Сыграем в любовь

***

— Стоп! Снято. Молодцы. Будто из-под толщи воды. Ты отрываешься от меня. Жрём друг друга глазами, дыша как загнанные лошади. Ремень жжёт запястья. Я потерял счёт времени. Какой сейчас дубль? Где мы, и кто я? Я не могу понять, почему мы остановились. Зачем? Когда всё внутри меня вопит о том, чтобы ты не вздумал останавливать свою голодную атаку на мои губы. Ты профессионал с большой буквы, чёрт возьми. Подходишь к своей работе со всем рвением и усердием. Если нужно любить, то так, будто завтра не настанет, верно? Проблема во мне? Или в том, что ты, блять, слишком хорошо целуешься?! А я? Может, не стоило соваться в актерство и подписывать контракт на эту роль? Я теряю себя. Границы между мной настоящим и моим персонажем с ужасающей скоростью размываются под твоим взглядом, твоими руками и губами, которые исследовали каждый сантиметр моей кожи. Ох, как я понимаю У Со Вэя, когда он рыдал белугой, потому что наконец-то осознал, что с головы до ног погряз в другом человеке. Это так страшно! Ты убираешь оружие, снимаешь все свои доспехи и говоришь: «Вот тут моё сердце». Ты можешь беречь его, а можешь уничтожить за считанные секунды, а я даже пальцем не смогу пошевелить. В реальности всё не так просто. Тут редко бывают хеппиэнды. — Всё хорошо? Тянешь ко мне руку. Я шарахаюсь в сторону, нервно улыбнувшись. — Да. Я... Мне нужно в туалет. Залетаю в ванную комнату и запираюсь. Из зеркала на меня смотрит растерянный мальчишка с припухшими от недавних поцелуев губами. Опираюсь на раковину, только заметив, что я всё ещё связан этим дурацким ремнём. Пытаюсь ослабить и вытащить занемевшие запястья. Выходит хреново. Делаю несколько глубоких вдохов, задирая голову к полоскам люминесцентных ламп. В носу предательски щекочет. — Юй. Я вздрагиваю, наскоро утерев непослушные солёные ручьи. Ну естественно, ты пришёл проверить. Пожалуйста, не надо быть ТАКИМ! Держи дистанцию, будь холодным после слова «снято». Не спрашивай, как я. Не смотри так! Не касайся моих пальцев украдкой. Не смотри так, будто я — для тебя! — Всё в порядке? — Да, — откашливаюсь. — Да, всё хорошо. Ты подозрительно молчишь, а я не могу остановить прорвавшие все дамбы чёртовы слёзы. — Открой дверь, пожалуйста. Я мотаю головой, прикусив губу, чтобы не всхлипнуть. — Пожалуйста, Юй, — совсем тихо, но я слышу. Иду на ватных ногах к двери, как под гипнозом. Тянусь к ручке и щёлкаю замком. Ты врываешься внутрь, шаря по мне обеспокоенным взглядом. — Что? Что случилось? Я сделал что-то не так?! Делаешь шаг ко мне. Я делаю шаг от тебя. Ты замираешь, гулко сглотнув. — Скажи, что случилось. Пожалуйста, — голос у тебя такой мягкий. И сам ты очень мягкий и светлый. И красивый, и добрый, и слишком. Ты слишком! Я тяну воздух забившимся носом. Открываю рот и снова закрываю. Соль разъедает излюбленные тобой вдоль и поперёк губы. — Юй... Я упираюсь лопатками в прохладную стену. Всё. Дальше бежать некуда. Убей меня, пожалуйста, быстро и как можно безболезненнее. Ты аккуратно подходишь вплотную. Тянешься ко мне и снимаешь с рук ремень. Осторожно массируешь запястья. Смотришь так, будто я сейчас рассыплюсь. — Могу я обнять тебя? Я киваю. Ты слишком близко, чтобы мыслить разумно. Я тебя уже впустил. И не только в эту комнату. Твой терпко-сладкий парфюм попадает в мои лёгкие, мгновенно снимая болезненный спазм. Тело безвольно обмякает в твоих сильных руках. Я чувствую твоё тепло сквозь наши рубашки. Ты утыкаешься подбородком мне в макушку и покачиваешь нас, будто баюкая. — Прости, если я сделал тебе неприятно. Я с трудом отрываю голову от твоего уютного плеча. Поднимаю взгляд. — Не за что извиняться, правда. Я просто... перенервничал. Вот и всё. Ты тянешься к моему лицу. Стираешь остатки морских волн. — Ты... Ты скользишь взглядом по моему лицу, будто... нет. Нельзя говорить это слово! Я хочу последнее желание. Просто поцелуй меня так, будто мы сейчас есть друг у друга в этой реальности. Так, будто я — всё, что тебе нужно! У тебя звонит телефон. Я вздрагиваю, будто от пощёчины. Чары рассеиваются. Ты хмуришься. Убираешь руки, лишая меня своего тепла. Лишая меня себя. Достаешь телефон из заднего кармана джинс. Принимаешь звонок, оперевшись на раковину. Я чувствую себя таким маленьким и глупым. Поджимаю губы и киваю тебе. Всё в порядке, бро. Увидимся завтра. Сыграем в любовь.

