Скачки по тёмному следу

Я продолжал следовать за Оуэном, держась на безопасном расстоянии в пятьдесят шагов. Внезапно он оступился и рухнул лицом вниз на мокрый асфальт. Его неподвижное тело осталось лежать на земле. Я машинально нащупал палочку в рукаве и замер. Вокруг начали собираться люди, протягивая руки, чтобы помочь ему подняться. На их лицах отражалась целая гамма эмоций — от недоумения до откровенного ужаса. В моей голове промелькнуло лишь одно крепкое словечко, но я сдержался, не произнеся его вслух. Гребаный Салазар! Оуэн Мальсибер неподвижно лежал на земле, пока мимо него неторопливо проезжали девять жокеев верхом на лошадях. В 15:30 на Уилтширском ипподроме начинался очередной заезд. Промокшие жокеи, ежась от октябрьского дождя, лишь мельком взглянули на лежащего мужчину, полностью поглощённые предстоящим соревнованием. Картина была более чем понятна — очередной пьяный на ипподроме. Не такое уж редкое зрелище к концу дня. Пусть себе лежит. Я осторожно отступил назад, продолжая наблюдать за происходящим. Некоторые из тех, кто оказался рядом с Оуэном в момент падения, начали потихоньку расходиться, привлечённые предстоящим заездом. Другие переминались с ноги на ногу в нерешительности. Лишь один человек, проявив сознательность, бросился за помощью. Я неторопливо приблизился к открытой двери бара под навесом, откуда выглядывали любопытные посетители. Внутри бара толпились продрогшие зрители, наблюдавшие за событиями скачек через экран телевизора. Один из стоявших в дверях поинтересовался: — Что с ним случилось? — Понятия не имею, — ответил я, равнодушно пожимая плечами. — Наверное, перебрал. Я не стал протискиваться внутрь, а остался стоять у входа, стараясь не привлекать внимания. Просто стоял под козырьком, укрываясь от дождя. Вернулся тот самый сознательный гражданин, сопровождаемый грузным мужчиной в форме — санитаром из Бригады Святого Варфоломея. К тому моменту Оуэна уже перевернули на бок и расстегнули пальто. При появлении мужчины толпа с явным облегчением расступилась. Санитар перевернул Оуэна на спину и что-то сообщил в рацию. Затем он запрокинул голову Мальсибера и начал делать искусственное дыхание. Я подумал, что ни за что не согласился бы прикасаться к его губам. Даже если бы был дементором… Возможно, когда не знаешь человека, это проще. Но нет, даже ради спасения его жизни. Хотя я и желал, чтобы он остался жив, несмотря на то, что смерть ему была более чем заслужена. Появился ещё один человек — худой мужчина в плаще, врач. Он остановил санитара, проверил пульс и приложил стетоскоп к груди Оуэна. После долгой паузы врач выпрямился и что-то сказал санитару, убирая инструмент. Затем поспешно удалился — уже начинался заезд, а врач должен присутствовать на своем месте. Санитар ещё поговорил по рации, но попытки вернуть Мальсибера к жизни прекратил. Вскоре прибыли его коллеги с носилками. Они уложили тело, заботливо укрыв серебристые волосы, мятый тёмно-синий костюм и чёрное пальто серым одеялом. Зеваки с облегчением разошлись. Некоторые направились в бар. Тот же человек снова задал вопрос вновь прибывшим: — Что с ним? — Умер, — коротко ответил один из них. Господи, мне срочно нужно выпить. Я наступил в лужу и понял что промок окончательно. Сегодня на ипподроме был свой запах, мокрой листвы, отчаянья и безнадёги. Никто из фаворитов сегодняшних утренних скачек не пришёл первым. Я закурил и задумался о Мальсибере. Такая внезапная смерть, надеюсь наши из Мунго хорошенько проверят его тело на следы проклятий. Как жаль, что именно в этом месте и сегодня я не смог пользоваться палочкой, магия на ипподроме была ограничена. После войны стёрлась грань между магическим и маггловским миром и многие волшебники открыли для себя скачки, ипподромы, тотализаторы и ставки на лошадей. Многие семьи из списка священных 28 стали покупать лошадей, некоторые наняли конюхов магглов и тренировали своих лошадей для стипль-чеза. Моей семье посчастливилось быть обладателями отличных гнедых, но мой отец при переезде в Америку увёз их с собой. Магию на скачках решили ограничить не сразу, лишь после того громкого скандала с лошадьми Диггори, когда всё его лошади в забеге финишировали одновременно, да ещё с огромным отрывом от остальных. Тогда то Аврорат и обнаружил целый подпольный рынок зелий для лошадей, которые помогали им выигрывать, а также после исследования лошадей Диггори на чары, и подсчитав, что за последний год первыми пришли лишь только лошади волшебников, министерство решило поставить на каждом ипподроме так называемые "купола без магии". Да и контроль за лошадьми усилили, так что с тех пор всё было честно. Я снова посмотрел на часы и успокоил себя, что совсем скоро я окажусь в своей тёплой и безопасной квартире и наконец смогу стать самим собой. Толпа потянулась к барной стойке, и я вместе с остальными посетителями последовал за ними, чтобы услышать подробности случившегося. — Просто упал замертво, — произнёс мужчина, качая головой. — Такое невольно заставляет задуматься. — Он