Проклятый старый дом

      — Я не люблю вечеринки, — Энни скрестила руки на груди, прислонившись спиной к холодному бордюру школьного стадиона. — Тем более в костюмах.       Последний урок давно закончился и школьный двор пустел, погружаясь в осенние сумерки.       — Ну пожалуйста! — Имир сложила руки в преувеличенно-просящем жесте. — Ну что тебе стоит? Это будет весело, и тебя никто не заставляет надевать настоящий костюм, достаточно просто обруча с ушками или рожками, и все! .       Энни это не убедило. Хэллоуин ей, в целом, нравился за атмосферу жути и в детстве она ходила по домам, собирая конфеты, но это было в детстве. Взрослой Энни хотелось провести этот вечер дома, возможно, посмотреть какой-то фильм, и чтобы от нее все отстали, и вечеринки в ее планы не входили вообще никогда, особенно в заброшенных домах, особенно с Йегером и Аккерман, которые Энни вообще-то бесили, но Имир вцепилась в нее, как репейник.       — Тебя никто не будет донимать, — Имир ткнула большим пальцем через плечо в сторону крыльца школы, где те самые Йегер и Аккерман о чем-то тихо разговаривали, обнявшись. — Эти двое будут всю ночь глазеть друг на друга, как загипнотизированные, а Арлерт будет изучать плесень на стенах и цитировать историю этого места. Никаких дурацких игр, никаких попыток втянуть тебя в общие фото, а я принесу с собой термос с твоим любимым кофе, — пошла она с козырей. — И пачку шоколадных трюфелей с морской солью. Найдешь уютный темный уголок и будешь наблюдать за этим бардаком с высоты своего превосходства.       Энни поколебалась и Имир воодушевленно перешла к главному, понизив голос:       — Я же тебя не просто так зову, я хочу признаться Кристе, а без твоего присутствия у меня ничего не получится, и если она меня отошьет — мне нужна будет твоя жилетка. Пожалуйста, Энни, мы же подруги.       Этот аргумент был самым весомым. Друзей у Энни было мало, но Имир входила в эту категорию, и… она покосилась в сторону Эрена, который смотрел на Микасу влюбленными глазами — вряд ли они бы пытались мешать. Как и Армин. В целом, не было ничего плохого в кофе и трюфелях в атмосферном заброшенном доме.       — Ладно, — сдалась Энни. — Я надену обруч с рожками и черную водолазку. И все.       — Ура! — Имир чуть не подпрыгнула от восторга. — Идеально! Будешь выглядеть как очаровательный демон-мизантроп!       Энни только головой покачала.

***

      Дом, куда они собирались забраться на Хэллоуин, стоял в тупике, отчужденный и нелюдимый, как прокаженный. Городской совет давно списал его со счетов, а местные обходили стороной, но много говорили о нем в жутких хэллоуинских байках. Двухэтажный, когда-то, наверное, претенциозный, он теперь горбился, втянув крышу-кострище, с которой как будто стекали облупленные стены. Краска, когда-то белая, теперь была грязно-серой, пузырилась и слезала клочьями, обнажая почерневшее от влаги и времени дерево. Окна казались мертвыми глазами: одни зияли пустотой, другие были наглухо заколочены гнилыми досками. Крыльцо просело набок и скрипело на ветру предсмертным хрипом. Двор густо зарос бурьяном в человеческий рост.       Эрен, как всегда, чуть не светился от энтузиазма. Его костюм пирата явно был собран на скорую руку — кожаная куртка и повязка на одном глазу, но зато он прицепил к поясу игрушечную саблю. Микаса гордо плыла рядом с ним в длинном черное платье, ее голову украшал обруч с изящными кошачьими ушками, и образ портил только ее вечный красный шарф. Хистория, она же для друзей Криста, нарядилась настоящей принцессой, и Энни с интересом наблюдала, как она иногда путается в своей пышной розовой юбке, рискуя уронить блестящую в волосах диадему.       