Карнавал ужасов: Пустые

То была маленькая английская деревня, затерянная на окраине графства, название которой не запомнишь, услышав даже несколько раз. Что важнее, оно никак не отсылало к магической истории, и за ним не было закреплено формальных объединений волшебников. Гарри нравились подобные места: люди размерно проживали свою жизнь, страдая от приезжих из соседних деревень и студенческих городков лишь по праздникам. Это всегда напоминало ему о Норе и Годриковой впадине. Пара улиц с уже погашенным светом в окнах, паб с простой деревянной вывеской и каменные дома со сланцевыми крышами и дымоходами. Хлюпая грязью по единственной тропе, он в компании Драко обогнул потемневшую от дождей и времени церковь и вышел к поляне у леса, представляющей собой ярчайший маяк этим вечером. Толпа только собиралась на площади, занятой палатками и тележками по случаю Хэллоуина. Нос защекотал аромат жареных каштанов и сладкой ваты. Дети в цветастых костюмах отходили от прилавков с большими бумажными стаканами, утоляя жажду газировкой с неприличным количеством пузырьков. Группа подростков громко смеялась в своем избранном кругу, передавая термос с чем-то более возмутительным. Маггловское место от натянутых тентов, чередующихся оранжевых и черных цветов, до местного старосты, нудно вещавшего об истории праздника воспитанникам. Не было ничего лучше таких мест, когда Гарри падал духом. Это стало их личным ритуалом. Выбираться в маггловский мир, где они были незнакомцами, когда на душе становилось особенно гадко. Гарри был сам не свой, теряясь в мыслях все больше с приближением злополучной для его семьи ночи. Драко потратил время на поиски подходящего места, поставив еще один крестик на карте, повешенной во всю стену Гриммо-Плейс 12. По возвращении домой отметку закроет новая фотокарточка, дополнив коллекцию остальных. Драко настаивал сохранять на снимках каждый момент, найдя прежние фотоальбомы Гарри разочаровывающе скудными. — Что пробуем первым? — он оглядел зазывающих на дегустацию продавцов, заинтригованный узнать новое о маггловской культуре. Гарри не ответил. Драко ожидал, что Поттер в подобном окружении, наконец, широко улыбнется и смело возьмет его за руку, как делал всегда, когда репортеры не дышали им в затылок. Но погруженный в свои тревоги, Гарри продолжал рассеяно идти, едва ли обращая внимание на праздничные украшения. Драко пришлось самому примерить роль гриффиндорца и решительно вытянуть руку из кармана джинсовой куртки, в которой этот мерзавец смел выглядеть привлекательно. Гарри очнулся при движении, столкнулся с тенью недовольства в серых глазах и поспешил поднять их переплетенные пальцы к лицу, чтобы оставить короткий поцелуй на тыльной стороне ладони в просьбе прощения. В этом году ему исполнилось двадцать один. В следующем — он станет старше, чем были его родители. Драко мог понять это засасывающее чувство потерянности, борясь с ним не без помощи Гарри в те годы, когда, как выразился отец, бунтовал против родителей. — Тебе повезло, что я тебя люблю. Я спрашивал, куда бы ты хотел пойти для начала. — М-м, — Гарри оглядел площадь, как если бы оказался на ней впервые, неожиданно трангрессировав в центр толпы. — Маски? Не расцепляя рук, он шагнул к стойке, занятой масками разных форм и цветов. Они успели заметить достаточно магглов, отказавшихся от полноценных костюмов, но согласившихся на одиночный аксессуар в эту ночь. Гарри несдержанно фыркнул, кивком головы указав на модель, безвкусно обклеенную стразами и перьями, которые непременно осмеяли бы павлины Малфой-мэнора. Драко глумливо вскинул брови и качнул головой: — Мы давно не выбирались в место, где нас не знают. Давай без всякого антуража, прошу. И вот теперь полноценная, лишь самая малость грустная улыбка растянула обветренные губы до появления ямочки. Вспомнив о вседозволенности, Гарри настойчиво притянул его ближе за шлевки брюк, нежно накрыв увлажненные бальзамом губы. Драко с неохотой ударил его по плечу, почувствовав вторжение языка: — Извращенец, здесь дети. Подтверждая сказанное, бежавшая девочка неожиданно врезалась в него, смягчая столкновение вытянутыми руками. Драко снова оказался в поджидающих объятиях. — Ургх… Он обернулся, готовый к детской истерике, но глаза за маской белого кролика не блестели слезами. Без всяких слов девочка исчезла в толпе. Лампочки на гирлянде поочередно моргнули, следуя за ней. Отойдя, Драко недовольно попытался магией вытянуть со своих лучших брюк, так и не заслуживших комплимента рассеянного Поттера, нечто влажное, оставшееся отпечатками детских ладоней на деликатной ткани. — Не парься, почти не видно. Он глубоко нахмурился, принюхиваясь к растаявшей карамели, или джему, или что еще дети едят так неряшливо. Запах был смутно знакомым, но повис неуловимым словом на кончике языка. — Давай проверим, напугает ли дом с привидениями тебя больше, чем испорченные брюки. Попытка Гарри поднять настроение им обоим скорее просто переключила внимание. Дом с привидениями не пугал даже эффектом неожиданности, показав все те обыденные вещи, что проживали в Хогвартсе. У магглов были крайне заниженные стандарты «страшного». Пробовать установленные на время праздника аттракционы Драко решительно отказался, не веря сравнению быстрых перемещений в запертой коробке с полетом на метле. Покинув шатер гадалки, еще большей мошенницы, чем Треллони, они неожиданно оказались под давлением чернеющих туч, отрезавших свет полной луны. Незаметно для магглов Драко наколдовал Темпус, сообщивший о десяти вечера. Он надеялся, что дождь не испортит праздник. Вид Гарри, пробующего яблоко в карамели и хмурящегося от вяжущей сладости, был всяко приятнее застекленевшего взгляда. Они синхронно дернулись, заслышав скрежет, прорвавшийся из громкоговорителей. Пережиток войны, паранойей засевший под кожу. И они бы проигнорировали смущающую реакцию, но зависанием пластинки продолжала гудеть лишняя нота, не побеспокоившая никого больше. Свистящей ветер принес выбивающийся запах ржавчины. Коротко зашуршали пожухлые листья, и обстановка снова вернулась к прежней музыке и смеху. — Здесь шумновато. Драко заторможено кивнул и, не сговариваясь, они двинулись дальше от толпы, приблизившись к кромке густеющего леса. Плотно переплетенные ветви деревьев и размашистые кусты сомкнулись вокруг праздника клеткой. Новый пронзительный звук предстал рингтоном. В полумраке без доходящего света фонарей нечитаемое лицо Гарри посинело от свечения маленького экрана. В неожиданной вспышке гнева он сжал телефон до побеления костяшек, демонстрируя Драко говорящее имя абонента — «Сириус». — Джиневра и Джордж? — Надеюсь, что нет... Гарри ответил на звонок и Драко поспешил прижаться щекой к щеке, чтобы не упустить возможность опознать личность жестокого шутника. Ни после первого «алло?», ни после более увесистого «какого черта?» на том конце не послышалось и звука. Драко ладонью припечатал готовый разразиться криками рот, внимательно вслушиваясь. Собеседник у них точно был — тяжелое дыхание мурашками кололо кожу. Неизвестный так близко держал телефон, что создавалось впечатление, словно он лижет им уши. Перед писком гудков оба вынужденно оторвались от телефона, скривившись от металлического лязга. Драко собирался саркастично высказаться, когда его взгляд зацепился за цифры в верхнем углу телефона. Ровно десять вечера. Чувствуя себя психом, он поспешно наколдовал Темпус, чтобы увидеть то же время, что и двадцать минут назад. — Мы куда-то опаздываем? — Если время не начнет идти нормально, то нет. Драко разочарованно сжал переносицу. Дурное предчувствие появилось еще в тот момент, когда в него врезалась девчушка-кролик. Он долго не мог опознать знакомый запах, на который нашел ответ лишь сейчас. Фантомная вонь крови и протухшего мяса словно въелась в ткань, усиливая предчувствие с каждой секундой. — Отдохнули… Кажется, мы попали в магическую аномалию. — Нужно связаться с нашими. Не подвергая предположение сомнению, вмиг собравшийся Гарри выудил палочку из кармана. Драко