Его идеал.

      Шарль обхватывает талию Макса и чуть тянет на себя. А Максу приходится напомнить себе, что это - обычные объятия.

Дружеские объятия.

- Классная гонка, - Шарль говорит легко, но он ещё не отошёл после гонки и поэтому, его акцент слышен даже больше, чем обычно. И может именно из-за этого, Макс чувствует чересчур сильную потребность ответить. - Ты был хорош, Чарли, - и Макс сжимает руку Шарля, ту, что лежит у него на талии. А затем они коротко хлопают друг друга по плечам и отстраняются. На публике нельзя стоять слишком близко или разговаривать слишком долго. Они и так постоянно рядом. Но ощущение жара, исходящего от Шарля, остаётся с Максом.              А потом они стоят на подиуме. И когда Ландо отходит от Макса, ему требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Ведь бутылка в его руках не может быть просто выпита. Но Шарль опережает мысли Макса. Он бьёт теплой струёй шампанского Максу в шею. А затем, когда он поворачивается, и в лицо. И Макс отвечает. Он обдает Шарля безалкогольной жижей с ног до головы.       Это ощущается невероятно правильно. То, как блестит сладкая приторная дрянь на лице, волосах, и губах Шарля. Как она капает с кончика его кепки и стекает по лицу. И как его губы размыкаются, когда он слизывает липкие капли с них. Макс слышит стук собственного сердца в ушах черт возьми.

      

Ведь Шарль всегда умел без особых усилий быть идеалом.

      Макс думает об этом на подиуме, на интервью и даже когда наконец уходит к себе. Он просматривает огромное количество фотографий с гонки и на каждой Шарль выглядит идеально. Вот он только вылез из болида. Вот он стягивает шлем. А вот и то самое объятие. Оно даже со стороны выглядит горячо.       Но Макс знает, как оно ощущается. И от воспоминаний к паху приливает кровь.       Он откидывает телефон в сторону и делает глубокий вдох. Не помогает. Не помогает совсем. Перед глазами всё так же мелькают губы и глаза Шарля. Его блядский язык, непослушные волосы, красные и наверняка невозможно тёплые щеки. И Макс бы безумно сильно хотел узнать, насколько мягкие щеки Шарля, насколько сладкие у него губы, насколько у него горячий язык.       Насколько громко бы стонал Шарль если бы Макс оставил на его шее метки. Если бы он жадно вылизал его рот. И в конце концов, позволил бы это Шарль?       Макс втягивает воздух сквозь зубы и растегивает джинсы. Он обхватывает себя рукой и торопливо толкается в кулак, думая над тем, что возможно, Шарль был бы не против. Что возможно, его язык оказался бы ещё более горячим, чем Макс может себе представить. Что Шарль мог бы позволить Максу выцеловывать каждый миллиметр его тела. Каждый миллиметр его идеального тела. Его идеальных пальцев рук, запястий. Может Шарль позволил бы Максу целовать самый низ его живота.       Макс прикрывает глаза и его воображение сразу же рисует картинку задыхающегося и нуждающегося Шарля. Его раскрытых ярких губ и румяных щек оказывается достаточно, чтобы Макс кончил. Позорно, совсем как подросток. За пару минут и несколько движений рукой. И он даже не догадывается, что его идеал такой же "подросток". И им определённо придётся ещё очень долго просто смотреть друг на друга, пожирать друг друга взглядами. Слишком долго для просто друзей обнимать. Прежде чем они смогут быть вместе. Но это точно будет. Ведь Макс просто не позволит Шарлю не встречаться с ним. Макс жадный.

Макс не привык делиться.