Часть 1
27 октября 2025 г., 08:52
Подвал. Пахнет металлом и кофе. Тишина такая плотная, что слышно, как капает вода из трубы.
Гиббс стоит у верстака. Не смотрит на неё. Только медленно вытирает руки ветошью.
Зива — на два шага позади, напряжённая, как струна.
— Говори, — наконец произносит он.
— Я… не могла ждать. Если бы я не пошла туда — он бы ушёл.
— Ты нарушила прямой приказ, — его голос ровный, почти спокойный.
Но это то самое спокойствие, которое страшнее крика.
Зива делает шаг ближе.
— Я действовала по ситуации.
— Нет. Ты действовала, потому что думала, что знаешь лучше.
Он поднимает взгляд — холодный, твёрдый, пронизывающий.
— И теперь один человек в больнице, а другой сбежал.
Она пытается удержать его взгляд, но опускает глаза.
— Я пыталась исправить ошибку.
— А в итоге — создала новую, — говорит он тихо, без нажима. — Так ты работаешь, Зива? На импульсе?
Пауза. Только звук часов на стене.
— Ты не понимаешь, — произносит она глухо. — Там был человек, который…
— Я понимаю. — Гиббс резко обрывает. — Я всегда понимаю.
Он делает шаг вперёд, теперь они почти на одном уровне.
— Но ты должна помнить, Зива: мы не мстим. Мы служим.
Она сжимает кулаки.
— А если справедливость требует мщения?
Он смотрит на неё долго, пристально.
Потом бросает ветошь на стол и отвечает тихо, устало:
— Тогда это уже не справедливость. Это ты.
Тишина.
Гиббс берёт кружку, делает глоток холодного кофе, будто ставит точку.
— Гиббс...
— Нет.
Зива снова сжимает кулаки, сильно, до отпечатков полумесяцев в ладонях.
— Пожалуйста.
— Ты снова хочешь мщения, Зива?
— Справедливости.
Гиббс молчит. Зива тоже без единого слова подходит и перегибается через верстак.
Слышится тяжёлый вздох.
А потом крепкая ладонь опускается прямо на её обтянутый камуфляжными брюками задок. Снова и снова. Больно. Заслуженно.
Зива стискивает зубы и терпит.
— Это — справедливость? — спрашивает Гиббс.
— Нет. Ещё нет.
Зива змеёй выскальзывает из брюк и чувствует холод подвального воздуха на разгорячённой попе. Слышит, как клацает пряжка ремня. Подбирается. Терпит. Не кричит.
Гиббс не считает вслух. Зива это делает за него — мысленно. Восемь... Девять... Десять.
Ремень возвращается обратно в джинсы Гиббса.
— Завтра будешь на допросе. Без импровизации. И без геройства. Поняла?
Зива кивает, выпрямляется, мимоходом касается пылающей попки, натягивает брюки.
— Поняла.
Она поворачивается к двери, но уже на пороге слышит его голос:
— И, Зива…
Она замирает.
— В следующий раз — приходи ко мне до, а не после.
Он даже не смотрит, но она кивает, тихо, почти невидимо.
И уходит.
Когда дверь закрывается, Гиббс остаётся один — с этой же тишиной, с недопитым кофе, и с чувством, что на этот раз они оба перешли черту.
