Играл в ужастик (и проиграл)

Как будто такая вещь, как ликвидация клуба Роузвуд, могла остановить распиздяев, гордо именовавшихся его братьями. Как будто он существовал ради общежития, шкафов с заданиями для списывания или принадлежности к какой-то там истории. Не-а. Роузвуд существовал ради вечеринок и связей — дружеских и половых. Джейни повезло спутаться в обеих, а вечеринки были либо инструментом для достижения целей, либо тратой времени. Сложно было научиться наслаждаться отдыхом, когда приходилось то шпионить для ФБР, то узнавать, что это было нихрена не ФБР, то подслушивать корпоративные тайны крупнейших конгломератов, то ревновать своего будущего парня к его невесте. Сейчас, помогая Джеймсу прийти в себя после собрания с жителями прибрежного района Слоуна, где нарики растекались по улицам, как часть ландшафта, Джейни наслаждалась больше тем, что пропускала его в кои-то веки мягкие, не уложенные гелем волосы сквозь пальцы, смывая сырой яичный белок с головы. А не тем, что ждало ее внизу, постоянно напоминая грохотом музыки снизу, как будто нетерпеливая очередь стучалась не в дверь, а почему-то в пол. — Я думал, что убью его. Если бы не адвокат, который держал меня за рукав, клянусь, я бы убил его, — фыркал Джеймс. — Считай это натуральной маской для волос. В Ренессанс постоянно так увлажняли волосы. Рецепт Лукреции Борджии. — Точно, вот кем тебе надо было одеться на Хэллоуин. — Джеймс повернул голову, зажмурив один глаз, в который стекала вода; второй сощурила его фирменная ухмылка. — Интриганка, чья красота и сексуальность сводила с ума всю Италию. — Делает ли тебя это Чезаре Борджиа? Ее запретным любовником, который почти смог подчинить себе Рим? Джеймс хотел ответить в тон, но вдруг скривился; события встречи снова вернулись волной бешенства. — Будь я Борджиа, я бы правда убил этих сукиных детей. — Он сжал на себе волосы, принявшись отчаянней избавлять их от липкого яйца. — Кто вообще придумал, что их мнение нужно учитывать? Они даже не владеют этой землей! Джейни стоило сил не дернуть «случайно» рукой, чтобы вода из душевой лейки не попала Джеймсу за шиворот. Такова была правда жизни: в словах людей без влияния не было реальной власти, в брошенных сырых яйцах — никакого реального сопротивления. Они только нагнетали обстановку, дергали тигра за усы, потому что, учитывая раздутое до размеров Британской империи эго каждого в семье Крест, мелочного оскорбления не простит ни Джеймс, ни его семья. Джейни могла только радоваться, что по стечению обстоятельств оказалась той, кто утешает своего обиженного на мир мажорика, а не той, кто собирает вещи, ищет другое дешевое жилье и думает, на что теперь жить. И она радовалась, конечно. Приосанивалась, потому что хотя по-прежнему часто казалось, что ее жизнь летит в тартары, она теперь знала, что богатые тоже плачут, просто носовые платки не одноразовые и есть кому нанести маску от отеков на заплаканное лицо. Потому что теперь она — одна из Роузвуда. Одна из элиты Карни — причем не потому что родилась с нужной фамилией, а потому что хитростью и обаянием влезла на самый верх, что делало ее еще более опасным игроком и заставляло декана здороваться с ней в коридорах университета. А еще потому, что являлась официальной девушкой Джеймса Креста, чего бы там его родители не шипели. Год назад он высчитывал по формуле, сколько цыпочек из сестринств нужно пригласить, чтобы каждому стопроцентно перепало, а теперь повинуется команде «к ноге», если она сказана голосом Джейни Монро. Наконец, остатки яйца окончательно были смыты в канализацию и Джейни накинула на макушку Джеймса полотенце. Невольно залюбовалась его чистым румяным от воды лицом, падавшими на лоб