Loyal worshipping

      Бездумно проводя пальцами по краю чарки с сакэ, Би-Хань не заметил, как к его губам поднесли чужую.              — Давайте, Мастер, вы совсем сегодня не пили, — слишком сладким, немного пьяным тоном промурчали рядом. Несмотря на лёгкое опьянение, рука, держащая чашку, не дрожала. Би-Хань мысленно усмехнулся. Вот чего стоят все их тренировки, — даже подвыпившие, его бойцы могли твёрдо держать оружие в руках. — Вы совсем себя загоняете со своими обязанностями и так мало веселитесь.              Би-Хань со скептическим озорством покосился в сторону говорящего. Паршивец. Ещё хватает наглости шутить. Да и тон такой, словно это не дисциплинированный, умелый убийца, а какая-то распутная девка. Такие иногда липли к нему во Внешнем Мире, когда он уходил слишком далеко от главных улиц, чтобы проветрить голову.              Тем не менее, он послушно приоткрыл губы, всё с тем же безразличным видом позволяя себе несколько маленьких глотков. Рядом раздалось одобрительное улюлюканье и чей-то смех. Единственная причина, по которой он не принимал это за неуважение, — это то, что он просто знал настоящую причину такой реакции.              На самом деле, в какой-то мере это даже… льстило.              Несмотря на все его обязанности и недовольства по поводу и иногда без, ему было приятно думать о том, что он является опорой и таким важным человеком для своих людей, что их заботит его состояние и развлечения.              Поэтому в те редкие случаи, когда им разрешался небольшой кутёж, как они это называли, его самые приближенные, самые верные бойцы всегда следили за тем, чтобы он хотя бы немного улыбался или благосклонно, медленно, расслабленно моргал, словно довольный кот. Им это было важно так же сильно, как и его безопасность, как преданность и верность своему лидеру.              В некотором роде он доверял этим людям сильнее, чем собственным братьям.              Которые, к слову, чуть ли не в обнимку спали за столом. Впрочем, он не мог их винить, — нужно было заканчивать, время переваливало за полночь.              Переглянувшись с командиром своего личного отряда, Би-Хань едва заметно кивнул, и пять оставшихся с ним бойцов оперативно, не прекращая тихие разговоры между собой, поднялись из-за столов вместе со своим Грандмастером.              Но чёрт бы побрал ляновский чуткий сон, который прерывался даже от такого лёгкого копошения.              — К-куда вы?.. — заплетаясь в словах, заволновался брат, нерешительно вскидывая голову. Би-Хань лишь спокойно опустил на него глаза, скучающе приподнимая брови на его попытки протереть глаза, нетвёрдо подняться на ноги и увязаться следом.              — Взрослые будут пить напитки покрепче и играть в азартные игры, мой принц, — приятным смешком осадил его один из сопровождающий Грандмастера, чья рука придерживала криоманта за бицепс. Би-Хань краем губ усмехнулся. Даже не соврал, гадёныш. Лян упрямо нахмурился, пытаясь проморгаться и более твёрдо подняться из-за стола, пошатываясь. Спящий рядом Томаш даже не пошевелился.              — И я хочу.              Пятеро сопровождающих заинтересованно и задумчиво, но тихо рассмеялась, обратив своё внимание на младшего брата Грандмастера. Рука одного из них всё ещё мягко лежала на талии их лидера.              — Ты не знаешь правил, — всё так же ровно, не выдавая ни одной эмоции кроме малого удовлетворения, выдал он, и все шестеро, тут же потеряв интерес к Куай Ляну, отвернулись, не смея оспаривать решение старшего по званию. Их взгляды вновь с хорошо скрываемым голодным предвкушением обратились к Мастеру.              Лян растерянно заморгал им вслед, пока они уходили, прихватив с собой парочку бутылок алкоголя, уводя его старшего брата, который вёл себя с ними не просто на удивление терпеливо, а даже снисходительно-благосклонно. Чёрт, да Куай мог поклясться, что его брат почти улыбался одному из них. А теперь они его просто увели играть?..              Осев обратно на скамью, Куай Лян, задумчиво глядя куда-то в пол, растормошил Томаша, который уснул на сложенных на столе руках.              — М?.. — тот сонно потёр глаза, щурясь на брата и не поднимая головы с рук.              — Би-Хань сегодня какой-то… слишком миролюбивый, — обеспокоенно пробормотал Куай Лян. Томаш согласно что-то промычал, прикрывая глаза и чуть улыбаясь.              — Это плохо?.. Если немного алкоголя помогает ему быть в настроении, я не против, — тихо ответил он, кажется, снова пытаясь уснуть. Лян фыркнул себе под нос. Нельзя было винить их приёмного брата за такую непривычную мечтательность, — Би-Хань разговаривал с ним почти без раздражительного тона в этот вечер. А Томаш всегда так жаждал его одобрения или хотя бы частичного внимания.              