Фейерверк под кожей

Едва профессор Флитвик начал своё объяснение о сложных принципах Чары невидимого связывания, дверь класса распахнулась. На пороге, чуть запыхавшись, стояли Джордж и Фред. — Прошу прощения, Профессор! — выпалил Джордж, совершенно не выглядя при этом раскаявшимся. — Мы были задержаны по важным... консультациям! — закончил Фред, и они, не дожидаясь приглашения, быстро проскользнули внутрь и уселись на парту прямо за Клариссой и Полумной. Фред, придвинувшись ближе, наклонился к брату и прошептал так, чтобы его услышали все трое: — Смотри, Джордж, прямо перед нами сидят две чудаковатые особы. — Ага, — отозвался Джордж, подавшись вперёд. — Та, что сидит справа — чудаковатая номер один, — он намеренно ткнул пальцем в спину Клариссы. — А та, что слева — чудаковатая номер два, — добавил Фред, указывая на Полумну. Оба близнеца звонко захихикали, но тут же заткнулись, когда профессор Флитвик, едва выглядывая из-за стола, метнул в их сторону строгий, но усталый взгляд. Кларисса, хотя и не обижалась (она привыкла к их манере с детства, это был их способ выразить расположение), не могла не ответить. Она быстро повернулась и, прошипела: — А вы двое — отработочные номер один и номер два. Вы так возитесь с этими наказаниями, что, кажется, уже пропустили начало урока о том, как не попадать в невидимое связывание. Полумне, как всегда, было абсолютно всё равно. Она лишь повернула к ним лицо, и её глаза были полны безмятежного интереса. — Мы не чудаковатые, — тихо произнесла Полумна. — Просто ваше чувство юмора часто выходит за рамки здравого смысла. И вы совсем понятия не имеете ничего о Нарглах. Фред и Джордж прыснули, но, снова поймав взгляд Флитвика, притворились, что сосредоточенно изучают свои пергаменты. Когда профессор начал объяснять правильную концентрацию для Чары Невидимого Связывания, близнецы тут же перешли к новой теме. — Чудаковатая номер один, ты уверена, что формула этого нового Ускоряющего Зелья не подделка? — спросил Джордж и передал ей пергамент, где написана формула. — Мы его достали у Барта, — добавил Фред. — Но он клянется, что она настоящая. — Вы же не собираетесь использовать это зелье, чтобы сбежать с отработки Макгонагалл? — прошептала Кларисса, не поворачиваясь и держа палочку над пергаментом. — Вы с ума сошли? Если там ошибка, вас не то что ускорит, а размажет по стенам! — Но нам надо ускориться! — возразил Фред, с энтузиазмом. — Думай логически, Кларисса: если мы не проверим, сработает ли зелье, как мы сможем сбежать от наказаний? — А может, это просто Наргл поменял формулу для маскировки? — безмятежно предположила Полумна, не отрываясь от своего пергамента. — Они очень любят зелья. Близнецы издали приглушенный смешок. — Наргл, который меняет формулу! Джордж, это гениально! — Фред поспешно записал что-то на своём пергаменте. — Мистер Уизли и Мистер Уизли! — На этот раз Флитвик наконец заговорил.  Близнецы, наконец, поняли намёк. Они пообещали молчать и занялись попытками скопировать схему невидимого узла. Кларисса, чувствуя на себе ироничный взгляд Флитвика, вздохнула. Вся её логика и принципиальность меркли рядом с этой рыжей катастрофой, которая умудрялась получать удовольствие от самого факта наказания. Но она не могла отрицать, что её утро было невероятно живым. Флитвик, закончив теоретическое вступление, решил проверить, насколько студенты Шестого курса усвоили тонкости материала. — Итак, мисс... Кларисса! — Профессор, ёрзая на стопке книг, чтобы увидеть её, указал на девушку. — Объясните классу: в чём главное различие между Чарами Невидимого Связывания и обычным Пленяющим Заклятием, и почему первое считается более сложным? Кларисса, которая, в отличие от своих соседей сзади, внимательно слушала, выпрямилась. Она за секунду собралась. — Профессор, главное различие кроется в природе воздействия. Пленяющее Заклятие создаёт физические, материальные верёвки из воздуха, что