***

— Тебе нужно отвлечься! Точно тебе говорю! — Ммм. Я лежу на кровати в позе морской, очень грустной звезды. — Нужно заполнить твоё время настоящими событиями, чтобы они были ярче, чем эти твои съёмки. Ярче. Ярче, чем волны исходящего от тебя желания, заботы и внимания. Ярче, чем твои мягкие, но такие жадные губы. Ты опытный и прекрасный любовник, что греха таить. Разобрал меня на мелкие детальки. Нашёл все мои маленькие тайники. Я закрываю глаза и вижу твою довольную ухмылку. Чувствую твою горячую грудь лопатками. Слышу, как ты шепчешь только для меня: «Хороший мальчик». Если я перейду к последней станции, где ты вылизываешь мои уши, придётся идти в душ. Я сокрушенно вздыхаю, чувствуя, как покалывает низ живота. — Может, ты и права. — Вооот! — Ники так радуется моей появившейся способности связывать больше двух слов, что динамик пищит. - Идём сегодня в клуб! — Твоя взяла. — Чтобы в одиннадцать был намытый и при параде, понял! — Так точно, мэм. В клубе жарко, тесно и громко. Ники тащит меня всё дальше, сверкая глиттером на щеках. Знакомит меня со своими подружками, которые гладят меня заинтересованными взглядами. Мы заказываем партию шотов самых ядовитых цветов. Опрокидываем в себя и идём танцевать. Чем больше ты двигаешься, тем быстрее пьянеешь. Может, это и хорошо. Я люблю танцевать. Ники задорно прыгает рядом, красиво откидывая длинные волосы с голых плеч. Мы делаем пару рейсов к бару и обратно на танцпол. У меня стремительно, прекрасно пустеет голова. Может, это и не такая уж провальная идея. Какой-то высокий брюнет с пирсингом в брови резко обвивает мою талию, прижимая к себе. Я ахаю, упёршись в его грудь локтями. — Ты очень красивый. Я киваю. Гулять так гулять. Двигаюсь в такт музыке, соблазнительно водя бёдрами. Парень улыбается, подстраиваясь под меня. Я не успеваю опомниться, как Ники вырывает меня из его рук и тащит к заднему входу. Я оборачиваюсь к нему, виновато пожав плечами и улыбнувшись. Мы закуриваем. — А ты правда актёр? — Правда. — Круто. — Цзы Юй, давай фото. Её подружки липнут ко мне с двух сторон, а Ники наводит на нас камеру телефона. — Скажите: «Пошло оно всё!» — Пошло оно всё! Идём обратно. Всё смешивается в какой-то пёстрый вихрь из шотов, лазерных лучей, смеха Ники. Мне так невероятно весело и хорошо. Хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Каким-то чудом замечаю, что мой телефон вибрирует в кармане брюк. Достаю, пытаясь сфокусироваться на мельтешащих иконках. Среди кучи уведомлений цепляюсь за одно. Тянь-Тянь: Хорошо проводишь время? Считаю святым долгом ответить. Печатать кажется чем-то сверхъестественным, поэтому жму на микрофон.

