Абсолютно нормальным

      Джерс Келли, урожденный ирландец с тем самым крепким характером и пламенным сердцем был не то чтобы каким-то особенным или единственным в своем роде. И ссыкуном не был. Да и малолеткой с вечно потными ладошками — тоже.       Он не из пугливых, ещё чего.       Но когда кто-то вновь царапает тонкую дверь его спальни тоненькими маленькими коготочками — изнутри, пока будто бы и не планируя заглядывать внутрь — Джерс готов истерично закричать, наплевав на всю свою мужскую честь и гордость, что у него осталась.       Хотя даже крик его сейчас не спасет.       Никто ведь не придет. Не поможет.       Да он бы и закричал уже давно, дико, на одной ноте, протяжно так, громко, сорванно — только давит что-то на горло, на связки эти голосовые, забивает легкие, наливается теплом и свинцом проволочный комок где-то там, внутри. Мешает дышать. Думать. Ощущать.       Все сильнее дрожит на стене тканевый амулет какого-то неизвестного, да и давно уже не существующего племени, шевеля ниточными щупальцами по выцветшим и распоротым обоям, когда коготочки за дверью вдруг будто выписывая звуками буквы, ломко проскрипывают-процарапывают:       — Весело тебе, Джерси-и-и.       В черный смрадный провал (теперь дверной щелью это назвать уже трудно, почти невозможно) Келли с размаху закидывает непочатую бутылку виски, кажется последнюю из его запасов. Попадает. Существо не кричит — скрипит недовольно так, негромко, но отступает назад, втягиваясь в колышащуюся в проеме темноту. И тихонько, почти нежно, прикрывает за собой тонкую створку. Кажется, оно улыбается. Наверное. В темноте не видно. Но Келли почему-то чувствует.       И почти моментально оседает вниз, твердо стукаясь коленками о жилистые древесные доски. Выдыхает судорожно, громко. Сорванно.       Будто только что без перерыва пробежал спартанский марафон. Начинает потихоньку болеть голова. Растекается по затылку и вискам тяжёлая плотная боль. Будто предупреждает.       Ведь ещё не конец.       И яркое солнце за окном, и теплый кусочек лоскутного одеяла, нагретый от горячего луча, просочившегося сквозь тонкие занавески. И мягкий свежий запах недавнего дождя. И яркость деревьев за окном.       Все кажется абсолютно нормальным.       Но это не так.

***

      Оно там, скребётся за стеной, пусть и тихо, почти незаметно, но Келли его слышит по хрустящему под тяжёлыми шагами битому стеклу. Та самая бутылка виски. Та самая разбитая бутылка виски.       Хрусть. Хрусть. Хрусть.       Джерс Келли заперт в этом чёртовом аду, этом бесконечно-повторяющемся кругу действий. Последовательностей. Переодичностей.       Джерс Келли заперт в этой маленькой тесной комнате.       И не может выбраться.       Или может.

***

      Ехал он долго. Ни людей, ни машин — тишина и пустота запыленной трассы. И это почему-то его неожиданно раздражало. Нервировало.       Стоянок тоже было катастрофически мало, и он с трудом нашел этот небольшой отель в таком же небольшом поселении С'мантаро, ровно на северо-западе — если только ехать прямиком от Техаса, если ехать по самому дальнему и почти заброшенному шоссе.       Кажется, оно было настолько маленьким, что главной достопримечательностью этого почти забытого Богом городка могла бы быть центральная заправка — разбитый асфальт трассы проходил как раз четко посередине поселения, деля его на две крохотные части с парой-тройкой домов на каждой из них.       Джерс Келли — кочующий ирландец и извечный путешественник, (сейчас уже наконец-то возвращающийся обратно на родину) не может выйти из своего номера-комнатки уже четвертый день.       Не то чтобы он боялся, нет.       Просто осторожничал.       Сейчас за его дверью поселилось Нечто. И Джерс Келли для этого Нечто — самый лакомый кусочек.       И он знал это.       И даже амулет на стене ему не поможет.

***

      Джерс Келли никогда не считал себя ненормальным. Да как и почти все люди на Земле. И это тоже было абсолютно нормальным.       Абсолютно.       Друзей у него не было. Девушки тоже. Жены — тем более. Лишь кратковременные знакомства по делам и какие-то бытовым нуждам — он постоянный одиночка.       Ему это и не мешало никогда — Джерс любил тишину. Гул мотора его старенького Харлея в поездках без каких-либо примесей он ценил больше, чем многочасовую беседу по душам.       Иногда разговаривал сам с собой имитируя разную высоту голоса. Интонации. И это тоже было абсолютно нормальным.       Иногда ему просто хотелось поговорить. И это тоже было абсолютно нормальным.       Но вот сейчас он наоборот жалел, что поехал один.       Ведь ему никто не сможет помочь.       Голова болела так, будто по ней приложили чем-то тяжёлым, болели стёртые пальцы, костяшки и кожа у ногтя — будто это он там царапает чужую дверь крошечного номера, пытаясь пробиться внутрь Будь это он сдирает пальцы о плотную обивку снаружи.       И в коридоре никого нет. Он чувствует это.       Чувствует, будто сам находится в этом длинном тесном пространстве, в окружении молчаливых и неизвестных дверей без номера.       Джерс Келли никогда не считал себя сумасшедшим. И это абсолютно нормально.

***

      Оно там, скребётся за стеной, пусть и тихо, почти незаметно, но Келли его слышит по хрустящему под тяжёлыми шагами битому стеклу. Та самая бутылка виски. Разбитая бутылка виски.       Но дверь ему никто не откроет.       Потому что за ней никого нет.       Его нет.       Потому что он сам стоит у своей собственно двери.       И это он скребётся в нее.       Это он. Чудовище отеля в С'мантаро — это он. Урожденный ирландец Джерс Келли с крепким характером и пламенным сердцем — чёртово проклятое чудовище. Монстр. Монстр, захвативший собственный разум.       А С'мантаро не существует.       Значит не существует и его.

***

      Это он сейчас стоит у своей двери. Это он сейчас долбиться в свой закрытый замок.       Скоро он ее выломает. Хлипкая преграда надолго не задержит. Не спасет. И охотничий амулет от нечисти на выцветших обоях — лишь жалкая тряпица и пару тонких мотков бечевки. Он это знает. И знает, что за дверью никого нет.       На самом деле нет.       И чудовище живёт только у него в голове.       Джес улыбается. Ухмыляется и существо. Джес этого не видит, — темно же — но чувствует. Сумасшедшие не признают того, что они сошли с ума. Ведь они полностью здоровы.       И Джес считает себя абсолютно нормальным. Ведь это правда. Честно. Он даже наоборот ощущает себя намного лучше, чем во все предыдущие дни.       Джес Келли считает себя абсолютно нормальным.       Пока его голову разрывает непонятное смазано-смытое нечто.       Ведь никого на самом деле нет. И Келли совершенно не больно.       ...абсолютно нормальным.

***

      — Как там наш «Джерси»?       — Сегодня опять ухудшилось общее состояние. Он стал больше спать. И теперь боится подходить к двери. Вчера с размаху кинул стакан пластиковый в открытый проем. Кстати, попал — щель то небольшая была. И после этого сразу же уснул.       — Завтра переведем его в отделение интенсивной терапии. И перепиши в его расписании капельницы на вечер. С утра я хочу с ним поговорить.