Странности базы

      Битва была в прямом смысле этого слова жаркой. Происходила она чуть ли не в самом сердце моря Блейза, среди каменных выступов и колонн, а в лавке иногда появлялись огненные пузыри, которые в течение нескольких секунд лопались, разбрасывая в разные стороны капли. В этот раз на миссии участвовал и элитный отряд с Аленом во главе. Вокруг слышались крики, выстрелы из винтовок солдат и пистолета Сиси, лязг оружия, проклятья с обеих сторон. Всё это походило на какое-то театральное представление: скелеты, словно пластилиновые куклы, двигались весьма нереалистично, а команда походила на актёров, не окончивших ещё обучение.       — Шторм! — взревел Боунс, размахивая крюком и одновременно приказывая солдатам. — Ты заплатишь за это!       — Мы уже много раз слышали это, Бони, — усмехаясь, произнёс Зак.       Ален тем временем защищался от Крогара, блокируя его удары. Ему не впервой было сражаться с подобными воинами. За его плечами несколько сотен лет службы, военный опыт, однако это не мешало полностью погрузиться в стратегию противника. Ален никогда в бою не осмеивал соперника, ведь в любой момент он может сделать такой манёвр, что даже опытный солдат растеряется. А это обязательно даст возможность нанести удар. Так что Ален полностью сконцентрировал внимание на Крогара.       Борьба с живым существом заставила его вспомнить ту прошлую жизнь. Когда он ещё не был скелетом. Ален прекрасно помнил, как будучи ребёнком — красивый паренёк с тёмными густыми кудрями, щекотавших худую шею, глубокими карими глазами и веснушками по всему лицу — вставал рано утром под крик петуха, помогал матери по хозяйству. Они жили в деревне. Матушка, отец-пьяница, он и младший брат. Семья трудяг, у которой не хватало денег на высшее образование. Приходилось всего добиваться самому, но благодаря поддержке матери всё казалось очень лёгким и доступным.       Ален смог поступить в военную академию, как только закончил школу. Это была мечта всей его жизни, начиная с пелёнок и сказок про приключения пиратов, которые обычно читала ему мама перед сном. Во все лета он являлся примерным учеником, отличником. В его табеле не находилось ни одной четверки, в рейтинге класса первое место всегда занимал он. И всё для того, чтобы в будущем получать большие деньги и прокормить семью, ведь на момент его восемнадцатилетия отец умер от церроза печени, а мама и брат остались без какой-либо финансовой поддержки.       Его первое плавание. Тогда он очень волновался. Всё никак не мог унять дрожь в худых коленях, руки, тогда ещё живые, тёплые, насыщенные кровью, потели так, что на случайной тряпке оставалось мокрое пятно. Шеренга, старый боцман со шрамом на щеке и трубкой во рту, проходил мимо них, матросов. Что-то невнятно бормотал, иногда усы прилипали к его сухим губам, и ему приходилось иногда плеваться, а потом снова продолжать речь. До Алена доносились только несколько обрывок: «если упадёте за борт…», «ловить не будет…», «сами понимали, на что шли…», «вам не курорт…». К счастью, это первое плавание положило начало его военной карьере.       На первом же задании ему удалось спасти зазевавшегося юнгу, стоявшего у борту так близко, что одна качка, и он уже бы барахтался в море. К слову, так и случилось. Тот юноша уже падал за борт, когда Ален успел схватить его за воротник формы, а потом оттащить от края. Юнгу того отчитали, мол, проблем бы лишних доставил, а вот Алена похвалили и многие его товарищи в команде зауважали с первого же дня.       А потом... эта чёртовая миссия, проходящая через Бермудский треугольник. Приборы барахалили, стрелка компаса бешено металась в разные стороны. Создавалось такое ощущение, что она вот-вот оторвётся вместе с болтом. Все бегали по палубе, предупреждали товарищей о крушении. Ален тогда занимал пост боцмана, стоял у штурвала и контролировал всё, что только можно было. Капитан тогда стоял рядом, старался просить о помощи, передать координаты, но всё тщетно.       Вспышка, огромная воронка голубого цвета, переходящая в белый. Ален всего лишь на миг потерял контроль над телом. Ему показалось, что он очутился в невесомости. Эти секунды показались вечностью. Тогда невольно пронеслись мысли о том, что именно так выглядела смерть. Но ничего подобного... В следующую секунду наступила тьма, грохот железа и крики команды. Ален чувствовал, как ударился грудью о штурвал, из лёгких выбили весь воздух.       Очнулся уже в облике скелета. Сначала испугался и бился несколько дней в истерике, прижавшись в углу лазарета. Он долго не мог привыкнуть к тому, что вместо смуглой кожи видел только холодные тонкие кости.       — Ален, чёрт возьми! — вдруг пелену его воспоминаний прорезал холодный крик Боунса.       Он широко распахнул глаза. Настолько углубившись в воспоминания прошлой жизни, Ален не заметил, что помедлил в движениях и дал противнику преимущество. Крогар одним ударом в грудь разбросал всего его кости в разные стороны. Ноги отлетели почти к самому краю острову, тело отбросилось к другим солдатам, а голова покатилась к самому Боунсу. Отбившись от мальчишки, он мимолётно бросил взгляд вниз, на землю, пока Зак снова не атаковал его. Сначала смотрел равнодушно: скелеты имели свойство быстро собираться.       Ничего не происходило. От слова совсем. Зелёные зрачки потухли, а никакие части тела, точнее, кости, не думали даже собираться. Ноги и руки принесли некоторые солдаты из элитного отряда, прятавшись за каменными глыбами от выстрелов Сиси и магии Ока Блейза Калабрасса. Кто-то, увидев разбитого Алена, подбежал к его останкам.       — Командир! — вырвалось у кого-то из уст.       Ален не отреагировал. Разбитые кости лежали возле головы с пустыми глазницами. Многие солдаты из его отряда с ужасом смотрели на тело командира. Некоторые уже морально готовились к объявлению смерти, а другие же с укором смотрели на них, мол, чего это вздумали. Такое случалось крайне редко — когда скелет не мог собраться обратно. Это либо считалось смертью, либо... Второго случая практически не существовало. Происходило это из-за того, что на грудь солдата выпадал очень тяжёлый и сильный удар.       Как раз на таких зеваках обычно и практиковались капитан Гаррот и генерал Боунс. Если новобранец как можно быстрее не привык к новому распорядку дня или же сделал что-то не настолько идеально, то оба штаб-офицера проводили воспитательную беседу на глазах всего состава. И именно после таких работ многие или совсем разбирались на части, или же становились калеками и их отсылали куда подальше.       — Чего сопли распустили? — послышался строгий голос Алена.       Его зелёные зрачки вновь появились в пустых глазницах, череп прокатился на челюсть. Ален с укором смотрел на подчинённых. На уроках всегда говорил про эмоции и чувствительность, что в армии, а в особенности рядом с штаб-офицерами показывать не стоит ради своего же блага. Косточки все задрожали, постепенно скрепляясь друг с другом, пока весь скелет не пришёл в норму. Руки Алена подхватили череп с земли, отряхнули его и прикрепили к шее.       — Чего стоите, болваны? — произнёс он строго. — В атаку!       Некоторые солдаты, переглянувшись между собой, пошли выполнять приказ. Одни ещё с восхищением смотрели на Алена, а потом всё же брались за оружие.