— Да. Отдыхаю с друзьями!

Глушащие всё живое биты меня нисколько не смущают. Моё сообщение сразу же прослушивают, и три точки начинают бодро подпрыгивать. Тянь-Тянь: Будь осторожнее. Выпей дома аспирин перед сном. Я фыркаю, зло прищурив глаза.

— Да, папочка!

Киваю сам себе за гениальный ответ. Ники виснет на мне, вереща о том, что она сцапала какого-то красавчика, который ну вылитый Ким Тэхён. Естественно! Она звонко чмокает меня в щеку и орёт, чтобы я заказал себе такси. Я киваю, желая ей совет да любовь с мистером Кимом. Её подружки тоже куда-то девались, поэтому я стекаю с барного стула и медленно пробираюсь на выход. Иду к парковке, куда Божьим чудом, не иначе, удалось вызвать убер. Достаю сигарету и прикуриваю. — Сбегаешь, Золушка? Я вздрагиваю от неожиданности. Тот парень с пирсингом. Подошёл так бесшумно. Опёрся бёдрами на припаркованную тачку. Его кожаная куртка и угольно-чёрные пряди волос заставляют внутренне напрячься. — Да. Получается так. Он подходит вплотную, упирая руки в машину по обе стороны от моей головы. Нависает надо мной, хитро улыбаясь. — Курить вредно. Испортишь голос. — Жить тоже вредно. — Как мрачно, — весело хмыкает. Смотрит на мои губы. Потом на меня. Спрашивает разрешение. Я чувствую, как тлеющая сигарета жжёт мои пальцы. Он пахнет не так. Не так смотрит. И человек он — не тот. Я упираюсь кулаком ему в грудь и отрицательно машу головой. Он мгновенно хмурится. — Ты серьёзно? — Да. — Любишь дразнить, а потом обламывать? — Нет. Я просто не хочу. Вздрагиваю, когда пальцы всё-таки обжигает, и роняю сигарету на сырой асфальт. Этот парень кивает себе, а потом с силой шарахает кулаком по крыше авто. Сигнализация заходится воплем, сжимая моё сердце подступающей паникой. — А я не люблю, когда мне говорят «нет». — Отойди от него. Мы синхронно оборачиваемся. Это ты. Здесь. В пять утра. Высокий, хмурый и очень-очень злой. — А ты вообще кто такой? — Юй. Я рефлекторно дёргаюсь всем телом на твой голос, но парень грубо осаживает меня, хватая за плечи. Ты мрачнеешь. Подходишь ближе. Я никогда не видел тебя таким пугающим, даже в роли. — Убери свои руки. Последний раз предупреждаю. — У-у-у, как страшно. У меня позорно трясутся коленки. Я так боюсь. За тебя боюсь. Ты делаешь резкий выпад, заламывая руку парня. Он ловко выворачивается, ударив тебя в лицо. — Нет! Я слышу свой голос будто со стороны. Мне так больно, будто это у меня сейчас разбита в кровь губа. Ты быстро стираешь алую дорожку с подбородка. Уворачиваешься, хватаешь парня за волосы и бьёшь коленкой в нос. Я прикрываю глаза. Меня мутит. От страха и запаха крови. — Юй. Открой глаза, пожалуйста. Как я могу ослушаться? Открываю, только сейчас чувствуя твои горячие ладони на своём лице. Моё неспокойное море выходит из берегов при виде твоих раненых губ. Я тянусь дрожащими пальцами к тебе, боясь прикоснуться. — Мне так жаль. — Дурачок. Не за что извиняться. Да, я дурачок. Влюблённый в тебя по уши дурочок. Ты обнимаешь меня за плечи, уводя куда-то. Открываешь дверь своей машины, усаживая на сиденье. Садишься сам, осматривая свое лицо в зеркале заднего вида. — Пустяки, дома приложу лёд. Мы выезжаем на дорогу. Я сижу, глупо хлопая глазами. Пытаюсь прийти в себя, трезвею и начинаю закипать. — Зачем ты приехал? — Я волновался. — Зачем?! - Не