уже наболтался, сегодня сходить с ума не собираюсь. - Твоё дело… Просто я вчера посмотрел, что за мешочки ты вынес. И заметил одну очень интересную деталь… - Что? – приникаю к двери всем телом, словно так будет лучше слышно. - Я жду тебя здесь. Наблюдаю, как фигура отходит назад, однако, оставаясь в кругу света от лампочки. Замираю в коридоре. Что он там мог увидеть? Порубленные куски тела? Или…пропажу этого самого тела? Да почему вообще я должен ему верить? Так и не найдя ответа на последний вопрос, всё же тянусь к ручке двери. В голову вновь лезут мысли о том, что всё уже давно решили без меня. Так что измениться, открой я эту дверь? Однако, открываю я её совсем немного. Протискиваюсь через появившееся отверстие боком, выставляя вперёд ружьё и захлопываю дверь, как только оказываюсь на улице. Высокое существо наблюдает за моими ухищрениями с усмешкой. - И что ты там увидел? – сразу приступаю к делу, нервно пытаясь найти сигареты одной рукой. - Я не сказал, что увидел, - Бледный делает шаг, становясь чуть ближе. Чёрные глаза прикованы к моему лицу, - Я сказал, что заметил кое-что. - Не тяни уже кота за яйца, - быстро облизываю пересохшие губы. Кажется, «гость» тоже замечает это движения. - Всему своё время. Осталось лишь узнать, что я получу взамен? - Если ты хочешь, чтобы я ещё кого-то вывел к тебе, то… - Нет, те, с кем ты делишь кров, меня не особо интересует. Ты – другое дело, - существо оказывается близко настолько быстро, что я даже не успеваю поднять ружьё. Так и остаюсь на месте с испуганно выпученными глазами, - Моя цена – поцелуй. К горлу поднимается ком рвоты. От одной только представившейся картинки хочется вывернуться на изнанку. Пока я пытаюсь прийти в себя, Бледный нависает, совсем близко к моему лицу. Пугающую улыбку и теперь могу разглядеть во всех подробностях. Зубы действительно выглядят так, словно «гость» только что вышел от стоматолога. Ага, и первым делом направился к моему дому, покорять голливудским оскалом. Задерживаю дыхание. Даже дышать одним воздухом с ним не хочется. Зато в голову наконец приходит здравая мысль: «Да он же просто издевается». - Заканчивай со своими шутками. Я не хочу терять время на чушь, - бурчу я, сквозь сжатые зубы и отступаю, упираясь спиной в перила лестницы. - Никаких шуток. Скорее, интерес. Обычно мои собеседники уже не могут ответить мне, а это, кажется, самая важная у вас, людей, часть в поцелуе? – слово, сказанное этими губами, обретает поразительно мерзкий оттенок. - Ты совсем что ли… - начинаю я, но затыкаюсь. Не стоит забывать о своём положении. Оскорбится сейчас эта громадина и можно будет, вместо сигарет и пива, заказывать памятник на могилку, - Я такое предложение не приму. - А зря. Я же не предлагаю оплачивать информацию вперёд. Когда сам откроешь мне дверь, тогда и рассчитаемся, – Бледный хитро щурится. Если так… Может я и не доживу до возврата «долга». Или хотя бы сам успею застрелиться. - Договорились. Так что там? - Ты сказал, что это и есть убийца Жени, - существо распрямляется и делает шаг назад. Видимо, считает, что победил, - Но труп – не из наших. Человек. Меня прошибает холодком. То ли от ночного ветра, то ли от осознания, что я снова совершил ошибку. Непоправимую. Снова начинает мутить от воспоминаний о разлетевшихся мозгах. От хруста костей под колуном. - Всё же я фаталист, - говорю, даже не осознавая того, что вслух. - Пытаешься переложить свою ответственность на судьбу? Не напрягайся так, этот человек умер бы в любом случае. И неважно, было это вчера или случилось бы через неделю. - Что впереди – пепел, снег или град? Может, райские сады, а может, дюреровский ад, - говорю бесцветно. Видимо, привычка цитировать передаётся воздушно-капельным путём, по-другому неожиданное откровение объяснить не могу. В молчании проводим ещё несколько минут. Неожиданно оказывается, что рядом с Бледным я не чувствую былого страха. Может, дело в том, что уже трижды у него была возможность убить меня, а он этого не сделал? Вот я и расхрабрился. - А почему ты решил, что это он убил? - Ну… - я усердно пытаюсь вспомнить, что было у меня в голове, когда я спускал курок, - Пятно на халате? Он пришёл последним? Он был самым подозрительным? – я окончательно теряюсь в своих же догадках. - Как мало тебе нужно, чтобы отобрать чью-то жизнь, - «гость» смотрит на меня с каким-то хищным интересом. - Да-да, я это всё уже слышал, - бурчу, мысленно проводя линию между собой и Линчевателем. Одинаковые ли мы? – Как будто тебе нужны вообще какие-то причины для убийства. - Так мы с тобой похожи? Прикусываю язык, останавливая очередную колкость. Действительно, к чему я вообще сказал это? Хотел показаться лучше, сравнивая себя с маньяком? С существом, которое и человеком не является? Так и не найдя, что ответить, раскуриваю очередную сигарету. - Что будешь делать теперь? - Проверю повторно признаки у всех, осмотрю весь дом, мало ли какая тварь пробралась, - отвечаю, не раздумывая. - Ску-учно. Всё ведь гораздо проще. Достаточно лишь открыть мне дверь и… - Обойдёшься, - мрачно отвечаю и открываю дверь. Не для него, но для себя. Запираюсь, стоя уже в коридоре. Никто не попытался меня схватить, остановить. Как и до этого.

. . .

Оставшуюся часть ночи провожу за осмотром сонных жильцов. Признаки их остаются такими же, как и раньше. Может, зубы стали чуть белее, но это вина зубной пасты. Вместе переворачиваем каждый уголок дома, только дочка соседа почти спит, сидя в мягком кресле. Ожидаемо ничего не находим. Проверяю даже оконные рамы. Пыль с них протёрта заботливой женской рукой, так что не удаётся установить, открывали ли их недавно. Вспоминается не задёрнутая штора в комнате, из-за которой и пострадала моя рука. Что или кто бы это ни был, но он явно был в моей комнате. Возможно, даже проник в дом через задний двор. Категорически не хочется думать о том, что кто-то из уже устоявшейся женской компании является «гостем». Ближе к утру расходимся по комнатам. Устало падаю на кровать. Что ни день – новая беда. Вдова, Борода, Репортёр, Врач. Насколько длинным будет этот список в итоге? Ещё этот «юный исследователь», так его, раз эдак. Какого хуя бледного утырка вообще волнует что-то вроде этого? Надоело просто людей убивать, теперь ещё и пытать их собирается? Не верю, что для кого-то прикосновения к этой роже будут слаще, чем дыба. Хотя, если так подумать, не всё так уж плохо. По крайней мере, по сравнению с пулей в виске. Зубы у него хотя бы не гнилые, а-то была у меня одна… Отмечаю в голове, что сгоревших останков перед дверью я не видел, значит Бледный всё же унёс тело Евгения и погружаюсь в полудрёму. Во сне вокруг меня кружат переломанные лица. Кто-то тянет ко мне искалеченные руки, кто-то молча смотрит, кто-то молит о смерти. Фантасмагорию ситуации добавляют щупальца, оплётшие моё тело. Они поднимаются от ступней к торсу, к плечам, пока не обвивают всего меня полностью, лезут в рот и нос. Начинаю задыхаться, почти наяву чувствуя их холодные, склизкие прикосновения…