постарался не отвлекаться от помешавшей их планам проблемы на всегда столь соблазнительную решительность Поттера. Возникший Патронус-олень растерянно проскакал вокруг них и замер, виновато склонив голову и стукнув копытом. Ожидавший подобного исхода Драко, утешая, огладил полупрозрачную голову перед рассеиванием. Ощущение, сродни окунанию кончиков пальцев в ледяную воду, помогло окончательно не расстаться с реальностью. Холод скользнул по спине, оставив липкий след. В затылке навязчиво зажужжало и они оба синхронно обернулись. Взгляд встретился с глазами на выкат, вот-вот готовыми выпасть из прорезей маски. — Мальчики! Женский силуэт, выдавший себя пристальным внимание, но не звуком. Как долго эта ненормальная за ними следила, затаившись между деревьями? — Наконец, нашлись! — Это входит в программу? Я не стану платить. Драко прищурился, в то время как Гарри задушено выдохнул: — Тонкс? С хорошей подсказкой, Драко с трудом, но узнал Нимфадору Тонкс, с которой никогда не имел шанса знакомства и которая погибла три года назад, что совершенно не имело смысла. — Как ты ее узнал, если она метаморфомаг? — У нее было любимое лицо. — Вот это?! — Драко в сомнениях махнул на расходившиеся по мертвенно-бледной коже черные вены. Руки казались неестественно худыми, а шея чересчур длинной. Все в поломанной фигуре было неправильно. Гарри цокнул языком, а «Тонкс» нервно усмехнулась. Голос наждачкой резанул по ушам. Существо с разрезающей щеки до ушей улыбкой протянуло им когтистыми пальцами две маски: — Это дарит лицо получше. — Да не буду я покупать маску! Гарри вторил его крику: — Твою мать, бежим! — он схватил Драко за руку и бросился в противоположную от твари сторону. Не использованная палочка была крепко зажата в руке. Порывом ветра некто под личиной мертвой девушки исчез за их спинами, когда Драко смел обернуться перед самым входом в шатер, помеченный табличкой «перерыв». За пологом Гарри неловко поскользнулся на луже крови, а Драко чуть не расшиб колени, споткнувшись о так и не успевшего перекусить работника. Они прошли дальше, стараясь не смотреть на бездыханное тело. Не осталось других звуков, кроме их собственного дыхания. — Магия не сработала, — Гарри вернул палочку в карман и грубо закатал штанину, явив опоясывающий лодыжку ремешок с закрепленным за него походным ножом. — Постоянная бдительность? — неловко улыбнулся он на шокированный взгляд Драко. — Умоляю, скажи, что ты не таскаешь его с собой в спальню. Я смирился с палочкой под подушкой, но нож?! — Единственная острая штучка в нашей постели — это ты, — обезоружив целомудренным, нервным поцелуем, Поттер осторожно вложил ему в руки оружие. — У тебя их два? Отрицательное покачивание головы. — Мне так спокойнее. — А мне не очень. — Забыл? — оголив зубы в неподходящей ситуации усмешке, Гарри ткнул себя в шрам. — Я всегда выживаю. Драко вернул поцелуй и крепче сжал инкрустированную резьбой рукоять. Сердце никак не желало замедляться. Он не решился говорить, что существо вряд ли поразит холодное оружие. — Надо позаботиться о гражданских, — недавно окончивший академию молодой аврор не прекращал сканировать окружение на новую опасность, но зеленые глаза встречались лишь с искривленными отражениям в бесконечных рядах зеркал. — Их должно быть несколько. Перебои не только в технике, но и в магии. Гарри кивнул, а Драко зажевал губу, одолеваемый свежими воспоминаниями. Предложенные тварью маски вряд ли были заляпаны невинно-красной краской. Маски. Давя тошноту, он вернулся к распластавшемуся на животе парню и повернул голову, чтобы увидеть месиво на месте лица. Тяжелый вздох привлек внимание Гарри: — Почти уверен, что это Пустые. — «Пустые»? — Люди без лиц. Призраки, долго скитавшиеся по лесам, забывшие, кем были. Вместе с памятью стерлись лица, осталась лишь жажда завладеть новым. — Гарри ненавязчиво оттянул Драко от трупа. — Они надевают маски умерших, притворяются близкими и заставляют жертву тоже надеть маску. Так они крадут лицо и память. Пустые