Опять же, всё из-за этих пятерых. Куай Лян с лёгким подозрением, неприятно грызущим затылок, глянул в сторону комнат, куда удалились брат с его компанией. Он вздохнул, качая про себя головой. Что ж, Би-Хань взрослый. Пусть развлекается, как хочет.              Лян мягко потряс Томаша снова, улыбаясь тому, каким очаровательным выглядел такой ловкий и сильный убийца во сне.              — Томаш, пойдём. Будешь спать на столе — спина заболит.              ***              Покои Би-Ханя были достаточно большими, чтобы вместить всю компанию, однако они находились слишком близко к комнатам его братьев. Он никогда не позволял своим офицера оставаться там, впрочем, они никогда и не возражали. Каким бы приятным ни было их совместное времяпровождение, мысль о том, что кто-нибудь, тем более его близкие люди узнают об этом, вызывала нервную тошноту и мурашки по шее.              В отличие от большинства, воины из его отряда не были идиотами и не задавали вопросов. Казалось, они вообще могли понять намерения своего Грандмастера и без слов.              Как раз из-за этого всё и случилось в первый раз.              Би-Хань никогда не забудет мягкую хватку на запястье и горячие губы, пока чья-то третья пара рук держала его за талию.              Самое забавное, что они даже никогда не обсуждали напрямую происходящее, — в основном, потому что в этом не было нужды. Единственное, что эти паршивцы спросили на следующий день — это смеют ли они надеяться на повторение и в порядке ли их Мастер. Би-Хань видел по их лицам, что их бы устроил любой ответ, даже отрицательный.              Они оставались ему верны в любом случае.              Так почему бы не порадовать своих подчинённых чем-то особенным? Тем более если тебе это приносит не меньше удовольствия.              У одного из его офицеров были старые покои в другом конце крепости, в одной из самых крепких частей. Там меньше всего была вероятность быть услышанными.              Какое-то время они, конечно, посвящали картам, — в конце концов, это всегда увлекательно, когда несколько людей со стратегически развитым мышлением развлекаются простыми настольными играми. Они бы играли и в шахматы, но там было довольно строгое ограничение по количеству играющих.              С такими людьми играть было интересно, познавательно даже. И Би-Хань, пусть и сам проигрывал пару раз, всё равно получал удовлетворение от процесса. Даже от сопутствующих, беззаботных шуток по этому поводу.              Вырывая его из раздумий, чужая рука крепко, но мягко обхватила подбородок, а ещё одна вновь поднесла чашечку с алкоголем к губам. Как же их подмывало постоянно его напоить. Параноидальная часть сознания взбрыкнулась, нервно обдумывая, не пытаются ли его споить, чтобы затем убить во сне, но интуиция и инстинкты самосохранения молчали. Он послушно приоткрыл губы, медленно проглатывая, позволяя нескольким каплями пролиться мимо губ.              Возможно, это было неправильно и ему не стоило так легко расслабляться в чьей-либо компании, но он чувствовал себя в необъяснимой безопасности рядом с ними. За закрытыми дверями. Словно на пару часов он переставал быть лидером, Грандмастером целого клана, который должен принимать важные, взвешенные решения, от которых чаще всего зависело, сколько именно его людей будут ранены или убиты.              И несмотря на всю эту блажь, вина от того, что он чувствовал себя так легко в компании этих людей, а не Куай Ляна и даже Томаша, неприятно сдавливала горло, если он позволял себе о них вспоминать.              Впрочем, в этой компании ему редко позволяли отвлекаться.              Чья-то рука обхватила ту, что держала оставшиеся карты, а на плечо лёг подбородок.              — Мастеру не следует забывать, что мы любим жульничать, — почти промурчал тихий голос возле уха. На спину легла широкая, горячая ладонь. Би-Хань чуть нахмурился, понимая, что уже двое из присутствующих видели его карты. Впрочем, их карты уже закончились и это не имело значения. Трое оставшихся почти игнорировали происходящее, умудряясь следить за игрой.              — У Мастера очень хорошие карты, — более низкий голос раздался с другой стороны, где прядь его волос заправили за ухо. Би-Хань выдохнул холодный воздух, понимая, что в комнате становится душно. Хорошо, что эти пятеро были довольно чистоплотными, и в их покоях всегда пахло сносно. То ли чем-то цветочным, то ли чем-то древесным, сложно было понять.              Но то, что они все предпочитают схожие ароматы наводило на мысль о том, что они росли с самого детства вместе.              Жаль, Би-Хань никогда их раньше особо не замечал. Если не считать того, у которого в глазах просматривались крапинки светло-зелёного.              