Больше всех с костюмом заморочилась Имир, которая выглядела, как вампир-аристократ — черные бархатные брюки, стильная рубашка с жабо, длинный плащ с алым подбоем. Во рту сверкали клыки. Энни чувствовала бы себя очень странно в компании ряженых, но неожиданно Армин тоже явился почти без костюма — всего лишь в темных джинсах, таком же свитере и с простым белым обручем на голове, к которому были прикреплены два провода и лампочка, мигающая тусклым желтым светом.       — Ты робот, что ли? — засмеялся Эрен, увидев его.       Армин поправил обруч.       — Я заблудившаяся идея.       Энни прикрыла глаза, напоминая себе о трюфелях и дружбе с Имир. Хотя на самом деле Арлерт раздражал ее меньше, чем Йегер и Аккерман, и меньше, чем Криста. Если года три назад он был просто фриком, то сейчас стал даже… наверное, симпатичным. «Симпатичным» в ее понимании означало — не вызывающим желания уйти подальше. Он не лез к ней с дурацкими разговорами, не пытался казаться крутым и всегда был спокойным. И у него были красивые глаза.       То есть, он ей не нравился, но глаза у него правда были красивые. Большие, выразительные, ярко-голубые. И черты лица стали мужественнее, и плечи шире, и… Энни встряхнула головой.       Имир игриво ткнула ее локтем в бок, скосив взгляд в сторону Армина.       — Отстань, — буркнула Энни.       — Да ладно, — весело фыркнула Имир. — Я же видела. И что такого? Он на тебя уже год пялится, как завороженный. На прошлой неделе, половину урока объяснял тебе химию и часто таскает твои книги.       — Он просто вежливый, — сказала Энни.       — Да? Что-то за Микасой он так не бегает.       — За Микасой Эрен бегает.       — Да он вообще ни за кем не бегает, а на тебя пялится. Может, подойди к нему? Спроси, что это за мигалка у него на голове. Или в доме сделай вид, что испугалась и ухватись за него покрепче, он с катушек слетит от счастья, — загорелась новым азартом Имир.       — Слушай, ты сюда зачем пришла? — Энни вскинула бровь.       — Ладно-ладно, — Имир подняла руки. — Но ты подумай.       — Ну, вперед! — скомандовал Эрен, и, уперевшись плечом в дверь, с усилием толкнул. Раздался протяжный скрип и дверь неохотно подалась. Из темноты на них пахнуло пылью, вековой плесенью и чем-то сладковато-неприятным, похожим на запах гниющего букета.       — Добро пожаловать в Ад, — ровным голосом прокомментировала Энни, проверяя, на месте ли телефон.       — Ну, разумеется, ты чувствуешь себя здесь как дома, — хихикнула Имир. — Где тут у вас буфет с душами грешников?       — Слева от второго котла с смолой, — не моргнув глазом, парировала Энни.       Эрен осветил фонарем прихожую. Под ногами хрустел штукатурный мусор и битое стекло. На стенах по облупившимся обоями с причудливым узором змеились черные прожилки плесени. Справа расположилась огромная вешалка, похожая на скелет огромного паука, слева была лестница, ведущая на второй этаж — несколько ступеней в середине провалились. Они остановились перед арочным проходом в какую-то большую комнату.       — Ого, — прошептал Армин. — Легенды не врут. Этот дом основан в 1890 году, и последние владельцы…       — Армин, расскажешь потом, — оборвал его Эрен, медленно шагнув вперед. Энни споткнулась о что-то мягкое, что оказалось старой куклой с выколотыми глазами. Кукла откатилась в сторону, и Энни почудилось, будто ее голова повернулась, провожая их взглядом пустых глазниц.       В гостиной стояла старая мебель, покрытая выцветшими тканями. В дальнем конце комнаты через частично забитое окно пробивался лунный свет. Камин выглядел порталом в иной мир.       — Пошли наверх! — Имир, не дожидаясь согласия, подтолкнула Хисторию к лестнице. — Осмотрим там все!       — Погоди, — возразил Армин. — Конструкция выглядит ненадежной. Лучше сначала…       — Да ну тебя, — отмахнулся Эрен. — Все нормально, пошли.       Лестница правда выглядела ненадежной, и Энни тоже отнеслась к ней крайне недоверчиво, стараясь смотреть под ноги, только в темноте было сложно увидеть все, и вдруг доска хрустнула под ее кроссовком. Потеряв равновесие, она качнулась назад, вместо того, чтобы испугаться, подумала, как глупо будет грохнуться в пыль у всех на глазах — но не грохнулась. Чья-то рука крепко обхватила ее за талию.       — Осторожно, — тихо сказал прямо над ее ухом голос Армина.       Точно, он же шел сзади. Обычно Энни терпеть не могла, когда ее трогали, но он ее поймал и только поэтому она не врезала ему локтем в бок. Больше причин не было.       Но и «спасибо» Энни тоже не сказала. Еще чего.       Наверху оказался коридор, больше похожий на туннель. Обои здесь были получше, чем в прихожей, и бордовый узор на них будто шевелился. По обе стороны тянулись закрытые двери, в конце коридора зияла еще одна арка.       — Ничего себе лабиринт, — проворчал Эрен.       — Похоже на планировку викторианской эпохи, — заметил Армин. — Спальни для прислуги и детей, вероятно, по бокам, а в конце… возможно, кабинет или главная спальня.       Имир подергала первую попавшуюся ручку, но дверь оказалась запертой.       Чтобы не стоять рядом с Армином слишком близко, Энни тоже попробовала толкнуть другую дверь, но и у нее ничего не получилось. Что-то будто царапнуло по дереву с обратной стороны, и Криста вздрогнула.       — Крысы, — буркнула Энни. — Ну или что-то похуже.       Криста нервно засмеялась.       — Может, все-таки вернемся?       — Давайте хотя бы до конца дойдем, — сказал Эрен, но, как только сделал шаг — снизу донесся громкий стук, словно кто-то ударил кулаком по стене.       Все замерли. Эрен остановился.       Позади раздался тихий скрип.       Стоявший ближе всех к лестнице Армин медленно обернулся и тихо охнул. Энни тоже посмотрела вместе со всеми — там, где несколько секунд назад чернела дыра, теперь была целая ступенька. Свежая, будто ее только что прибили.       — Этого не может быть, — пробормотала Микаса.       Из темноты в конце коридора донесся тихий скрежет, похожий на звук ножа, которым водят по кости.       — Эй! — крикнул Эрен, взмахнув фонариком. — Кто здесь?!       Из-за двери впереди выкатилась пустая стеклянная бутылка.       Наступила тишина.       — Крысы, — первым нарушил молчание Эрен. — И сквозняк. В таких развалинах всегда сквозняк.       — А ступенька? — тихо спросила Криста.       — Наверное, мы не заметили ее раньше, — неуверенно сказал Армин. — Показалось.       — Да, — кивнула Микаса. — Пойдем дальше? Может, где-то не заперто?       Энни подумала, что все это ей ужасно не нравится. Даже если они просто не заметили ступеньку и шум создавали крысы. Она терпеть не могла крыс и хотела домой, но теперь, если бы она ушла, ее бы высмеивали за то, что струсила. Даже если бы она назвала их всех страдающими ерундой идиотами. Особенно если бы назвала.       Имир толкнула дверь плечом и та со скрипом распахнулась. Внутри была детская с разбросанными по полу игрушками. На стене висел портрет сурового мужчины с темными волосами и пронзительным взглядом. Под ним притаилась кроватка — прутики на ней были…       Энни моргнула. Обычно прутики на кроватках гнулись, а эти были переплетены в запутанный узел. Железные прутья — в узел.       — Черт возьми, что это? — прошептал Эрен.       Портрет упал лицевой стороной вниз. Из пустого места, оставшегося на стене, потекла густая темно-алая жидкость.       Кровь?..       — Ладно, — неожиданно твердо заявил Армин. — Давайте пойдем отсюда.       Никто не стал с ним спорить. Эрен пропустил всех вперед и захлопнул дверь.       — Идем к лестнице, — коротко бросила Микаса, и они побежали назад по коридору — но там, где должен был быть спуск, теперь была пустота. Пол обрывался в черную бездну. Стена напротив была ровной и целой, будто лестницы здесь никогда не было.       — Невозможно, — голос Эрена оборвался.       Хистория ахнула, закрыв рот ладонью. Имир обняла ее за плечи. Армин подошел к краю и посветил вниз, но дна не было видно.       Это уже не могло просто показаться.       Энни с удивлением обнаружила, что не паникует.       — Можно выбраться через окно, — сказала она. — Надо найти, где не заколочено.       Все обернулись на нее.       — Давайте искать! — выйдя из ступора, Эрен потянул Микасу к арке. — Мы проверим там, вы смотрите здесь, кричите, если найдете!       Имир кивнула и потащила оцепеневшую Кристу к ближайшей двери напротив детской.       Энни и Армин остались одни в коридоре.       — Боюсь, ты так и не выпьешь свой кофе, — с усталым сожалением сказал он.       — Наверное, это обиднее всего, — фыркнула она и попробовала открыть еще одну дверь — получилось даже без усилий. Внутри была ванная комната. Старую эмалированную ванну на львиных лапах наполняла затхлая темная вода. Зеркало над раковиной покрывал слой пыли.       — Ничего, — бросила Энни через плечо.       Армин не двигался, глядя на стену.       — Энни, — позвал он. — Ты видела это раньше?       Она посмотрела на обои — в причудливом орнаменте из переплетенных ветвей и листьев было что-то еще. Там, где должны были быть бутоны, виднелись искаженные лица, а некоторые ветви были слишком прямыми и складывались в геометрический узор… знакомый.       — Похоже на узор с той кроватки, — констатировала Энни.       — Да, — просто сказал Армин. — Призрак меняет здесь пространство.       — Призрак? — это должно было прозвучать с недоверчивым презрением, но вышло испуганно.       — В легендах про этот дом всегда говорили, что вошедшие сюда люди пропали. Никто не находил тела. Что, если они не покинули это место? — Армин внимательно посмотрел на нее.       Энни пробрала дрожь и от того, что он говорил, и от этого внимательного взгляда. Это же была полная… чушь? Но она видела кровь. Прутья на кроватке. Пропасть вместо лестницы. Это не могло быть чьей-то шуткой, и они не могли все вместе видеть одну и ту же галлюцинацию.       Вдруг тишину разрезал пронзительный крик Микасы, и вслед за Армином Энни сорвалась с места.       Микаса стояла на коленях посреди полуразрушенной спальни и тряслась от беззвучных рыданий. Эрен лежал на спине, глядя перед собой пустыми широко раскрытыми глазами.       Нет, подумала Энни, он же не…       — Он… он упал, — прерывающимся шепотом заговорила Микаса. — Я отвернулась на секунду… услышала шум… а когда обернулась…       Побледневший как мел Армин наклонился, приложив пальцы к шее Эрена, и дрогнувшим голосом сказал:       — Он… Он мертв.       — У него же нет ран! — не выдержала Энни. — Переломов! Крови! Как он может быть…       — Энни, — Армин поднял голову. — Смотри на меня. Успокойся.       Микаса зарыдала громче, согнувшись пополам.       Это все была неправда. Какой-то кошмарный сон. Еще вчера этот придурок поймал ее на физкультуре, не дав привычно слиться со стенкой, и заставил играть со всеми в идиотский баскетбол, и он ее раздражал, ужасно, но чтобы он умер?       Из ступора Энни вывел громкий крик Имир.       Нет, она тоже?..       Не оглядываясь на Армина и Микасу, Энни выскочила из комнаты.       Имир была жива, но…       Хистория лежала у ее ног и закрытыми глазами и казалась спящей. Из ее носа вытекала струйка крови.       — Она сказала, что устала… присела на пол… и… и просто… — Имир трясло. — Она…       Энни тоже затрясло — это точно мог быть только сон, Криста не могла… ее повело, она шагнула назад и уперлась спиной во что-то твердое. Вздрогнула, обернулась и встретилась взглядом с Армином, который придержал ее за плечи.       — Энни, — голос доносился до нее, как через толщу воды. — Леонхарт.       Фамилия прозвучала неожиданно резко.       — Посмотри на меня, — почти приказал Армин. — Включи голову. Ты умеешь мыслить в критических ситуациях.       Энни прикрыла глаза. Он был прав, ее паника никому бы не помогла, раз-два-три…       Микаса закричала снова и Армин потянул ее за собой.       Тела Эрена не было. На полу валялся только красный шарф и фонарик. Энни в ужасе уставилась на пустое место — это было совсем… неестественно. Мертвые были хотя бы… мертвыми. Осязаемыми. Существующими.       В легендах люди здесь просто исчезали…       — Он исчез, — прорыдала Микаса, будто озвучив ее мысли. — Он просто… исчез… растворился…       Если он исчез, то Криста тоже?       Энни метнулась назад, озаренная догадкой.       Имир сидела посреди комнаты, уставившись в пустоту. Тела Кристы рядом с ней не было — только еле заметный след в пыли. Энни заглянула в лицо подруги и похолодела — такой у нее был взгляд. Как у мертвого Эрена, только Имир была еще живой.       Пока живой.       Они что, все здесь умрут и исчезнут? И Энни умрет?..       Армин появился в дверях, почти неся на себе Микасу. Глянул на пустое место, оставшееся от Кристы, но остался спокойным.       — Мы не можем оставаться здесь. Нам нужно держаться вместе и найти способ выбраться отсюда. Найти окно, чердак, подвал — что угодно. Микаса, — он встряхнул ее, — Приди в себя. Имир, вставай, мы уходим.       Вместо паники Энни охватила злость — да какого черта? Это просто какой-то уродский дом!       — Имир, пошли! — скомандовала она, схватив подругу за руку и потянув на себя, заставляя встать.       Имир споткнулась, но подчинилась и поднялась на ноги.       — Идем на чердак, — бросил Армин, поддерживая Микасу. — Там может быть слуховое окно или выход на крышу.       Они двинулись обратно по коридору. Энни не выпускала руки Имир. Армин смотрел на потолок в поисках люка или двери. Миновав детскую, они нашли в конце коридора узкую дверь, скрытую в стене — за ней оказалась крутая деревянная лестница, ведущая вверх. Энни уже не доверяла здешним лестницам, но выхода не оставалось и они поднялись на чердак.       Стропила были похожи на ребра гигантского зверя. В дальнем конце чердака было слуховое окно — маленькое, грязное, но целое и не заколоченное. Путь к нему преграждало множество старых сундуков, покрытая брезентом мебель и груды хлама, но оно было.       Армин рванулся вперед, увлекая за собой Микасу, Энни потащила за собой Имир, охваченная надеждой — они могли пролезть через это окно, не все сразу, по очереди, но могли…       И вдруг окно исчезло. Вместо него осталась только сплошная стена.       Микаса глухо застонала, закрыв лицо руками. Армин отступил назад. Имир вырвала руку у Энни, шагнула к стене и ударила по ней кулаком, сбивая костяшки в кровь.       Их что, правда… просто сожрут?..       Как Эрена и Кристу?       — Арлерт! — рявкнула Энни, обернувшись к нему. — Хватит стоять столбом! Ты же всегда все знаешь! Что эта тварь от нас хочет? Думай, черт возьми!       Армин дернулся, будто она его ударила, закрыл глаза и сжал пальцами виски. Имир съехала спиной по стене на пол. Микаса тихо всхлипывала.       — Здесь жил старый Зик… — пробормотал он, вспоминая легенду. — Слепой и жутко злой… Однажды холодной зимой он умер и его не стали хоронить… соседи просто заколотили двери и окна… Должна быть причина, по которой он забрал Эрена и Хисторию именно тогда и именно так, — уже нормальным голосом заговорил Армин. — Система. Логика. Микаса отвернулась. Имир… ты была рядом с Кристой, но ты смотрела на нее в тот момент, когда…?       — Нет, я посмотрела на шкаф, — безжизненно проговорила Имир. — Хотела проверить. На секунду… и потом она…       — Значит, так, — Армин выпрямился. — Он забирает жертву, когда на нее не смотрят. Нам нельзя оставаться в одиночестве и отводить взгляд друг от друга.       — Нас четверо, и… — Энни кивнула на дрожащую Микасу. Имир выглядела не лучше, но этого Энни признавать не хотела.       — Разобьемся на пары, — решил Армин. — Микаса, смотри на меня, слышишь?       Энни опустилась на колени перед сидящей на полу Имир.       — Не отводи глаза, — сказала она. — Ты должна на меня смотреть.       Имир медленно кивнула. Это было похоже на самую идиотскую на свете игру в гляделки. Когда-то маленькая Энни играла в такое с Райнером — они сидели рядом и пялились друг на друга, пока кто-то не моргал. Моргал чаще всего Райнер, у Энни получалось выдержать дольше.       У Имир были карие глаза с золотистым оттенком. Длинные ресницы. Веснушки на щеках.       Энни почти успокоилась…       …из темного угла из-за груды закрытых брезентом стульев, раздался голос.       — Энни…       Энни не пошевелилась, зато Армин дернулся, оборачиваясь на звук и на долю секунды отвлекся от Микасы.       Та медленно осела на пол.       Имир крепко схватила Энни за руку, мешая посмотреть в ту сторону.       — Нет, — услышала Энни глухой вскрик Армина. — Нет, нет, нет… я не хотел… Микаса!       Она была его подругой, вспомнила Энни. Встречалась с Эреном, но дружила с ними обоими. Вроде бы даже с детства… и пока Армин чуть не плакал над ее телом, на него никто не смотрел.       Но не могла же она…       — Энни, — заговорила Имир. — Иди к нему.       — Что? — вздрогнула она.       — Он следующий. Я знаю, что тебе нравятся его глаза.       — Заткнись, — Энни мотнула головой. Мало ли чьи ей нравятся глаза? Имир была ее лучшей подругой и выбор был очевиден… наверное.       Судя по вскрику Армина, тело Микасы исчезло.       — Он единственный шанс, дура! — голос Имир перестал быть бесцветным. — Он что-то придумает и заберет тебя отсюда! А я не помогу! Вперед!       — Нет, я…       — Марш! — рявкнула Имир, толкнув ее в грудь. Энни потеряла равновесие, качнулась, чтобы устоять, но этого хватило, чтобы отвернуться. Армин все еще был жив, стоя на коленях у пустого места, где была Микаса.       Если бы Энни обернулась на Имир, он бы умер. Она все равно не могла туда смотреть.       Какого черта…       Зло цокнув сквозь зубы, Энни опустилась рядом с оцепеневшим Армином и с силой тряхнула его за плечи.       — Смотри на меня!       Он смотрел, но видел точно не ее. Энни бы обязательно дала ему пощечину, и не одну, просто чтобы выплеснуть злость, но тогда он бы от нее отвернулся и нужно было что-то другое.       — Имир умерла! — она цепко сжала пальцы у него на плечах. — Слышишь? Умерла только что! Как и Микаса! Они все умерли! Мы остались одни! Думай, что нам делать, черт подери!       Наконец взгляд Армина сфокусировался. Плюнув на все приличия, Энни обхватила ладонями его лицо, мешая отвернуться.       — Думай!       Армин шевельнул губами и наконец заговорил:       — Он не может забрать жертву, пока на нее смотрят, значит, ему нужно отвлечь… того, кто смотрит… и он заговорил голосом Хистории, чтобы отвлечь меня и… и забрать Микасу… Он играет на наших привязанностях.       — Отлично, и что? Это не ответ, что делать!       — Смотреть, — нервно усмехнулся Армин. — И не отвлекаться ни на что.       — Всю жизнь мечтала провести Хэллоуин в заброшенном доме, играя в гляделки, — фыркнула Энни.       — Мечты сбываются, — так же фыркнул он. — Другого выхода я не вижу.       Не отводя глаз, Энни отпустила его и села напротив, скрестив ноги. Темноту на чердаке рассеивали четыре валяющихся на полу фонарика и лунный свет.       — Что бы ты ни услышала, — сказал Армин, — не реагируй. Это все будет неправда. Разговаривай со мной.       — О чем?       — О чем угодно. Только не о… не о них. О чем-то обычном.       О чем, придумать Энни не могла. До сих пор они с Армином говорили только про уроки, но обсуждать здесь химию было бы совсем абсурдно.       — У тебя голубые глаза, — вдруг сказал он. — Я думал, они серые.       — Серо-голубые, — пожала плечами Энни. — Наверное.       — И ресницы такие светлые.       — С чего ты вдруг делаешь мне комплименты?       — Просто разговариваю.       Из темноты за спиной Энни послышался кашель Эрена — совсем как когда он поперхнулся газировкой вчера в кафетерии.       — Энни, ты любишь футбол? — Армин явно сказал первое, что пришло в голову.       — Терпеть не могу, — она поежилась — вокруг стало ощутимо холоднее.       — Ты обычно никогда не участвуешь ни в чем на физкультуре, — продолжил Армин. — Но у тебя очень… красивая фигура.       Энни почувствовала, что краснеет.       — Если ты будешь меня смущать, я отвернусь… Ну ладно, — сдалась она; нехорошо было вести этот идиотский разговор в одни ворота. — Я ненавижу все эти игры с мячом и все остальное, но я занимаюсь муай-тай.       — Муай-тай? — в голосе Армина прозвучало уважение.       — Для этого не нужна сила. Только скорость, точность и выносливость.       — Помогите… — прозвучал откуда-то слева жалобный голос Хистории. — Я потерялась… Энни…       — Меня научил отец, — Энни повысила голос. — Он был мастером.       — Вы переехали сюда пять лет назад, — сказал Армин.       — Переехали. Он нашел здесь работу.       — У тебя были друзья там, где ты жила раньше?       — Были. Это так удобно, можно узнать все, что угодно? — Энни усмехнулась краем рта.       — Обычно ты неразговорчивая, а мне хотелось бы узнать о тебе больше, — Армин даже бровью не повел.       — Как мило, — кисло сказала Энни.       Крышка старого сундука в дальнем углу захлопнулась с оглушительным грохотом. Глаза Армина расширились, Энни почувствовала ледяное дуновение на затылке — что-то было у нее за спиной.       — Что тебе нравится? — выпалил Армин. — Э-э-э… книги! Фильмы! Музыка!       — Разное, — с усилием ответила Энни. — Многое. Эм… мне нравится рок.       — Я так и думал, тебе такое идет.       — Какое?       — Бунтарское.       — Да ладно. А если я скажу, что обожаю романтические комедии?       — Армин… — голос Микасы прозвучал прямо у него над ухом.       — Я так и думал, — сказал Армин. — Что ты их любишь.       — Ты меня убил… — Микаса заговорила громче. — Ты говорил, что я должна успокоиться… идти за тобой… я тебе верила…       Армин побледнел. Энни быстро схватила его за руки.       — Это не она! Это та тварь! Слушай меня! — она закусила губу. — Я обожаю мелодрамы! На самом деле мне нравятся все эти сопливые девчачьи вещи! Даже диснеевские сказки с глупыми принцессами!       — Ты обещал… — голос Микасы заполнял собой все помещение. — И ты выбрал ее… Не меня…       В глазах Армина плескалась бездна ужаса. Энни запаниковала — он же сейчас отвернется или закроет глаза, и ее утащит это чудовище? Да ни за что.       — Я плакала в конце «Игры престолов»! — выпалила Энни.       — Ты?.. — вместо ужаса на его лице отразилось удивление. Даже голос Микасы притих, будто ошеломленный этим открытием.       — В третьей серии, — Энни крепче сжала его руки. — И в последней. А что?       — Да ничего… Просто… Наверное, это мило.       Все фонарики на полу погасли один за другим — осталось только бледное сияние луны. Из темноты в углу раздался чавкающий звук, будто по полу ползло что-то большое и тяжелое. Запахло сладковатым ароматом тления. Сверху среди стропил что-то зашевелилось и послышался скрипучий смешок.       Весело ему, злобно подумала Энни. Смеется он.       — Что еще? — почти отчаянно спросил Армин. — Что еще тебе нравится? Говори все, что угодно. Я никому не скажу.       Да уж, если они не выживут, точно никому не скажет.       — Кофе, — заговорила Энни. — Шоколад. Яблоки. Корица. Шахматы… я умею ставить мат за два хода… Я умею делать рыбную запеканку… Ненавижу киви… Люблю грозу…       — Ты оставила меня, — раздался голос Имир.       