присваивают их себе, веря, что этим восполняют пустоту. — Их жертвы?... Дополнительных слов не требовалось при очевидной оглядке на мертвого. Драко снова вспомнил о девчушке-кролике, теперь понимая, как именно она могла запачкаться кровью и почему не накинулась на них, будучи не готовой противостоять взрослым магам. — Как с ними бороться? — Никак. От призраков можно лишь уйти. Пустые промышляют в Хэллоуин, когда натыкаются на вырезанные лица тыкв. Они становятся их первыми масками. После полуночи, где-то к утру, тыквы полностью изрезаны дюжинами ликов — тогда магия иссякает. — Понял. Как их выявить? — Характерная черта — маски, но… — Все здесь носят маски, — Гарри коротко, невесело рассмеялся. — Разделимся? — В хоррор-фильмах достаточно хорошо показывают, что бывает с разделившимися. — Я не должен позволять тебе так часто смотреть телевизор. —Я просто слишком хорошо тебя знаю. Вне задорного тона их лица сделались болезненно-бледными. Перспектива борьбы без магии не прельщала, как и риск потери лица. За спиной нечто глухо ударилось. Звук был сравним с падением тела, пораженным обездвиживающим заклятием. За ударом последовал скрип и торопливые шаги, не удаляющиеся и не приближающиеся. Драко поднял нож, приготовившись, а Гарри тотчас сорвался с места, теряясь в зеркальном лабиринте: — Гарри! Стой, идиот! — Быстрее! Ты не слышал голос?! — Какой голос?! Драко торопливо двигал ногами, выставив перед собой руку во избежание столкновения с зеркалами. Он точно следовал за Поттером, но после очередного поворота неожиданно оказался в тупике. — Гарри? Драко растерянно озирался по сторонам, пока не замер, уловив неточность отражения. Зеркало дрогнуло. Или же дрогнул он внутри, заставив волосы качнуться. По лицу скользнули длинные пряди, которые он беспощадно отрезал несколько месяцев назад так коротко, как никогда не стриг, после того, как его снова спутали с Люциусом. Не отрывая взгляда от отражения, он осторожно ухватился за волосы. Пальцы прикоснулись к чему-то щекотному и холодному, в реальности же ловя пустоту. Волосы ощущались чужими, отяжеленными искривленной моралью прошлых лет. Каждая прядь напоминала о том, чего он лишился, потеряв авторитет фамилии, и что еще мог потерять, если бы возвратился к взглядам чистокровных. Драко любил своего отца. Но после всего, что они пережили, этот человек продолжал придерживаться идей, погубивших многих, с чем Драко не был готов мириться. Иногда это просто становилось слишком. Огоньки редких свечей, расставленных на расстоянии для атмосферы, заколыхались, словно потревоженные чужим дыханием. По шатру и зеркалам заплясали редкие теплые пятна. С опаской Драко оглянулся на длинные тени, точно повторяющие его позу. Вплоть до заслоняющих часть света волос. — Трюк с маской уже не актуален? — шепотом выдохнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. Юноша в отражении, гораздо больше походящий на Люциуса, чем на него, мучительно медленно закатал рукав, напомнив о вечной спутнице его предплечья. Поблекшая после войны Метка зажглась карательным пламенем. От боли Драко выронил охотничий нож. Эхо подхватило металлический лязг, вызывая желание заткнуть уши. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Правильно. Загипнотизированный ловушкой, он совсем забыл про Гарри, от которого сейчас могло не остаться и фирменного шрама-молнии. Превозмогая сковавшую тело дрожь, он поднял нож и без дальнейших промедлений разрезал воздух острием в том месте, где ниспадали бесцветные локоны. При следующей оглядке на зеркало, отражение выглядело нормальным, и никакие больше звуки не тревожили разум. Подобное уже не пронимало. Он знал, что не был Пустым, не был Люциусом, не был прежним Пожирателем смерти, за последние годы научившись искренней любви и найдя силы строить новую жизнь в мире без змеемордого ублюдка. Его сердце и память, как стена на Гриммо-Плейс 12, были заполнены светлыми чувствами, всецело связанными с человеком, которого он был должен скорее отыскать.

. . .