потемневшими прядями. Заметив произведенный эффект, Джеймс тут же обвил свободной рукой ее талию, притиснув к себе. Когда он улыбался, глаза его щурились и улыбались тоже: — Может, останешься и поможешь вымыть все остальное? Без сомнения, Джеймсу хотелось выплеснуть накопленные эмоции. Секс у них сейчас был бы головокружительный. Но еще лучше было дать ему настояться, замариноваться — и тогда прожарка получится еще ароматнее, насыщеннее, вкусней. Во всех смыслах. Фу, она уже даже думает у себя в голове так же мерзко, как пубертатные пацаны из расформированного братства, неутомимые прошмандовцы роузвудской эмиграции. Вот она — сила плохого влияния! — Тогда мы точно пропустим вечеринку, — покачала головой Джейни и выбралась из крепкого объятия. — Буду ждать тебя внизу! *** Увидев, что творится на нижних этажах лофта, мистический праздник Хэллоуин ушёл бы, обиженно топая, потому что понял, насколько на него всем было феерически насрать. Все эти тыквы, паутины и скелеты были декорациями, выполнявшие разве что функции календаря, напоминавшего о дате и поводе, а сама же вечеринка развивалась по своим законам. Костюмы — обязательно сексуальные, потому что, как было написано заповедью на студенческих скрижалях, в Хэллоуин можно было одеваться шлюхами и не быть выставленной таковой; примерно как Бьянка Цензори расхаживает голой рядом с Канье и называет это Баленсиагой. Кажется, костюм Бьянки как раз проплыл мимо — хотя это мог бы быть и костюм кого-то из Дженнер-Кардашьян? И почему у той девчонки были лабубу на сиськах вместо лифчика? В своем платье Мортиши Адамс Джейни чувствовала себя почти пуританкой — у нее были длинные рукава и почти закрытые ноги. Даже скромнее, чем прошлогодняя монашка. Правда, вырез спускался почти до пупа, так что до костюма «Эвелин, повелительницы тьмы» не хватало только парика с начесом. Мишель, глядя на нее, сказала, что украдет идею на следующий год. А Эйвери в костюме Джейсона Вурхиза из «Пятницы 13-е» сказал что-то вроде «теперь точно никто не будет спрашивать, как ты охомутала Джеймса». И хотя сказал он это, обращаясь к ее груди, Джейни решила воспринять это как комплимент. Еще раз. Плохое влияние. В этот раз они решили всем Роузвудом одеться в костюмы из фильмов ужасов, и поблажку на пародию на ужасы сделали только для Джейни и Джеймса — потому что он формально уже выпустился из Карни, и потому что она умела делать просящие трогательные глазки (и каждый из братьев уже был у нее в долгу). Так что Джеймс соответствовал ей костюмом Гомеса Аддамса, и каждый мог легко понять, что они пара, даже если Джейни по старой привычке отстала от него и других братьев и отошла к окну, высматривая, чем вечеринка может быть ей полезна. В последнее время самой комфортной компанией для нее был Логан — ближайший по возрасту, безобидный, вечно пытавшийся прервать порочный круг женских каблуков, под которые его то и дело загоняли новые пассии — модельные кошечки с нравами тигриц, среди которых Логан все еще искал ту единственную. Но сегодня он застрял дома с ротавирусом, и Джейни так и осталась без компании. Устав от приторного дыма вейпов и травки, затянувшего лофт в зловещий туман, она приоткрыла окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Эй, тебе нехорошо? Джейни повернулась к смутно знакомому лицу, секунду ловила ускользающее узнавание — и тут же мороз по коже прошелся колючими танковыми гусеницами: Джош, в прошлом году под сенью облетающей листвы втихую передающий ей телефон убитой Софи, в паре метров от церемонии прощания. Это было в прошлый Хэллоуин; так что за закономерность столкнула их ровно спустя год, когда расследование смерти этой надоедливой шлюшки все еще продолжалось? — Ты