кричи. — Я буду кричать, ясно! Меня прорывает. — Волновался?! Мы просто коллеги по работе! Хватит делать это! Я так больше не могу! Останови машину! У меня перехватывает в горле. Я захожусь судорожными рыданиями, пытаясь нормально вдохнуть. Ты круто сворачиваешь в какой-то тёмный переулок и останавливаешься. Резко тянешься ко мне через коробку передач, обдавая своим особенным запахом. Я чувствую на губах твой ночной кофе без сахара и пару сигарет. Пихаю тебя в грудь, хватаюсь за ручку и выскакиваю из машины. Ты ловко настигаешь меня, не давая и пару шагов сделать. — Юй. Успокойся, я тебя прошу. Сядь в машину. Я отвезу тебя домой. Я смотрю в твои невозможные глаза, горящие неподдельным беспокойством и какой-то тоской. У всех палачей они такие прекрасные? Ты аккуратно открываешь заднюю дверь и подталкиваешь меня в полутемный салон. Забираешься следом. Находишь мою ладонь, легонько поглаживая большим пальцем. — Ты всегда так красиво ревёшь. Хмыкаешь, склоняя голову на подголовник. Жёлтый свет фонарей мягко рассеивает твои растрёпанные волосы. Я только сейчас замечаю, что ты в простом спортивном костюме. Такой домашний и ещё более желанный. Я жалобно всхлипываю. — Иди ко мне. Мягко тянешь на себя. Обвиваешь, укутываешь, греешь. Вытаскиваешь бутылочку с водой и заставляешь сделать пару глотков. Гладишь меня по щекам, топя всей своей нежностью, кажется, целую вечность. Твои вездесущие пальцы скользят к моим губам. Проводят по нижней, отключая все системы самосохранения. Я хватаюсь за остатки разумных мыслей. Хриплю: — Ты вот-вот перейдёшь черту. — А ты её не проводи. Просишь. Накрываешь мои губы своими. Я тихо, пораженно вздыхаю. Зарываюсь пальцами в твои мягкие волосы. Ты быстро переключаешь скорости, властно притягивая меня к себе за талию. Углубляешь поцелуи, широко пройдясь по моему языком. Я дёргаюсь, сжимая тебя бёдрами. Упираюсь лбом в твой лоб. Жадно дышу. — Мне так страшно. — Мне тоже, поверь. Я смотрю на тебя. Я верю тебе. — Я держу тебя, слышишь? И я буду держать. Я киваю. Закрываю глаза, чтобы разбежаться и прыгнуть. Если моё сердце способно так любить, пусть любит. Твои руки исследуют меня в который раз. Губы любят. Говорят: — Я так хочу тебя. Возьми. Меня. Сердце и душу. Я впадаю в такую отчаянную эйфорию, что почти не замечаю, как ты подготавливаешь меня. Переворачиваешь на живот, осыпая спину извиняющимися поцелуями. Я громко показываю тебе, как мне хорошо в твоих руках. Как мне нравится чувствовать тебя в себе. В этой вселенной. Ты толкаешься в меня с таким рвением и диким желанием, но так нежно и мягко отвечаешь на мои поцелуи. Едва касаешься кончиками пальцев лица, что мне снова хочется расплакаться. — Хороший мальчик, - низко урчишь, прикусив хрящик уха. Я трясусь, впиваясь ногтями в твоё мокрое бедро. Ты вздрагиваешь следом, удовлетворённо замычав. Благодарно целуешь в плечо. Я чувствую тебя. Мне горячо внутри, и от этого глаза сами сладостно закатываются. Ты везёшь меня в свою квартиру. Каким-то чудом уговариваешь сходить в душ и выпить несчастный аспирин. Задергиваешь шторы и закутываешь в одеяло. Оставляешь невесомый поцелуй во лбу. — Спи. Завтра не наши моторы. Я вздыхаю, стремительно проваливаясь в крепкий сон. Крепко держу твою руку. — Завтра? — Да. У нас с тобой всегда будет завтра. Обещаю.