Его голову мягко повернули в сторону, отвлекая от того, как из его пальцев вытянул все игральные карты. Терпеливо вздохнув, Би-Хань чуть расслабился, позволяя себя целовать, придерживая под спину. Он чувствовал на себе взгляды остальных и прикрыл глаза, подстраиваясь под мягкий пока, медлительный поцелуй. Его кожа, несмотря на привычно окружающую его минусовую температуру, теплела. Было легко обжечь партнёра холодом, когда он был один. Но сразу с несколькими это было проблематично.              Краем уха Би-Хань уловил тихий смех. Кажется, его картами доиграли партию и теперь все пятеро были свободны, уже более откровенно настраиваясь на главное развлечение. Удивительно было, как они прятали эти откровенно раздевающие его взгляды на публике. Приоткрыв глаза, Би-Хань оглянулся. Колода уже была убрана со стола вместе с пустыми чарками от сакэ.              — Вам стоит чаще расслабляться, Мастер, — с самодовольной заботой пробормотал кто-то с другого бока. — Вы постоянно так хмуритесь, что становится больно смотреть на эти напряжённые скулы.              Би-Хань на это лишь фыркнул, покосившись на того, кто начал ненавязчиво развязывать его пояс, в то время как его щёки, словно в подтверждение слов, ласково огладили подушечками пальцев. Трое остальных пока лишь лениво наблюдали, не желая торопиться. Да и зрелище явно было исключительно восхитительным.              Позволяя одному из мужчин себя целовать, Грандмастер невольно то и дело косился на остальных, всё ещё допивающих остатки алкоголя прямо из бутылок. Это умеренное обожание в их глазах всегда ударяло в голову сильнее, чем все эти прелюдии, хотя целовались они довольно… приемлемо. Достаточно приятно, чтобы их Грандмастер оставался доволен. Это всё было чем-то, что невозможно было получить просто так. Оттого и ценилось намного больше.       Ласка. Верность. Доверие.              Би-Хань вяло ответил на поцелуй, чувствуя, как две пары рук с разных сторон начинают медленно, мягко его раздевать, расстегивая форму, снимая слой за слоем, пролезая аккуратными руками под шиворот, проводя по линии шеи и ключиц.              Его лицо за подбородок со знакомой нарастающей похотью отвели в другую сторону, снова целуя. Как бы хорошо они ни могли договориться между собой, им всегда было мало и имела место быть азартная, несерьёзная ревность. Лишившийся мягких губ своего лидера боец с нетерпеливым вздохом склонился к его шее, помогая одной рукой стаскивать с него одежду. Приоткрыв плывущий взгляд, Би-Хань с отстраненным снисхождением наблюдал, как ещё один из его доверенных людей, всё же приблизившись, аккуратно стаскивает с него ботинки, педантично оставляя их к стене. То, как они трепетно, с должным почитанием касались его тела, как бережно раздевали, поддерживая со всех сторон, давало опьяняющее чувство не просто превосходства, а сладкой, порочной возвышенности.              Так ощущают себя Боги, когда им поклоняются?..              Несмотря на навязчивую нежность этого чувства, ему всегда с неиссякаемой алчностью хотелось больше.              Ещё один поцелуй, уже не такой щадящий, переходящий в укус на губе. Прикосновения становились всё более жадными, грубыми, сжимающими каждую конечность в негласной просьбе принять их помощь. Его приподняли уже в четыре пары рук, обхватив под плечи, под бёдра, и с плохо скрываемым нетерпением стянули штаны, последний элемент одежды. Слева шею обожгло восторженным выдохом.              — Мастер сегодня в хорошем расположении духа? Или ему так нравится наша реакция, когда он не надевает нижнее бельё?..              Би-Хань вздрогнул, чувствуя, как внутреннюю сторону бёдра жадно оцарапали чужие ногти, отводя ногу в сторону. Один из паршивцев тихо, лукаво рассмеялся над самым ухом, устроившись прямо за его головой.              — Может, в следующий раз Мастер сделает нам подарок и наденет что-нибудь… красивое?              Би-Хань тихо, почти неслышно фыркнул. Опять эти глупости. Девчачьи трусики натягивать? Обойдутся.              Под тихий вздох снизу его голову чуть запрокинули, прикусывая ключицы, царапая кость зубами и тут же вылизывая краснеющие отметины на коже.              Впрочем…              — Мастер подумает. Если хорошо постараетесь, — лениво выдал Би-Хань, чуть потягиваясь и выдыхая, когда прикосновения рук на его теле на секунду остановились, а затем возобновились с усиленным рвением.              Его мягко потянули за плечи назад, вынуждая откинуться головой одному из них на ноги. Расплетенные в какой-то момент волосы расчесывали чьи-то пальцы, мягко массируя кожу голову. Один из сосков немного грубовато посасывали, жадно разминая мышцы груди и живота, посылая ощущение слабого стыда от прикосновений к таким нежным, чувствительным местам. Внутренняя часть обнажённых теперь, как и всё тело, бёдер облюбовывалась сразу двумя мужчинами, получая как и ласковые, почти изнеженные поглаживания, так и откровенно нетерпеливые укусы.              — Мастер всегда такой мягкий в наших руках, — пробормотал командир его отряда, оторвавшийся, наконец, от рта Би-Ханя, прикусив его нижнюю губу. — Словно нежнейшее мясо на ужин. — Грандмастер поджал дрожащие от тянущего в низу живота удовольствия губы, осознавая свою неспособность мыслить от такого перегруза ощущениями. Это было до одури приятно. Это внимание. Тянущие в разные стороны руки. Горячие языки в тех местах, где его раньше никто не трогал.              Прикрыв глаза, он расслабил оставшиеся мышцы, просто позволяя им делать с собой всё, что вздумается. Не в первый раз. Он часто в какой-то момент после третьего или четвёртого оргазма отключался, что его верных воинов всё равно не останавливало. Даже их попытки оставаться сдержанными не могли уменьшить истощение их лидера на следующий день. Но они были не против провести его, всё так же, без вопросов заботясь о его состоянии.       Сбоку послышался шорох одежды и, подняв взгляд, Би-Хань наткнулся на маячащий перед глазами знакомый член. Сглотнув, он поднял взгляд на стоящего на коленях у его головы офицера.              — Откройте рот, Ваше Высочество, — с проскальзывающим уважительным поддразниванием попросил нависающий над ним мужчина, оглаживая пальцами его щёки. Им доставляло странное удовольствие называть его так, словно увеличивая его значимость в своих глазах.              Выдохнув, Би-Хань лениво приоткрыл рот, высунув язык, даже не протестуя. Это не было противно, как убеждал его однажды отец. Эта тяжесть на языке, упирающаяся в самое горло, была отупляюще желанной, вызывающей почти непреодолимую зависимость. Было так легко дорожить такими моментами, где он мог просто получать наслаждение, которую использовали для получения такого же удовольствия, и не заботиться о самом себе, зная, что за него это сделают другие.              Двое из самозабвенно ласкающих его тело мельком переглянулись, услышав тихий, глухой грохот за дверями комнаты, будто кто-то споткнулся, что, к счастью, не заметил их Мастер. Едва подавив ехидный смех, они вернулись к насущному, куда более важному занятию, не желая оставить хотя бы дюйм коже их лидера без должного внимания этой ночью.              ***              Томаш со сбивающимся, невосстанавливающимся дыханием старался сходить с ума потише, прижав руку ко рту и уставившись в пустоту. Спиной он прижимался к двери своей спальни, которая ощущалась спасительно прохладной, пока он пытался осмыслить то, чему стал свидетелем.              Би-Хань, его прекрасный, вечно суровый брат. Всегда такой резкий с ним, несмотря на заботу об обоих своих братья, которую он никогда не признает. Всегда самый лучший, первым укравший ночной покой младшего приёмного брата.              Позволял своим верным офицерам так с собой обращаться.              Би-Хань, который выходил из себя даже при намёке на неподчинение, но так легко отдающийся сразу пятерым. Покорно открывающий рот по одной просьбе и не сопротивляющийся, что бы ему ни говорили и что бы ни делали.              Сон сняло, как рукой.              Учитывая, каким расслабленным и разморённым выглядел его брат, не удивительно, что он так сносно относился к Томашу вечером. Вряд ли ещё хоть что-либо заставляло его чувствовать себя окруженным такой заботой.              Томаш зачесал волосы назад дрожащей рукой, чувствуя, как горит лицо. Воздух казался таким горячим, словно он находился рядом с разозлённым Ляном.              Мысль невольно зацепилась за то, каким, должно быть, жарким и душным был воздух в комнате, где сейчас находился Би-Хань. Хотя обычно его окружала постоянная аура ледяной, злой стихии. Кто бы мог подумать, что, такой же резкий и холодный, как и его магия, он мог быть таким покладистым и податливым, будто тёплое, плавленое масло.              Томаш закрыл лицо руками, сползая по двери на пол.              Ему нельзя было это видеть. Он не сможет об этом забыть. Да и никогда не захочет.              Руки, пальцы сводило от жажды, от мысли о том, что он никогда не сможет прикоснуться к нему, как они. Жалкая, незрелая зависть сдавила горло, пока ладонь опустилась между ног, лихорадочно минуя несколько слоёв одежды.              Ему не хватит и ночи, чтобы успокоиться. Не хватит и жизни, чтобы забыть и перестать хотеть.              Прикусив губу, чтобы не заскулить от досады, смешанной с животным возбуждением, Томаш откинул голову назад, остро осознавая, что готов кончить от одного лишь воспоминания.