что, призрак Хэллоуина? — выпалила она. Джош опустил голову вниз, словно сверяясь, что одет в тот же костюм, в котором выходил из дома. — Нет, я ниндзя. — Я имею в виду, ты специально на Хэллоуин приходишь меня пугать? Он скривился от ее грубых слов. — Мне, вообще-то, тоже не по себе. Меня друзья еле уговорили выйти развеяться, но я болтаюсь тут, не пришей пизде рукав. — И ты решил напомнить мне о себе? — Да что не так с тобой?! — Конечно же, Джош не знал, что Софи была замешана в опасных многомиллионных махинациях с землей, а телефон Софи не вернулся к ее близким и стал источником улик и контактов причастных. Но извиниться Джейни не успела. — Что, раз я не при бабле, то и разговаривать со мной нормально не нужно? Лицемерная стерва, — пробубнил он. По степени злости между «ха-ха, я превращу это в шутку» и «я достану травмат и расстреляю вас нахрен» он был на шкале «слишком похуй, чтобы закатить сцену, но слишком не похуй, чтобы заткнуться». — Серьезно, тошнит от вас, богачей ебанных и таких как ты, кто к ним в друзья набивается. Одни не знают, куда его девать. Другие только и ждут, чтобы его украсть. Что, неужели у вас мир реально вокруг бабла вертится? Ну, очевидно, вокруг бабла и секса, хотелось сказать Джейни со всем свойственным ей цинизмом. Риторика сильно напоминала ей выдумки Тристана; неужели это его новый союзник, замена секси мозгу Джейни? Честно говоря, такое кардинальное снижение стандартов даже оскорбляло. — А ты тогда в какой категории? Тратишь деньги или присваиваешь? — Я вообще не знаю, что я тут делаю. Мне здесь не по себе. «Ад пуст, все демоны здесь», — процитировал он Шекспира. — Кто тебя пригласил? Джош бросил на Джейни оскорбленный взгляд, будто ожидал, что она сейчас включит полицию вечеринок и устроит унизительное выдворение из лофта, но нет — Джейни просто искренне интересовалась, кто бросил эту тень отца Гамлета здесь страдать в одиночестве. — Грант. Мы на одном курсе по международной экономике. Если с таким курсом он не понимает, что деятельность Тристана приведёт к мировому кризису, он вдвойне тупой. — Ну что ж, попроси его — познакомит тебя с какими-нибудь девочками здесь, вокруг роузвудцев всегда парочка вьется. Только постарайся, чтобы они не сдохли. Джош закатил глаза, физически страдая от ее издевательств. Нежной его душе, конечно, вспоминать смерть Софи было тяжело, хотя он не имел никакого к ней отношения. — Я и так тут последний живой среди вас, меркантильных зомбаков без эмпатии. — Значит, постарайся не сдохнуть сам, — фыркнула Джейни, но ее эффектные слова — после которых, как она надеялась, Джош уже подумает дважды, прежде чем еще раз заговорить с ней — смазались запинкой от того, что на нее со спины налетела Лилиан, чуть не оставив половину своего коктейля на полу. — Попробуй это! — Рука подруги обвилась вокруг ее плеча, бокал уперся в губы. — Там Джаспер начал конкурс на лучший коктейль, а ты тут флиртуешь при живом парне! Пойдеееем! И Джейни забыла о маленьком неприятном разговоре где-то между кислящим джином сауэром и веганской пина коладой. И, конечно, руками Джеймса, что приобняли ее со спины и под свист толпы у бара по-хозяйски утащили ее на танцпол. *** Джеймс танцевал ужасно — как и полагалось истинному англичанину с полонезами в крови. Джейни танцевала как в последний раз — как и полагалось ирландке по крови, работавшей в баре параллельно школе, чтобы заработать денег на всю семью. Но это не имело значение, когда они наслаждались друг другом в темной буре неона и искусственного дыма, когда в полутьме и разноцветных бликах растворялись границы видимого и оставались только их дразнящие движения, общий порыв и сплетенное горячее дыхание как