под прицелом

Нагнувшись, чтобы пройти через невысокий дверной проем кухни, мужчина из бара слегка удивился, встретив на кухне компанию. Не то чтобы он не привык встречать кого-то, кроме себя, на кухне, но этих он встречал редко. Дом был полон людей помимо него, и он смирился с этим фактом, понимая, что существует необходимость этого, чтобы выжить. Честно говоря, он подозревал, что некоторые из них были гостями. Может быть, даже те, кого он знал лично. Но у него не было выбора. Оружием, чтобы разобраться с проблемой, здесь обладали как раз самые безумные люди, вступать в диалог с которыми он не особо хотел. Один из таких людей как раз был на кухне. Вместе с каким-то парнем, которого он не особо знал; они тихо, неразборчиво переговаривались друг меж другом. Хотя не то чтобы тихо, на самом деле... но отчего-то он ни слова разобрать не мог. Забираясь в холодильник за бутербродом, он вздрогнул, услышав низкий мужской голос, подзывающий его. Оставаться незамеченным, будучи столь внушительной фигурой, было невозможно. До чего неудачное стечение обстоятельств. Обернувшись, высокий подошёл к столу, кратким кивком головы поприветствовав обоих. — Вы что-то хотели? — спросил он вежливо, как мог, скрывая настороженно раздражение в голосе. Он хорошо понимал домовладельца в плане нелюбви пустых разговоров, но, как тот, терпилой не был и мог вспыхнуть, словно спичка, легче лёгкого. — Vjq lheu, — обратился Вигилант к сидящему рядом кучерявому парню на какой-то тарабарщине. Высокий не разобрал ни слова и нахмурился, подозревая что-то не то. Иностранец повернулся, склонив голову в любопытстве. — Gjghbdtncndetim yfituj njdfhbof? — C hfljcnm.! — кудрявый кивнул, слабо улыбнувшись, и повернулся. Не успел высокий что-то сказать - а ведь он чуял подвох и хотел остановить того - тот на ломаном русском счастливо выпалил. — Иди нахуй! Комрад. Вигилант прыснул и тотчас закрыл рот рукой, дабы выражения его было не видно. Лицо мужчины из бара вытянулось, он выдержал паузу, собирая мысли. Винить иностранца было глупо, поэтому взгляд его, полный осуждения, упал на Линчевателя. Как ребёнок, ей-богу. Такой кошмар на улице, люди умирают. А он тут... издевается над несчастным, у которого ещё и кровь на губах слегка виднеется от ран. — И тебе того же, — выдавил он из себя в ответ иностранцу, который удивлённо озирался на Линчевателя, всё никак не понимая, что же сделал не так. — А тебе особенно, — сдавленно процедил Вигиланту, и, наконец, развернувшись, вернулся к холодильнику, сделать себе бутерброд. — Z xnj-nj yt nfr crfpfk, lf? — негромким голосом рассеянно спросил у Линчевателя иностранец, выгибая тонкие брови. — Ytn, ytn. Ns vjkjltw, — он протянул руку, потрепав чужие кудри. — Vjkjltw. — Xnj-nj njxyj yt nfr. Jy hfccnhjbkcz, — ища поддержки у Вигиланта, иностранец осторожно скользнул ближе к нему, придвигаясь и заглядывая в глаза, что мрачно поблескивали багровым цветом. Охотник на гостей опешил, увидев лицо другого человека так близко. Он поджал губы, сглатывая, и, когда ступор, наконец, прошёл, осторожно отстранился, плавно выпутывая ладонь из кудрей и отводя взгляд. — Ytn. Dc` [jhjij, — составил фразу, какую смог, мужчина. Грузин склонил голову непонимающе, но решил дать тому подумать, хоть и не очень-то понимал, над чем именно тот думает. В конце концов, он ему доверял. Наверное, если тот говорил, что всё хорошо, можно было ему поверить. Тем самым временем уже какое-то время в комнате домовладельца (и чего эти двое так полюбили это место?) уже какое-то время шёл разговор. Вернее, он, наконец, дошёл до места, когда хозяин набрался смелости перейти к важной его части. Он неловко перебирал кончиками пальцев рукава свитера. Парень в теплой одежде прекрасно видел это волнение, он видел, что что-то не так, но был, тем не менее, вежлив и аккуратен в разговоре, словно ничего не происходило. Отчего-то он меньше беспокоился, несмотря на то, что опасность не исчезла. Просто чувствовал, что мужчина рядом с ним не даст его в обиду. Может, и зря... но так было легче. — На самом деле я не просто так из той комнаты тебя позвал, — после небольшой паузы наконец выдал он, сложив руки в замочек, чтобы не елозить. Куртка тоже выпрямился - интересно. — Ты не мог бы, ну... мне помочь? Взамен проси что хочешь. — Что хочу..? — он слегка склонил голову, раздумывая. Пара идей всплыла, и стало слегка неловко. — А от меня что требуется? Вдруг помочь не смогу. — Попробовать определить гостя. Люди, как я и говорил, очень нужны. Я сам не могу найти. Вигилант скорее убьёт обоих, — выдох. На лице сидящего напротив отразилось понимание; они оба знали, что, скорее всего, без сторонней помощи этим и кончится. — Хорошо-о, — хрипловато протянул парень. Ему потребовалось время, чтобы выбрать, и, наконец, он выдал, подняв глаза на домовладельца. — Взамен, я хочу объятий. Человеческое тепло... я думаю, это поможет мне. Хотя бы ненадолго, но согреться. Тебе придётся потерпеть холод, но ради жизней тех люд— Он не успел договорить, как чужое тело навалилось на него, и он ощутил частицы тепла, от непривычки вздрогнув. Ладони обвили так, что не дернешься, а голова мужчины легла на его плечо. Даже пискнуть не успел. — Не настолько уж ты и холодный, — немножко солгал мужчина, усмехнувшись. Сам факт этих объятий согревал его достаточно, чтобы игнорировать ощущение ледяного холода, идущего от парня. Возможно, Коатгай мог сказать то же самое. Он согревался скорее тем, что это был именно домовладелец, чем его прикосновениями с физической точки зрения. Вжался чуть ближе, и непроизвольно ощутил, как глаза наполнились влагой. Что с ним только сегодня такое? Плохо. Хозяин произнёс что-то ещё. Слова его эхом отдавались в мозгу, но смысл оставался за гранью понимания, уловить его отчего-то не удавалось. Разве что отдельные слова, и те кусками, едва-едва. Вроде бы пытался извиниться. За что? Объятия были приятными. Ничего другого произойти не успело. Или он сделал что-то ещё, о чём парень не знал? Или собирался сделать? Время тянулось медленно. В какой-то момент куртка нашёл свои губы запечатанными в поцелуе. Если это то, по поводу чего хотел извиниться домовладелец, то это была глупость, потому что вскоре он самостоятельно начал цепляться ладонями за его одежду, чтобы тот не смел отстраняться. Лицо залило теплом стыда, но парень в куртке теперь немногим больше волновался о том, с кем он был и что делал, чем о тепле. Мужчина был вкусным, то есть, не как для гостя, а как для того, чтобы целовать его ещё. Ненадолго отстранившись друг от друга, они некоторое время посмотрели в глаза друг друга, словно ожидая, что кто-то начнёт останавливать другого. Секунд через шесть-семь молчания домовладелец навалился на парня в теплых одеждах, углубляя холодные поцелуи. ...он совершенно позабыл о том, чтобы спросить у него о госте в доме. Наткнувшись на Вигиланта, он вспомнил об этом первым делом и проматерился про себя. Благо, кажется, Линчевателю не было до этого дела, и по улыбке на его лице домовладелец мог судить о том, что гости были последним, о чём тот был сейчас обеспокоен. Что было очень удивительно. Ровно как и эти вздернутые вверх уголки губ. Вообще, видеть эмоции, помимо отвращения, на этом лице, казалось очень, очень странным. — Прикол хочешь? — с места в карьер начал мужчина, мягко ударяя хозяина в плечо; тот едва ли на месте не подпрыгнул и нахмурился, не подразумевая под приколами ничего хорошего, зная личность предлагающего. Но всё же осторожно кивнул. Отказывать тоже было немного страшновато. — Идём. Они вместе проследовали на кухню, как на расстрел. Последние минуты жизни домовладельца сразу после столь приятных чувств, что недавно наполняли грудь, казались нереальными. Что сейчас будет? Какие ужасы ожидают его- — Иди нахуй! — радостно сказал иностранец, после чего помахал ладонью, слабо улыбаясь из-за остатков боли в губах. Вигилант в голос заржал. Хозяин выпучил глаза. Он точно спит. Это не может быть реальностью. Иностранец окончательно растерялся, но всё ещё улыбался, сложив руки в замочек. Домовладелец потёр лоб; подойдя к мужчине, он склонился к нему, но говорил достаточно громко и понятно, чтобы Вигилант тоже слышал. — Я вас обоих отсюда вышвырну, если вы продолжите терроризировать меня или других жильцов, — после этого он поднялся, развернулся и покинул кухню, злобно пыхтя. Иностранец не понял ни слова, а Линчеватель лишь закатил глаза. — Будет он тут мне ещё командовать... — проворчал злобно в сторону. Заметив его настрой, иностранец поднялся, осторожно приблизился и положил ладонь на мужское плечо в жесте поддержки, пусть и не понимая, что происходит и отчего тот расстроен. — Ничего... порядок, пацан. Он почти привязался к этим маленьким жестам. В груди проснулось малознакомое желание защитить этого неловкого, слегка неумелого, хотя, очевидно, совсем неглупого парня. — Gjghj,eq lheujt, — обратился он к нему. — "Привет, комрад" звучит более lhe;tk.,yj. — Привета, комрад. — Как быстро они растут... — утёр слезу Вигилант.