Сколько бы лет не прошло, он неизменно мог отличить ее голос от всех других. Баюкающая все тревоги мелодичность слов, нежно обнимающая одним звуком его имени. — Гарри. Сколько бы лет не прошло, в нем продолжал жить тот ребенок, что в пыльном чулане сочинял сказки о родителях. Все незначительно исчезало в тени их имен, за исключением могильной плиты, которую Драко стал украшать соцветиями лилий для него в каждый визит. Драко был важен, и потому Гарри отдал ему охотничий нож, когда-то найденный в вещах крестного. Но он мог постоять за себя, и об этом Гарри тоже не забывал, когда выбежал из шатра, ища обладательницу голоса, затеявшую с ним игру в прятки. Он вернулся к тому месту, где они недавно видели Тонкс и получили звонок от Сириуса. Возможно, Драко ошибся. Возможно, с тем парнем расправился кто-то другой. Возможно, не было никаких Пустых, а аномалия позволяла на чудный миг увидеть их всех. Ведь не имело смысла, чтобы Пустые были заинтересованы в пустой душе. Тучи разошлись, пока он был в палатке, так и не пролившись дождем. Огромный диск отливал красным и лунный свет неравномерно падал на землю, прерываясь на тени когтистых ветвей. Они перешептывались, вытягивались в его сторону, приветливо пропускали дальше в лес, отрезая от шума праздника. Не была эта ночь праздником. Никогда не была. Праздники не кровоточили пустотой в сердце. — Гарри, любовь моя, ты так подрос. Он увидел их. Таких же, как в тот день на опушке леса перед добровольной сдачей Волдеморту. Дежавю прерывалось лишь масками на их лицах. Он и Драко осмеяли помпезность, но им было можно. Им шло. У них был праздник когда-то, не очерненный трагедией. Иногда Гарри казалось, что часть его безвозвратно осталась там, выпав из рук вместе с Воскрешающим камнем. Драко легко шутил о его ледяных руках и пустом взгляде, помогая не чувствовать себя виноватым за неправильность. Но все это… Это не дававшее покоя чувство потерянности складывалось в подозрения, что он действительно умер в тот день, и лишь жалкая, пустая оболочка до сих пор ходила по земле и делила кровать с человеком, не желавшим его отпускать. Наверное, его должны были смутить их лица, такие же молодые, как в тот день, когда умерли все они, даже если сердца некоторых продолжали биться еще несколько лет. Теперь они были ровесниками. И Гарри не был готов становиться старше ни днем больше. Он был пустым. — Шкет, идем с нами, — Сириус протянул ему маску, созданную по подобию полярной совы. Гарри задался вопросом, почему они с Драко не надели маски, когда то предлагала Тонкс и продавцы. Он скучал по мягким, сияющим перьям. — Уже такой большой, такой молодец. Гарри с улыбкой оглядел их лица, лишь немного огорчаясь из-за мешающих масок. В их окружении он чувствовал себя правильным. Ему дали новый шанс верно завершить ту ночь, когда его громогласное прозвище трансформировалось в Мальчик-Который-Выжил-Дважды. — Посмотри на себя, такая важная, полная душа… — Гарри! Он уже тянул к ним руку, когда запыхавшийся голос потряс своей громкостью. Его грубо сбили с ног, утянув под себя на землю. На скорости они перекатились несколько раз, цепляя камни и проглядывающие корни, все дальше уходя от родных ему людей, тающих в тумане. Глаза пекло то ли от очередной потери, то ли от осознания реальности последствий. — Шрамоголовый идиот! — Драко приподнялся на руках, нависая. — Суицидальный болван! Невыносимый гриффиндорец! Прерывая поток брани, не обращая внимание на боль в локте, Гарри ласково вытер с раскрасневшихся щек следы грязи. Серые глаза блестели гневом и неподдельным страхом. — Прости. — Ты не можешь просто..! На сей раз действенными оказались объятия. Драко недовольно пыхтел, но с исчезнувшими призраками позволил расслабиться напряженным мышцам. Так любит огорчаться по пустякам. Гарри сомкнул веки, прислушиваясь к ощущениям. Пустые назвали его душу «полной», и то было странно. Он скучал. Невероятно скучал по той жизни, которой никогда не имел. Он боялся двигаться дальше, больше не имея родительского примера. Он не чувствовал себя достойным любви, ночами выцеловывая шрамы на бледной груди, отмахиваясь от напоминаний Драко, что оба они были хороши. Но именно это, пожалуй, не делало его пустым. И это побуждало скалиться и облизываться Пустых в предвкушении. Он чувствовал боль от падения. Чувствовал, как крепко держится за него Драко. Чувствовал стойкость его любимого парфюма, подаренного ему Гарри на прошлое Рождество. Чувствовал холод земли. Чувствовал себя полным странного сожаления. Захотелось влепить себе звонкую пощечину за недавние заблуждения, что Драко, Рон и Гермиона, остальные Уизли и его друзья, были менее важны. При мысли, что кто-то из них оказался бы вынужден опознавать его труп, стало тошно. Он крепче сжал в руках дрожащее тело. Дурное наваждение окончательно спало. Ночь еще не закончилась. Пустые все еще никуда не делись. Их, как аврора и разрушителя проклятий, ждало еще много работы. Но Гарри позволил себе короткий смешок: — Драко? — неразборчивое мычание, приглашающее к продолжению. — Мы забыли сфотографироваться.