Сборник по Шуаншуям

      Ши Уду медленно шёл по тёмному коридору и всматривался во все тени, что то появлялись, то резко исчезали, будто их и не было. Каждый его шаг заставлял его прислушиваться: это он наступил на битое стекло или кто-то другой, это ветка проскрежетала по стеклу или что-то другое. Любое странное прикосновение ‒ и Ши Уду вставал как вкопанный и настороженно оборачивался.              Ши Уду старался контролировать ситуацию, которая только набирала обороты, и не в лучшую сторону. А попал он в неё по глупости и от большой любви.

***

      — Ну да-а-гэ-е, ну пожа-а-алуйста! — повиснув на Ши Уду, канючил уже битый час Ши Цинсюань, и конца не было видно его представлению. — Тебе ведь не сложно, а мне приятно! Хэ-сюн и Мин-сюн отказались, а Се Лянь пойдёт со своим Сан Ланом, остался только ты! Так хоть ты сходи со мной!       — Ладно! — взревел Ши Уду, наконец сдавшись под жалостливым взглядом младшего брата.       — Спасибо, да-гэ, ты лучший! — и теперь уже от радости Уду был чуть не задушен Цинсюанем, что быстро отстранился и попятился в сторону выхода. Ши Уду же мог лишь открывать и закрывать рот как рыба, стоя посреди коридора.       — Но на что именно я только что согласился?              Однако тишина встретила Ши Уду в ответ. От Ши Цинсюаня и след простыл.

***

      Неожиданная атака брата сбила Ши Уду с толку. Он только пришёл с работы, хотел поесть да лечь спать, как на него сразу же бросился Цинсюань со своими воплями, будто он находился на грани смерти. Сначала Уду даже не мог понять, что случилось, единственное, что он разобрал, было про каких-то предателей и что должно быть весело.              Весело ему не было. А желание кого-нибудь прикопать (желательно друзей Цинсюаня) росло в геометрической прогрессии с желанием уйти из этого места, да как можно поскорее.              Идя сейчас по мрачному коридору какой-то заброшки, Ши Уду мог только костерить себя за безграничную любовь к брату и слепое доверие. Виноват ведь он сам, что не разобрался до конца и согласился, лишь бы Цинсюань от него отстал и дал отдохнуть. Сейчас он сполна поплатился за это, оставшись в одиночестве в ужасно холодном доме.              — Больше я на такое не поведусь, Цинсюань, больше я ни на какие приключения с тобой не пойду. Ну, и где твои приключения? Куда ты сам сбежал? — бурчал себе под нос Уду.              Чьё-то тяжёлое дыхание у себя за спиной заставило Ши Уду резко замолчать.              Он ведь даже не услышал, как кто-то за ним шёл!              «Ну всё, Цинсюань, ‒ сбивчиво думал он, слушая своё заполошно бьющееся сердце, ‒ будешь дома сидеть, под домашним арестом, думать над поведением, что так со старшим братом поступать нельзя».              И, как назло, именно в этот момент за окном сверкнула молния и ветки заскрежетали по окну, будто кто-то провёл чем-то острым по стеклу. Ши Уду глухо сглотнул. Это всё проделки глупых людей, думал он, Цинсюань теперь точно не получится сбежать от своего брата.              Стук сердца отдавал в ушах, но даже так Ши Уду услышал более отчётливое хлюпанье мокрых сапог по рванному ковру. Кто-то приближался к нему, и Уду мог с уверенностью сказать, что добрых намерений у этого «кого-то» не было.              С испугом, который Ши Уду никогда не признает, он огляделся. В тёмном коридоре было почти ничего не видно, и даже окно давало мало света, однако он с трудом заприметил за одним из холстов (видимо это была картина, но в темноте мало было что разобрать) небольшую дыру. Туда-то Ши Уду и залез. И очень вовремя.              В маленькую щёлочку Ши Уду увидел, как через несколько минут прямо напротив картины, за которой и задержал дыхание Уду, остановилась фигура в чёрном плаще. За ним оставались небольшие лужи, что слабо отражали свет, льющийся из окна.              «Утопленник», ‒ билось в объятых страхом мыслях Ши Уду. Что-то тихонечко скребло над ухом, но он не обращал на это внимание, весь подобравшийся из-за фигуры в чёрном.              Но, чем дольше этот «утопленник» стоял, тем больше Уду прислушивался к ворчливому бурчанию, а это было именно оно, и тем больше уверялся, что это был никакой не утопленник.              — Ши Цинсюань, Хуа Чэн, чтоб вас черти брали и боги не давали, — и это ворчание, а особенно имена, были очень знакомы Ши Уду.              Что-то в этом хриплом от курения голосе напоминало Ши Уду. И понимание, кто сейчас стоит перед ним и ругается, поднимало внутри него гнев.              — Если я ещё раз соглашусь…       — Ты больше никогда не сможешь согласиться, — заунывно пропел Ши Уду, всё ещё спрятанный за картиной, и он прямо почувствовал, как тот другой вздрогнул и резко огляделся.               Совсем как Ши Уду до него.              На его лице расплылась широкая улыбка. Жертва, на которую можно выместить всю свою злость, нашлась. Что-то продолжало скрести над ухом, но Ши Уду только отмахнулся. Самое веселье только начинается.              — Кто здесь? — в обычно пофигистичном голосе слышалась подкрадывающаяся паника.       — Никто. Тебе кажется, — и Уду это нравилось. Собственный страх отошёл в сторону, и его место занял азарт.              Будто случайно он слегка поцарапал стену своего небольшого пристанища, а после в отвращении уставился на грязный ноготь, под которым угадывалась не только грязь, но и что-то ужасно склизкое. Сколько лет этому зданию? И, как под заказ, гнилые доски треснули, издав противный хруст. От громкого звука дёрнулся даже сам Ши Уду, не то что Хэ Сюань, а это был точно он.              — Ши Цинсюань, если это твои проделки… — как смеет этот зверь попрекать брата Ши Уду?! Только Ши Уду может ругать Ши Цинсюаня, но на то он и старший брат.       — Убирайся, бездомная дворняжка. Ты зашёл на запретную территорию. Тебе здесь не рады, — прошипел в раздражении Уду и немного отодвинул картину в сторону. Пронзительный скрип эхом разнёсся по всему зданию и ему вторил тоненький писк.              Ши Уду окаменел. В этом здании водились ещё и крысы?!              На голову Ши Уду упало что-то тяжёлое. И живое. И пищащее.              Так быстро Уду ещё никогда не выбирался. Он даже на миг забыл про Хэ Сюаня, но быстро вспомнил, только было уже поздно. Ши Уду во всей красе предстал перед ним.              Они уставились друг на друга с одинаковыми ошарашенными лицами. Но, как только Хэ Сюань поднял взгляд чуть наверх, его лицо исчертила злорадная ухмылка. И Ши Уду уже знал, почему.              Осторожно, словно в замедленной съёмке, он потянулся дрожащей рукой за чем-то, что было у него на голове. Пальцы наткнулись на что-то пушистое. По его руке прошлось что-то тонкое, как шнур, и шелковистое.              Это точно была крыса.              Последнее, что увидел Ши Уду перед тем, как потерять сознание, был напуганный Хэ Сюань.