обещание стать еще ближе. В этом было что-то от синтетической эйфории и древних вакханалий — два полюса одной шкалы и они как одно из делений, на том градусе, где они бросались в омут, не думая, что это была вырытая под них ловушка самой природы, и любили друг друга, как в последний раз. Когда они не думали о том, что и сейчас, будучи вместе, они все еще находили способы отдалиться: Джеймс, даже вложив в руки Джейни ключи от своего сердца, до сих пор страшно боялся всего, что идет под руку с привязанностью, как будто можно было отделаться официальным ярлычком и не осознавать все остальное; и Джейни, подвинув его невесту, не спешила занимать это место, не спешила называть их отношения серьезными и перспективными, потому что слишком свежо было воспоминание о прошлогодней версии Креста, смеющегося над ее происхождением, говорящим, что ей не место ни в Роузвуде, ни в жизни его братьев. Может быть, поэтому, когда они смотрят друг другу в глаза, между ними минорной нотой на натянутой струне звенит напряжение. Может быть, поэтому они так боятся оторвать друг от друга руки, потому что кажется, что что-то важное, чудом схваченное неосязаемое растворится между ними. Может быть, потому что сказать в лицо толпе проще, чем тяжело любимому человеку — поэтому они задерживаются здесь надолго, под чужими взглядами, свои чувства выставляют на публике, все еще покрываясь мурашками от своей смелости. Целуются — назло кому-то. Разглядывают друг друга — привыкая, что можно уже не украдкой. Проходят все стадии танцпола: быстрые прыжки, отчего Джеймс в костюме Гомеса Аддамса — то есть буквально костюме, с пиджаком и все такое — делается красным; любительский тверк, который у Джейни далеко не так хорош, как ей хотелось бы, но достаточно, чтобы заставить Джеймса покраснеть еще больше; и медленный танец невпопад, на расстоянии, где не то что вытянутая рука не поместится — даже ладонь не протиснется; одержимые поглаживания, и Джеймс цокает, потому что вместо ее мягких пшеничных волос — черный парик, а Джейни не запустить руку ему под рубашку. И медленно возбуждаются от того, как можно быть искренними без слов и размышлений. От того, что целый вечер делились вниманием с другими, и теперь главный приз еще слаще. К счастью, Джейни не считает, сколько бывших перепихонов Джеймса сегодня в зале, а он не выслеживает каждый брошенный в ее декольте взгляд. Они для этого слишком дорожат своей трясиной, куда добровольно проваливаются. Они вместо этого, обменявшись взглядами, ускользают из зала в сторону подсобки на втором этаже. Дверь за ними закрыта была спиной Джеймса. Он откинулся на нее под напором Джейни, оторвался от ее губ, чтобы вдохнуть воздуха и тут же охнул от ощущения ее проворной руки, сжавшей его сквозь брюки. Черт, он умрет, если немедленно не увидит ее грудь — и взорвется, если увидит. И вот он уже стягивал с нее ткань, касался ее жадно и властно, шептал свою обычную похабщину, пока поверх их вздохов не раздался вдруг третий стон: — Бляяяять… Их обоих как молнией прошило; Джеймс распахнул глаза, прижал Джейни к себе, мешая ей натянуть платье обратно на плечи, и в общем был готов злиться и защищаться, но когда взгляд сфокусировался на источнике звука — земля ушла у него из-под ног. Джейни прижала руки ко рту, чтобы не закричать. На полу Джош — тот самый Джош! — стремительно бледнел, истекая кровью. Смотрел на них воспаленным взглядом, одновременно еще слишком живым, отчаянно цепляющимся за жизнь, и слишком стеклянным, будто неизбежный рок, приближаясь, уже бросил на него свою тень. — Помогите… Кровь выплескивалась из раны в бочине — не киношным фонтаном клюквенного сока, но алым жидким железом, густым и с густым запахом. