Так и осталось

- Куро, не трогай меня, пожалуйста. - Пик замирает, чувствуя как старший целует его шею сзади. - Не бойся, я ничего не сделаю. Только немного ласки. - Восьмой прикрыв глаза, немного расслабляется. Куро в отличии от Джокера никогда не врал. Хотя был странным и иногда пугающим после того как перенял всю магию Джокера, оставив того обессиленным, в пустоте. И это только ради того чтоб спасти от него Пика. Ведь тогда восьмой был у него в пленц после проигрыша, сломанный и разбытый. Тринадцатый не сомненно был садистом и свою жертву он не жалел. Морил голодом и жаждой, мучал как жалкого котëнка и Пик до сих пор ненавидел себя, за ту слабость, за то что он в конце концов сдался, за грязь которую он которой испачкал его Джокер, за котëночью беспомощность и зависимость от кого-то другого. Хотя последние продолжалось до сих пор, Куро не столько освободил его, сколько присвоил себе. Хотя безусловно как "хозяин" Он был в разы лучше салатововолосого. Не бил и не калечал, не морил голодом и не держал на железной цепи как псину, несмотря на это Пик не знал чего от него ждать, Куро часто срывал злость на других, но никогда на нëм. Он никогда не делал ему больно. Никогда не унижал и не оскорблял. Не делал ничего плохого в его адрес. И младший боялся что когда нибудь магия окончательно сведëт его с ума и он станет таким же как Джо. - Маленький, тебе страшно? У тебя сердце колотится. - Спрашивает Куромаку, разворачивая его к себе, восьмой качает головой, но лис щурит глаза и спрашивает ещё раз. - Пик, ты боишся? - С таким нажимом что парень вздрагивает и тихо говорит: - Я вспомнил Джокера. - Этого было достаточно, чтобы у Куро тут же изменилось выражение лица и он обняв его прошептал: - Чëрт, прости, я не хотел. - Пару секунд молчания. - Бедный котик. - Шепчет старший, целуя его в фиолетовую макушку. Восьмой расслабляется и прикрывает глаза. Вспоминая тот момент когда Куро только перенëс его сюда. *** Воспоминание: Пика принесли и положили на что-то мягкое. Он захныкал. Он не хочет. Не сейчас когда ему почудилось что его мучитель повержен. - Тише-тише, всë хорошо. - Он приоткрыл глаза и оглядел симпатичную комнату, а потом и взглянул в бледное лицо Куромаку. Тот встревоженно разглядывал его, поглаживая руку. Затем ушëл и вернулся со стаканом воды. Дал Пику отпить немного, потом раздел, пока тот снимал с него одежду восьмой что-то бормотал про то что не хочет и ему до сих пор больно.. Наконец Куро уставился на исколеченное тело Пикового, многочисленные синяки, кроподтëки и порезы были везде. От ссадин на лодыжках и до безобразных следов от удушения на шее. Он отнëс котëнка в ванную и отмыл от крови, потом обработал всë и наконец надел на вновь уснувшего восьмого боксёры и свою футболку, он мог бы надеть на Пика его одежду, она у него была, но грубоватая ткань в обтяжку врятли пошла бы на пользу ранам. А футболка Маку доставала младшему почти до колен и наверняка ему так было спокойнее. Кажется гад уменьшил ему рост. Второй с болью рассматривал измученного парня, он выглядел так беззащитно и щемяще-жалобно. Захотелось ещë пару раз врезать Джокеру. *** Через неделю после освобождения: Куромаку сидел посреди комнаты, вокруг летали предметы. Вцепившись себе в волосы он шипел что-то нечленораздельное. Когда вошедший Пик прислонившись к косяку, тихо позвал: - Куро...- Тот резко распахнул глаза, водоворот из предмотов замер в воздухе, а затем всë встало на свои места, второй сжав зубы глухо застонал. Чужая магия это больно, а чужая магия из хаоса это очень больно. Но он встал и подойдя в восьмому, спросил: - Что случилось? - Тот выдохнул и покачав головой прижался к Куро. Подонок одназначно сильно уменьшил его рост, раньше восьмой был чуть выше его, а сейчас едва доставал ему до середины шеи. Старший обнял его, погладив по голове, поцеловал в макушку. - Мой хороший. - Шепчет он, поглаживая котëнка по голове и талии. Тот резко дëргается когда рука старшего касается шеи и тот сразу убирает руку. *** Пик сидел на кухне и пил воду. Ему опять приснился кошмар где тринадцатый грязно издевается над ним. Куро неожиданно не было дома, и он не мог успокоится в одиночестве, тишина давила,голову заполняли мысли о том что он лучше бы умер чем прошëл через это снова. Что может стоит умереть пока Куро не стал таким же как Джокер. Тут входная дверь едва слышно открылась и закрылась. Младший вздрогнул. - Чего не спишь? - Второй заглянул в кухню, а затем подошëл и присел рядом с котëнком. - Кошмары опять сняться? - Лис обнимает Пикушу за талию и целует в висок. Тот кивает и шмыгает носом. Старший уречае прижал его к себе, когда Пик тихо спросил: - Маку, ты же никогда не сделаешь мне больно? - Король треф на секунды задерживает дыхание, а затем качает головой. - Никогда, котëнок, ни при каких обстоятельствах. - Восьмой выдыхает и уткнувшись в плечо старшего, сопит. Тот берëт его к себе на колени и целует в уголок губ, потом только прижимает к себе. И Пик ему верит. Верит в то что старший никогда не причинит ему вреда или боли, расслабляется в заботливвх руках, никакого Джокера больше нет, есть только Куромаку. Тот гладит его по плечу и потом относит на кровать. Там ложится с ним, а не как обычно на матрас рядом с его кроватью. В первые дни освобождения Пиковый боялся любого прикосновения. Ждал подвоха в любом проявлении заботы и вскакивал каждую ночь по нескольку раз. Но в конце концов он вымотался. Стал спокойнее относится к заботе со стороны второго и перестал жмурится и сжиматся когда его касаются, позволял осторожно обнимать себя и даже целовать в макушку и лоб. Всегда суровый и свободолюбивый Пик казалось исчез. Джокеру удалось сломать отнюдь не нежное существо, сделать из восьмого идеальную жертву. Куромаку не знал что тот с ним делал, а догадки были слишком ужасными и правдопадомными чтоб их принять. С Пиком он не осмеливался говорить о Джокере. Он попытался один раз через девять дней после того как вытащил его из того ада, но как только он попытался спросить про красного, то восьмой замотал головой и разрыдался, после этого он какое-то время снова не хотел чтобы Маку к нему прикасался, когда тот пытался подойти носивший закрытую одежду пиковый тут же напрягался и вжимался в ближайшую поверхость, и если старший всë же касался его то он жалобно всхлипывал глядя куда угодно, только не на второго. А сейчас он спокойно спал на нëм, как котик. Маленький, беззащитный котик.