Тарелочка стекла

      03.11.2024       Влом вести дневник, но грозная тётя врач проверяет каждый раз, делаю ли я записи. Говорит, это мне должно помочь. Не понимаю как, но без разницы. Лекарства мне тоже должны помогать, по её словам. Не заметила. Зато башка от них болит, как будто в неё все долбятся. И сейчас волшебным образом мне должно стать легче от того, что я вот это всё вылила.       Я засуну ей в задницу этот сраный ежедневник.       Ян ладонью прибивает к бедру дневник, когда порыв ветра чуть не сдувает его, и вздыхает. Он закрывает потрёпанную книжонку, перечитанную им за последний год уже раз сто, откидывается на спинку скамейки и вытягивает длинные ноги. Подняв голову, замечает набегающие тучи, но едва ли собирается встать и вернуться домой.       Там всё равно пусто. Стены когда-то любимой квартиры теперь вызывают лишь раздражение и навевают тоску. Хочется только сделать качельку в виде петли и покачаться.       Ян снова открывает дневник и переворачивает страницу.       31.12.2024       Сидела на подоконнике. Высунула ноги из окна. Ян подумал, что я хочу спрыгнуть. Оттащил меня подальше. Молча. Но я видела, что он хотел наорать. Не то чтобы меня это хоть сколько-нибудь взволновало.       Однажды слышала (ну ладно, подслушала), что моя врачиха сказала Яну, что на меня нежелательно повышать голос. Типа, это может мне навредить, ибо менталка и так в пиз глубокой заднице.       Не знаю, с чего она взяла, что мне не пох не всё равно. Пусть выорется. Мне-то что? Я же знаю, что его моё состояние бесит. Он просто не показывает. Наверное, он вообще меня уже терпеть не может. Не знаю тогда, почему не расстался до сих пор. Из жалости? А что, звучит правдоподобно…       Следующий абзац закрашен синей пастой настолько остервенело, что в листе просвечивают мелкие дырки. Из-за этого становится до зуда интересно, что же Лэйн ужасного там написала, раз решила вот так скрыть.       Ян проводит указательным пальцем по строкам, слегка хмурится.       Когда он впервые прочитал эту запись, грудь сдавила такая боль, что он едва не задохнулся. Он любил Лэйн так сильно, что всё, о чём думал, — это желание связать себя с ней любыми способами. Так сильно, что самому себе иногда казался одержимым. Так сильно, что постоянно носил её на руках, дарил цветы и подарки по поводу и без, каждый день осыпал комплиментами и смотрел так, будто лишь при одном взгляде на неё понял значение слова «любовь».       Пока не появились тревожные звоночки, впоследствии оказавшиеся первыми симптомами депрессии. Сначала Лэйн постепенно теряла интерес ко всему, из-за чего раньше у неё загорались глаза. Потом она перестала выходить из дома, хотя любила гулять. Потом дождь стал ей противен — при том, что она его обожала. Потом перестала читать, работать, рыть информацию, смотреть фильмы. Стала чаще хмуриться, меньше есть, меньше спать. Началась бессонница.       В какой-то момент дело дошло до отношений с Яном. Лэйн отдалялась, и он ничего не мог сделать. Она не позволяла себя обнимать, целовать, хотя бы мимолётно касаться. В один день в её взгляде на него не оказалось ничего, кроме безразличия и пустоты. Однажды сказала, чтобы он ушёл. Что на самом деле ничего к нему не чувствует. Что сомневается, что и он к ней испытывает хоть что-то. С того разговора она на него практически не смотрела.       От лечения Лэйн отказывалась до последнего. Согласилась лишь после ссоры — их первой и последней. Лэйн тогда порезалась, затем зависла над кровоточащим пальцем и ножом и смотрела так задумчиво, будто собралась проверить, что случится, если порезать себе ещё что-нибудь. Яна это испугало и разозлило одновременно. Не сдержавшись, он вспылил и заставил-таки её пойти к врачу.       Помогло ли лечение? Спорный вопрос. Казалось, что да.       Казалось.       12.02.2025       Терапия не помогает. Таблетки превращают в овощ. Мне ничего не хочется. Только откусить врачу лицо. Ненавижу её снисходительную рожу. Как будто эта тупая корова реально понимает, что со мной происходит.       Да, я знаю, что ты это читаешь, мисс Я Делаю На Тебе Бабки. Пошла на хер.       Иногда действительно создавалось впечатление, что Лэйн идёт на поправку. Она улыбалась, хоть и еле-еле заметно, позволяла к себе прикасаться. Потом всё откатывалось назад, словно кто-то обнулял прогресс. В такие моменты было больно, хотелось разбить что-нибудь вдребезги, но останавливало осознание, что Лэйн наверняка в тысячу раз хуже. Правда, из-за этого Яну становилось ещё больнее. Если бы он знал, как забрать себе все её мучения, так бы моментально и сделал.       Одинокая капля врезается прямо в нос, но Ян только стирает её и продолжает читать.       23.04.2025       Накричала на Яна, теперь чувствую себя ужасно. Иногда так ненавижу его, а теперь всё ему высказала и с ума схожу от чувства вины. Не хочу даже на глаза показываться.       Лучше бы он никогда меня не любил.       Лучше бы я его не любила.       Хотя иногда кажется, что и так уже не люблю. Не знаю, что чувствую. Раздражает.       Взгляд Яна застывает на дате.       Через день после неё, двадцать четвёртого числа, вернувшись домой, он обнаружил Лэйн с порезанными руками в ванной. Крови было столько, что от страха у него чуть не остановилось сердце — испугался, что пришёл слишком поздно. Скорую вызвал сразу, тут же проверил Лэйн. К счастью, она оказалась жива. Еле-еле, но дышала.       Её положили в больницу. Врач изменила лечение. Как и в первый раз, казалось, что Лэйн понемногу становилось лучше. Как и в первый раз, лишь казалось. Убить себя она больше не пыталась, но в один день просто исчезла. Палата пустовала, а врачи разводили руками. Всё, что Ян от них добился, — не особо информативные ответы: вечером была на месте, утром испарилась, охрана никого не видела. Короче говоря, тайна, покрытая мраком.       Вещей Лэйн тоже не оставила. Один только дневник, небрежно кинутый на прикроватную тумбочку.       С тех пор Ян её не видел. Сколько ни пытался, найти не сумел. Она как сквозь землю провалилась. Он даже не знает, жива ли она, в порядке ли. Мысли о ней сводят его с ума. Уже год он не спит — просыпается и засыпает с мыслями о Лэйн. Ничего не может с собой поделать. Ничего.       13.05.2025       Впервые открыла дневник по доброй воле. Но много писать не буду.       Прости меня, Ян. Я тебя правда любила.       Дальше — пустые страницы. Каждый раз Ян смотрит на них так, словно там должно что-то появиться от одного лишь его взгляда.       Он закрывает дневник, проводит ладонью по кожаной обложке, сжимает пальцами край. Старается игнорировать тянущую боль в солнечном сплетении, к которой за год так и не смог привыкнуть. Убирает книжонку в рюкзак. Протяжно вздыхает, вновь поднимая взгляд к небу.       Надо домой.       Ян встаёт со скамейки, закидывает рюкзак на плечо. Спрятав руки в карманах кожанки, неторопливо бредёт по дорожке.       Наверное, пора просто продать эту чёртову квартиру. Жизнь там всё равно никогда уже не появится.