Энни застыла.       — Ты выбрала этого парня, — каждое слово обжигало холодом. — Я была твоей лучшей подругой. Когда ты переехала сюда, тебе было одиноко, и кто тогда помог тебе? Он? Я была с тобой с первого дня, а ты меня бросила!       — Энни, это не Имир! — Армин сжал ее ладони. — Смотри на меня!       — Я всегда буду с тобой, — пообещал голос. — Я буду в каждом твоем кошмаре и в каждой тени… Ты никогда не будешь одна…       Энни почувствовала, что из уголков глаз текут слезы — Имир была права… она не хотела оставлять ее, но вышло так, что оставила…       — Энни! — Армин прижал ее руки к своей груди. — Это не она!       — Разве он того стоил? — насмешливо заговорил голос. — Ты променяла нашу дружбу на него, а он тебя даже не любит. Никто тебя не любит…       Да и не надо ей, чтобы ее любили — но все равно внутри что-то дрогнуло. Энни же могла вцепиться в Имир крепче, не дать ей себя оттолкнуть, она знала муай-тай и все равно будто позволила ей это, и ради чего?       — Неправда, — четко проговорил Армин.       Энни шире распахнула глаза.       — Я люблю тебя с тех самых пор, когда ты впервые вошла в наш класс и посмотрела на всех так, будто мы — кучка идиотов, — он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. — Ты была такой красивой, когда смотрела в окно на уроке истории.       Серьезно?.. Энни уставилась на него с искренним недоумением — у нее были некоторые подозрения, что Армин помогает ей с книгами не из чистого альтруизма, но в основном эти подозрения появились благодаря Имир, которая втрескалась в Кристу и везде видела парочки.       Имир…       Черт.       — Когда ты разговаривала с Миной, ты улыбалась по-настоящему, — продолжил Армин. — Когда на тебя однажды накричал наш директор, ты просто четко сказала ему, что он неправ, хотя его все боятся. На переменах ты завязывала хвостик, смотрела в окно и мне казалось, что ты не здесь, что ты где-то далеко… мне всегда было так интересно, где.       Энни слабо улыбнулась, покачав головой.       — Надо же…       Подняв руку, Армин коснулся ее щеки, кончиками пальцев стирая следы слез.       Сквозь щели между грубо досками на месте бывшего окна пробились первые лучи рассветного солнца. Голоса и шорохи затихли, запах тления исчез, за вернувшимся на место окном закричала ранняя птица.

***

      Энни не помнила, как выбралась из дома и не хотела бы помнить. Первым ощущением была прохлада росы на траве, потом — свежий ветер, коснувшийся щек. Она открыла глаза и увидела утреннее небо.       И сразу — лицо Армина. Он был растрепанным, под глазами залегли тени, и, увидев его, Энни вспомнила, что произошло.       Имир… все остальные…       — Энни, — позвал Армин, — ты в порядке?       — Нет, конечно, — сказала она, — но если ты имеешь в виду, жива ли я, то, как видишь… да.       — Хорошо, — нервно улыбнулся Армин.              Энни села, увидела дом — при свете солнца он был не менее отвратительным — и с коротким всхлипом спрятала лицо у него на плече. Это все еще казалось кошмаром, но если они остались только вдвоем, то остальные…       Армин неуверенно обнял ее.       — Не смотри туда. Пойдем… пойдем домой.       Не слыша его, Энни наконец расплакалась по-настоящему. Домой… это значило говорить с отцом… с полицией… потом приходить в школу, где не будет Имир и помнить про нее и про всех остальных… и зачем они сюда залезли…       Она чувствовала, что Армина бьет дрожь, но он обнял ее крепче, пряча лицо в волосах.       — Пожалуйста, пойдем домой, Энни.       — Да, — выговорила она сквозь слезы. — Пошли.       Ветер пощекотал ухо и донес знакомый голос:       «Ты никогда не будешь одна…»       Только звучало это почему-то совершенно не угрожающе.