жестом подозвал бармена. — Слышите, как он хрипел… а потом вдруг затих. Он уже не дышал, когда приехал врач. Бармен, плесните-ка тройной джин. — А кровь была? — поинтересовался я. — Кровь? — он бросил на меня косой взгляд. — Нет, конечно. При сердечном приступе крови не бывает… Бармен, джин с тоником, совсем немного тоника, побыстрее, пожалуйста. — А кто это был? — спросил кто-то из толпы. — Откуда мне знать? Просто какой-то бедняга. На экране телевизора начался заезд, и все, включая меня, повернулись к нему, хотя позже я не смог бы сказать, кто победил. Теперь, когда Оуэн Мальсибер мёртв, выполнить мою миссию стало намного сложнее, а возможно, в ближайшее время и вовсе невыполнимо. Результаты забега в 15:30 уже не имели никакого значения для меня. Я покинул бар, когда толпа начала расходиться после заезда, и некоторое время бесцельно бродил вокруг, пытаясь заметить что-то необычное, но, как обычно, ничего подозрительного не обнаружил. В первую очередь я искал тех, кто мог бы искать Оуэна Мальсибера, и для этого покрутился у входа в пункт скорой помощи, но никто о нём не спрашивал. Вскоре громкоговорители объявили: всех, кто прибыл на скачки вместе с мистером О. Мальсибером, просили подойти к секретарю в управлении ипподрома. Я немного покрутился и там, но никто не откликнулся на приглашение. Тело Мальсибера увезли в морг на скорой помощи, и вскоре я тоже покинул ипподром. После второй магической войны премьер-министр магглов и Кингсли договорились установить антиапарационные купола на всех общественных местах, включая ипподромы, и распылять «гибель воров». После короткого правления Волан-де-Морта у стирателей памяти и отдела по чрезвычайным происшествиям было очень много работы. Магглы начали строить теории заговоров, поэтому, чтобы не привлекать внимание к волшебникам, были приняты меры и введено «время чрезвычайной скрытности» сроком на год. Но министру и главе Аврората так понравилось это нововведение, что оно уже четвёртый год действует по всей Британии. Выйдя за территорию ипподрома и трансгрессировав домой, ровно в пять, я, как и было приказано, позвонил своему начальнику — Гарри Поттеру. — Что значит — умер? — закричал он в трубку. — Не может быть! — У него остановилось сердце, — ответил я. — Его кто-то убил? Ни он, ни я не удивились бы, если бы это оказалось правдой, но я сказал: — Нет, никаких признаков убийства. Я следил за ним весь день. Не видел, чтобы кто-то его преследовал. Если бы кто-то выстрелил в него заклинанием, я бы заметил. И крови, по-видимому, не было. Ничего подозрительного. Просто умер. — Чёрт! — сердито произнёс он, словно в этом была моя вина. Я представил, как Поттер взъерошивает волосы и закуривает очередную сигарету. Гарри Поттер, бывший самый молодой глава Аврората и мальчик-который-выжил-и-которому-надоела-бумажная-работа-в-аврорате, а теперь начальник секретной службы безопасности Министерства Магии, похоже, так и не смог смириться с тем, что меня каким-то непонятным образом негласно зачислили в штат его отдела. Хотя за три года моей работы там мы с ним разоблачили немало преступников. «Какого дьявола, он же не профессионал, да ещё и бывший пожиратель смерти! — протестовал он, когда меня представили ему как свершившийся факт, а не просто идею. — Что за нелепая затея!» Теперь он больше не говорил, что это нелепая затея, но близкими друзьями мы так и не стали. — Кто-нибудь спрашивал о нём? — поинтересовался он. — Нет, ни одна живая душа, — ответил я твёрдо. — Ты уверен? — в его голосе снова проскользнуло недоверие к моим способностям. Я молча кивнул, хотя он не мог этого видеть. — Да, абсолютно, — подтвердил я и описал, как провёл время, карауля у разных входов и выходов. — А с кем он контактировал до… своего ухода? — голос Поттера звучал напряжённо. — Насколько я могу судить, ни с кем. Возможно, за исключением раннего утра, до того как я начал наблюдение. В течение дня он ни с кем не встречался, никуда не отлучался. Сделал несколько ставок в тотализаторе, выпил пару кружек пива, наблюдал за лошадьми и заездами. Магической палочкой не пользовался. В общем, день у него выдался довольно скучным. Поттер выругался — тем самым крепким словцом, которое я раньше удержал при себе. — Теперь придётся начинать всё с самого начала, — процедил он сквозь зубы. — Похоже на то, — согласился я без особого энтузиазма. — Свяжись со мной в понедельник утром, — распорядился мистер глава безопасности. — Есть сэр, — ответил я саркастично и завершил звонок. Несмотря на то что Поттер активно внедрял маггловские технологии в нашу работу, мобильный телефон оставался моим любимым изобретением. Он позволял оставаться на связи, не привлекая лишнего внимания и не рискуя раскрыть наши магические секреты. Я задумчиво посмотрел на трубку, размышляя о том, как неожиданно изменилась ситуация. Смерть Мальсибера не только усложнила наше расследование, но и поставила под угрозу все предыдущие усилия. Теперь предстояло заново выстраивать стратегию и искать новые зацепки в этом запутанном деле.