делает его легко обнаружимым и, при должном мастерстве, разрываемым. — Она говорила ясно и уверенно. — Чары Невидимого Связывания, работают на уровне чистой магии. Они создают энергетические, невидимые связи, которые не имеют физической формы, но при этом эффективно ограничивают движение. Флитвик просиял. Его крошечные руки радостно захлопали. — Блестяще, мисс! Просто блестяще! Именно так! Это требует и ума, и силы воли! — Он повернулся к остальному классу, — Двадцать баллов Когтеврану! И надеюсь, остальные студенты прислушаются к этому образцу ясности! У Клариссы даже щёки слегка порозовели от гордости. Она взглянула на Полумну, которая одарила её той самой безмятежной, понимающей улыбкой. За их спинами раздалось шипение, словно из пробитого чайника. — Чудаковатая номер один, не много ли баллов? — прошептал Фред, наклонившись так низко, что его дыхание обожгло ей ухо. — Двадцать баллов! — с притворным ужасом повторил Джордж. — А мы из-за тебя потеряли вчера пятьдесят! — добавил Фред. — Ты хоть понимаешь, как трудно нам было потерять эти баллы? Это же требовало особых усилий! А ты так легко их зарабатываешь! Кларисса повернулась к ним, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но глаза её смеялись. — Я зарабатываю их, используя то, что у меня есть, — мозг. В отличие от вас, я не использую его для создания фейерверков, которые преследуют людей. И если вам так жалко баллов, советую начать слушать профессора, а не обсуждать как прогуливать наказание. — Прогуливание — это отдельная научная тема! — возмутился Джордж, но тут же посерьёзнел. — Ладно, признаемся. Нам больно смотреть, как ты так легко справляешься с чарами. Мы только что пропустили половину объяснения, пытаясь выяснить, как лучше сбежать от Макгонагалл... — ... с помощью того самого Ускоряющего Зелья, — закончил Фред. Флитвик, очевидно, почувствовав новую волну энергии, исходящую от задних парт, снова поднял голову. Он не стал выговаривать, лишь сделал широкий, выразительный жест рукой, давая понять, что ожидает от них тишины и работы. Близнецы снова притворились занятыми. Фред наклонился над своим пергаментом, рисуя сложные схемы, которые, вероятно, имели мало общего с невидимыми узлами. Звонкий, требовательный голос профессора Флитвика, слившийся с постоянным, несмолкающим шепотом и хихиканьем близнецов Уизли, наконец, отступил. Сдвоенный урок, в котором Кларисса, несмотря на усталость, умудрялась получать предупреждения, пролетел как мгновение, оставив после себя лишь приятное напряжение в висках. Она не упоминала о своей измотанности, но каждая острота, которую она улавливала с задней парты, заставляла ее тихонько фыркать и ловить привычный, понимающий взгляд от Полумны. Наконец, наступило благословенное время обеда. Большой Зал гудел, как улей, наполненный ароматами жареного мяса и сладкой, сдобной выпечки. Как только Кларисса собралась опустить свою сумку, теплая ладонь легла ей на плечо. Она обернулась и встретилась взглядом с Роджером Дэвисом, Капитаном и Охотником Когтеврана, который, улыбнувшись, сел рядом. — Привет, — Роджер, сияющий и энергичный, склонил голову.  — О, Роджер, привет, — ответила Кларисса, стараясь выглядеть невозмутимо.  — Как дела? Кларисса принялась накладывать еду, но Роджер, с легкой непринужденностью, перехватил тарелки и сам занялся сервировкой. — Спасибо, дела у меня хорошо. Правда, немного устала, тема была сложная, — она кивнула. — сдвоенный заклинание. Роджер закончил наполнять её тарелку, затем посмотрел на неё, будто удостоверяясь, что всё ли готово. — Я хочу ещё тот кекс, — быстро прошептала она.  — Сначала поешь этого жареного цыпленка, прежде чем тянуться к кексу, — усмехнулся он. Однако, не успела она и слова сказать, как он уже достал кекс и положил рядом с тарелкой. Кларисса закатила глаза, но не могла сдержать улыбки, благодаря его. Роджер наполнил и свою тарелку, но вместо того чтобы начать есть, повернулся к ней, и этот пристальный взгляд заставил её сердце пропустить удар. — Что такое? — спросила она, вытирая губы салфеткой.  — Мне нужна твоя помощь.  — Какая?  — У меня исследовательская работа. Мне нужно взять под опеку нескольких учеников и научить их играть в квиддич, чтобы написать доклад о том, как лучше всего развивать навыки охотника среди новичков. И я хочу, чтобы моим первым учеником стала ты. Кларисса замерла, переводя взгляд с него на свою тарелку. — Почему именно я — первый ученик?  — Я раньше не замечал тебя на метле. Но я спросил у Полумны, она подтвердила, что ты умеешь летать. При упоминании метлы по Клариссе пробежала неприятная, ледяная дрожь. Она поежилась. — Слушай, Роджер, я бы помогла тебе, честно, просто я боюсь высоты. Точнее, после первого курса я начала бояться высоты, и потому... вот. — Слова давались ей с трудом.  — Оу, — он выглядел искренне расстроенным. — Тогда моя вина, что я не спросил у Полумны, почему ты не летаешь, хотя умеешь. — Прости, — виноватая улыбка едва тронула её губы.  — Но... не хочешь перебороть страх?  — О нет, не хочу, — она покачала головой, — тем более играть. Разочарование Роджера было очевидным, как внезапно погасшая в комнате свеча. Он лишь кивнул и, наконец, принялся за еду. Они продолжили разговор, но он сменил тональность: Роджер увлеченно рассказывал истории о квиддичных матчах, глупые загадки Когтеврана, разбавляя их собственным смехом,пока они вместе не закончили обед. Через час, попрощавшись с Роджером, Кларисса вместе с Полумной направилась во двор, где их встретило зрелище, от которого застывала кровь. Посреди зеленой лужайки стоял Аластор Грюм, чья фигура, несмотря на хромоту, источала опасную мощь. Новый преподаватель ЗОТИ, с помощью палочки и магии, швырял об землю какого-то перепуганного хорька. Рядом с ним, довольный, стоял Гарри. Только через мгновение до Клариссы дошло, что хорек — это Драко Малфой. Когда толпа разразилась смехом, Кларисса стояла, как вкопанная. Как учитель, герой её детства, мог допустить такое? Унизительное наказание трансфигурацией. Даже зная, что Драко часто заслуживал наказания, этот дикий способ "воспитания" казался ей чудовищным. Когда пришла Макгонагалл, чья ярость была ощутима даже на расстоянии, и отчитала Грюма, Кларисса отвела взгляд. Аластор Грюм, бывший мракоборец-легенда и кумир её детства, теперь вызывал в ней странное, горькое чувство, которое она никак не могла описать — смесь былого восхищения и глубокого, смутного разочарования. Кларисса тяжело опустилась на ближайшую скамью во дворе, ощущая потребность в свежем, осеннем воздухе после душного волшебного класса и увиденной сцены. Полумна, как всегда невозмутимая, села рядом. С характерной для нее легкостью она развернула свой любимый журнал «Придира», чья обложка была украшена нелепыми, нарисованными от руки существами, и погрузилась в чтение. Кларисса же сидела неподвижно, лишь взгляд её скользил по двору, жадно впитывая картины обыденной школьной жизни — любой обыденности, лишь бы не думать ни о чем. Она должна была быть свободна душой до самого урока Травологии, но покой не приходил. Внезапно её взгляд зацепился за то, что отравляло воздух, словно медленный яд. Это были значки. У многих учеников на мантиях сияли или мигали значки — те самые, унизительные. Они светились оскорблением, направленным в сторону Гарри Поттера, который стал центром всеобщего внимания после того, как его имя вылетело из Кубка Огня. От этого зрелища у Клариссы свело скулы. Не столько от содержания, сколько от демонстративной, коллективной подлости. Она резко, с внезапной решимостью, поднялась. — Мне неприятно тут сидеть, — сказала Кларисса, и в её голосе звенела стальная нотка. Она слегка потянула Полумну за рукав мантии, побуждая её идти. — Все в этих значках. Это мерзко. Полумна аккуратно свернула «Придиру», неторопливо поднимая свои огромные, мечтательные глаза. — Я заметила. Кстати, Рон ходит с другим. А Гарри, по большей части, один. Кларисса остановилась, вскинув брови. — Да не, не может быть. Наверное, просто так. Они же хорошие друзья.  — Ну, наверное, — Полумна пожала плечами, и в этой невозмутимости крылось больше, чем в словах. — Пошли в библиотеку, — предложила Кларисса, желая скрыться в тишине и под сводами древних книг.  — Я посплю немного. А ты почитаешь.  — Да, хорошо, пошли. — Легкая, как перышко, Полумна встала и мягко последовала за подругой, оставляя за спиной двор, отравленный едким, маленьким злом. В библиотеке стояла густая, вязкая тишина — только шелест страниц и лёгкое цоканье пера где-то в дальнем углу. Кларисса устроилась у окна, подложив под голову учебник по Заклинаниям, и устало зевнула. — Ты уверена, что хочешь просто спать здесь? — с любопытством спросила Полумна, не отрываясь от своего журнала о фантастических существах. — Угу, — сонно ответила Кларисса, пряча лицо в рукаве. — Здесь хоть тихо. Полумна лишь улыбнулась и перевернула страницу. А Кларисса закрыла глаза. И вдруг всё изменилось. Холодный ветер трепал чёрные ткани. Воздух пах землёй и дождём. Люди стояли рядами, кто-то шептал заклинания, кто-то молчал, глядя вниз. И в центре — деревянный гроб, покрытый цветами. Кларисса стояла, не двигаясь. Её пальцы вцепились в подол платья, глаза покраснели, но слёз не было. Она будто не верила — это всё какая-то нелепая ошибка, и вот сейчас дедушка встанет, улыбнётся, скажет, что всё это просто плохая шутка. Но никто не двигался. И небо, тяжёлое и серое, будто тоже молчало с ними. Мать стояла рядом, тихо обнимая её за плечи. Отец стоял за ними, рука на их спинах, взгляд устремлён в землю. Потом он наклонился к Клариссе, сказал мягко, но с какой-то усталостью в голосе: — Так бывает, милая. Это жизнь. Кларисса не ответила. — Смерть — часть её, — продолжил он. — Мы не можем от неё убежать. Но можем помнить. И… принять. Она сжала губы, всё ещё глядя вперёд, на место, где лежал человек, который когда-то рассказывал ей сказки. Принять? Как можно принять то, что человек просто перестаёт быть? Что от тепла остаётся лишь холод? Она не знала. Только стояла, не шелохнувшись, и впервые в жизни чувствовала, как что-то внутри неё ломается — тихо, незаметно, как тонкий лёд под ногами. — Кларисса, — позвал отец снова, но она не ответила. Её губы шевельнулись беззвучно: «Я принесла тебе свет…» Когда все начали расходиться, отец опустился перед Клариссой на одно колено и посмотрел ей прямо в глаза. — Кларисса… — тихо сказал он. — Я знаю, тебе больно. И страшно. Мне тоже. Она всхлипнула, покачала головой. — Он же просто спит… правда? Отец выдохнул и провёл ладонью по её волосам. — Нет, милая. Он не спит. Он ушёл туда, куда уходят все. Ты помнишь, он говорил, что светлячки живут недолго, но всё равно успевают осветить ночь? Вот и он — осветил нашу жизнь. Кларисса молчала, глядя на землю. — Смерть, — продолжил отец, — не враг. Это просто часть дороги. Мы все идём по одной тропе: кто-то впереди, кто-то чуть позади. Когда человек уходит, он не исчезает, он становится светом, что ведёт тех, кто ещё идёт, принимая смерть, мы учимся по-настоящему ценить всё живое. Он положил руку ей на сердце. — Вот здесь он теперь, Кларисса. В каждом твоём дыхании, в каждой улыбке, в каждой мысли о нём. Ты не должна бояться помнить. И не должна бояться жить. Он бы хотел, чтобы ты продолжала идти. Девочка уткнулась лбом в его плечо, не заплакала — просто стояла, чувствуя, как отцовская рука крепко держит её. В тот миг всё растворилось — голоса, дождь, даже земля под ногами. И Кларисса очнулась. Полумна сидела рядом, она похоже и разбудила её. Солнце пробивалось сквозь пыльное окно, ложилось на книги мягким золотом. — Ты спала долго, — заметила Полумна, — У тебя был плохой сон. Я чувствовала. Кларисса тихо кивнула, глядя куда-то в окно. В груди ещё стояла тяжесть, будто кусочек того сна остался там, внутри. — Да, — прошептала она. — Немного… плохой. Полумна мягко улыбнулась.  — Иногда сны просто напоминают нам о вещах, которые мы стараемся забыть. Кларисса молча посмотрела на золотые пылинки в воздухе. Они кружились в луче солнца, похожие на крошечных светлячков. И, почему-то, ей вдруг стало чуть легче. — Сейчас начнется пара по травологии, пошли. — Я сейчас, чуть приду в себя и догоню,иди без меня.  ***  Кларисса шла по коридору, пытаясь догнать Полумну, которая, словно не замечая ничего вокруг, уже ушла вперёд. В этот момент она наткнулась на близнецов Уизли. Они шагали рядом, низко склонив головы и энергично жестикулируя, увлеченные какой-то, очевидно, крайне важной дискуссией. Кларисса подошла к ним и, не удержавшись, легонько ткнула Фреда локтем в бок. — Так, а ну признавайтесь, о чём тут такой шумный спор? — спросила она, невольно улыбаясь. Близнецы синхронно повернули головы, их взгляды — два лукавых, абсолютно идентичных огонька — устремились на неё.  — Фред, вот он, — начал Джордж, театрально указывая на брата, — настаивает, что нужно подшутить над тобой прямо сейчас. А я говорю: оставим Клариссу на десерт! Сначала Алисия! Кларисса картинно закатила глаза.  — Вы и так вечно надо мной подшучиваете, за что мне ещё?  — За красоту, конечно! — выпалил Фред, и его улыбка растянулась. — И за то, как ты мило ворковала с Роджером. Серьёзно, он наш противник по квиддичу!  — Ох, точно! — сказал Джордж. — Он мой друг! И, ну, что-то вроде товарища, мы же с одного факультета, — Кларисса чувствовала, как щёки заливает краска.  — Да он меня бесит! — Фред фыркнул. — Наверняка подкатывал, как и ко всем остальным?  — Он ко мне не подкатывал! — возмутилась она, но в голосе слышалась усталость.  — Просто попросил помочь с его исследовательской работой, вот и всё.  — Ну надо же было так обаятельно ему улыбаться, когда просил помощи? — хитро прищурился Джордж. Кларисса сложила руки на груди, пытаясь изобразить обиду, но губы дрогнули:  — Ну серьёзно, что теперь, я предательница?  — Да! — ответили близнецы хором, и их голоса прозвучали, как идеально отрепетированный удар. Секунда молчания, и Кларисса разразилась громким, искренним смехом. Близнецы тут же подхватили его, и коридор наполнился их беззаботным весельем. — На самом деле, не из-за Роджера, — Джордж подмигнул. — Мы просто давно хотели над тобой подшутить по-настоящему, а не просто словами.  — Мы просто забыли, как на тебе смотрятся розовые волосы, — закончил Фред, — последний раз мы их видели только на третьем курсе.  — Ох, нет, только не это! — Кларисса попятилась. — Чем вам не нравятся мои светлые волосы? Надув губы, она потрогала свою косичку и посмотрела на близнецов с нарочитой мольбой. Фред, стоявший ближе, внезапно смягчил выражение лица. С нехарактерной для него нежностью он убрал за ухо Клариссы выбившуюся светлую прядь волос. Кларисса вздрогнула от неожиданности, а затем её лицо озарила мягкая, искренняя улыбка. — Спасибо, — тихо прошептала она.  — Не за что, светловолосотая, — сказал Фред, тут же убирая руку. Джордж прыснул от смеха.  — Эй! Мог бы просто назвать светловолосой! — Кларисса рассмеялась, легко ударяя его по плечу несколько раз. Фред и Джордж заливались смехом, а Кларисса, улыбаясь, шла рядом с ними, наслаждаясь их шумной компанией. Так, в атмосфере веселого разговора, они добрались до Теплицы номер три. Когда Кларисса первой приблизилась ко входу, близнецы, словно по команде, увидели Алисию и Анджелину, которые не спеша приближались к Теплице. Фред и Джордж тут же забыли о своей мишени и с громкими, шутливыми возгласами рванули к девушкам. Кларисса лишь кивнула Алисии и Анджелине, вошла в Теплицу и, ощутив теплый, влажный, землистый воздух Травологии, быстро нашла Полумну, которая уже ждала её среди экзотических растений. После удушливой влажности и запаха земли в Теплице номер три, Кларисса направилась к подземельям, где ждал урок Зельеварения. По пути Полумна сказала, что подойдет позже. Кларисса вошла в кабинет, когда Снегга еще не было. Стоило ему появиться, как девушка, собрав всю свою решимость, аккуратно подошла к его столу и положила перед ним пачку пергаментов — эссе, которые она старательно писала, жертвуя сном в своей комнате этой ночью. Снегг просто взял их, не удостоив её ни взглядом, ни словом. Урок сегодня был исключительно теоретическим, и в котлах ничего не кипело, кроме скуки. Но даже в такой стерильной обстановке профессор Снегг умудрился вычесть баллы с Когтеврана, найдя повод в не совсем точном ответе Клариссы.  Когда, наконец, прозвенел звонок, ознаменовавший конец её учебного дня, Кларисса, опустошенная, вышла из подземелий. Не успела она перевести дух, как её догнали знакомые, стремительные фигуры. — Ну что, получается, ты уже потратила все заработанные очки? — спросил Фред, его улыбка была такой же яркой, как его рыжие волосы.  — С вас он тоже вычел, так что не надо мне тут, — отмахнулась Кларисса.  — Он с нас всегда так. Это классика, — небрежно отозвался Джордж.  — Так и с меня тоже! — Кларисса остановилась, всплеснув руками.  — Я не пойму, как ему вообще понравиться?! Отвечаешь правильно — вычел балл! Отвечаешь неправильно — вычел балл! Не отвечаешь — снова вычел балл! Ему даже мои зелья не нравятся, хотя я всё варю по учебнику!  — Ну, профессор Снегг всегда был таким, — Фред пожал плечами с видом знатока.  — Это не новость, — подхватил Джордж.  — Ага, — сказала Кларисса, устало выдохнув.  — Ладно, — Фред внезапно посерьезнел. — Что ты будешь делать до ужина?  — А вам что за дело?  — Ну как? У нас же тренировка сейчас по квиддичу, — объяснил Джордж.  — Мы думали, ты уже первая будешь на трибунах, — сказал Фред, изогнув бровь. Кларисса изумлённо уставилась на них:  — Почему вы тренируетесь? Разве Турнир по квиддичу в этом году не был отменен?  — Да, но тренироваться-то разрешили. Азарт же никуда не делся, — пояснил Фред. — На сегодня поле забронировали, — закончил Джордж.  — И кто сейчас капитан?  — Официально — никто, турнира-то нет. А так... Анджелина, — сказал Фред.  — А-а... Ну, ребята, я не знаю. Я немного, если честно, уста...  — Слышал, Джордж? Она согласна!  — Отлично, Кларисса, мы тогда пошли в раздевалку, ожидаем увидеть твою поддержку на трибунах! И чтоб с плакатом! — выпалил Джордж, и они, смеясь и толкаясь, вихрем умчались. Кларисса стояла в коридоре, как громом поражённая, затем её губы тронула недовольная гримаса. Они опять это сделали! Ловко, безжалостно, зная, что она не сможет сказать "нет", они обвели её вокруг пальца. «Вечно они…» — недовольно буркнула она себе под нос, но уже развернулась и, вздохнув, направилась в сторону квиддичного поля. Через несколько минут она поднималась по деревянным ступеням на трибуны, зная, что, несмотря на усталость, не пропустит их тренировку. Вскоре поле наполнилось движением: примчались игроки Гриффиндора, и даже Гарри был среди них. Он, уже стоя на поле, заметил её и приветливо помахал. Кларисса, расслабившись, улыбнулась и помахала в ответ. В этот момент Фред и Джордж, словно по команде, синхронно закрыли Гарри своими широкими фигурами, изобразив на лицах комически недовольные и ревнивые гримасы. — Мы здесь! Мы не носим очки, не путай! — выкрикнул Фред, махая ей рукой и сияя.  — Мы красивее! И выше! — подхватил Джордж. Кларисса рассмеялась, прикрывая рот ладонью от их нелепой демонстрации. Гарри, выглядывавший из-за их плеч, тоже, казалось, смеялся. Кларисса погрузилась в тихое наблюдение. Её взгляд скользил за рыжими всполохами близнецов, но вскоре она заметила, что Анджелина и Фред явно близки. Они постоянно обменивались короткими фразами, взглядами и улыбками. «Это просто Фред, он же общительный», — пыталась убедить себя Кларисса. Но когда тренировка подошла к концу, Анджелина, очевидно, празднуя удачный момент, обняла его, а Фред с широким смехом ответил ей, внутри у Клариссы кольнула острая, жгучая игла. Это было внезапно, неприятно, и она не смогла сразу отогнать это ощущение. Её мысли, которые она до этого старательно держала в узде, внезапно вырвались на свободу. Это было не просто раздражение, а жгучее, едкое чувство. Улыбка Анджелины, её легкая, естественная близость с Фредом, которая казалась такой... принадлежащей, вдруг окрасили всю картину в неприятный, режущий глаз оттенок. Когда Кларисса спускалась с трибун, она чувствовала, как это колкое ощущение прорастает глубже. Её попытки убедить себя, что «это просто Фред, он же всем улыбается», были бессильны перед ярким, очевидным фактом: они были вместе в этом моменте, разделяя триумф, а она — вне. Спустившись всё таки с трибун, она подошла к команде. — Это было превосходно, вы молодцы, — её голос был искренним. Они поблагодарили её. Кларисса, заметив, что Гарри собирается уходить, подошла к нему. — Слушай, Гарри. Как твоя подготовка к первому заданию?  — А... пока никак, — он слегка нахмурился — Но Аластор Грюм сказал, что поможет. Точнее, он уже помог.  — Грозный Глаз? С чего бы? — Кларисса нахмурилась.  — Я... не знаю, — Гарри пожал плечами.  — К слову, тот инцидент, который произошёл сегодня с Драко...  — Он сам виноват в этом, Кларисса, — Гарри сразу остановил её, его тон стал твёрже. — Я знаю, что ты не одобряешь то, что сделал Грюм, это было по тебе видно тогда. Но, если так взять, он сам в этом виноват. Поэтому не стоит.  — А, хорошо. Ну ладно. — Кларисса почувствовала странное, чуть колющее чувство. — На самом деле, я хотела предложить свою помощь, — сказала она, слегка нахмурившись, но тут же поправилась, — но раз всё нормально, то, я думаю, она не нужна?  — Спасибо большое, получается, что да. — Гарри улыбнулся. — Хорошо, удачи тогда. — Похлопав его по плечу, Кларисса улыбнулась. Гарри кивнул и быстро удалился. В ту же секунду к ней подскочили близнецы, словно выпущенные пружины. — О чём вы там так таинственно шептались?  — Да так... о своем, — ответила Кларисса, глядя в удаляющуюся спину Гарри.  Фред немедленно сузил глаза: — Ты что, в него влюбилась?  — Как только он стал чемпионом? — подхватил Джордж. Девушка резко перевела взгляд на них и подняла руку, готовая отшутиться подзатыльником, но тут к ним подошли Кэти и Анджелина. — Кларисса, спасибо за поддержку, — сказала Анджелина с деловым, капитанским тоном, слегка улыбаясь, — но у нас сейчас будет немного приватный разговор насчет стратегии.  Кларисса кивнула, мгновенно сменив выражение лица на вежливое.  — О, да, конечно. Удачи вам. Она улыбнулась и уже собиралась отойти, когда услышала голос Фреда: — Подожди нас у входа, вместе пойдем на ужин. Кларисса замерла, не оборачиваясь. Ей совсем не хотелось их ждать. Анджелина деловито оттеснила её, заговорив о «приватном разговоре насчет стратегии», это стало финальным, холодным душем. «Приватный разговор насчет стратегии?» — горькая волна, не сдержанная больше рассудком, захлестнула её с головой. Перед внутренним взором вновь возникла картина: смех Фреда и обнимающие его руки Анджелины. Это была ревность — чистая, неожиданная и горькая на вкус. Ей стало обидно не только из-за секрета, но и из-за ощущения своей непричастности. Они — команда, они — единое целое, их связывают победы и тайны. А она? "Ты просто зритель с трибун", — прошептал ей внутренний, холодный голос, и это было самым жестоким приговором. Это чувство было чужим, острым и болезненно новым. Ждать их? Ни за что. Слишком сильно ощущалось, что в этот момент они принадлежат друг другу и своей игре. Она не стала дожидаться близнецов, поспешно направляясь в сторону Большого Зала. Её сердце, как загнанный в ловушку зверёк, билось часто и тяжело, не желая успокаиваться логическими доводами. Она шла быстро, стараясь шагами заглушить внезапное, унизительное чувство собственной ненужности.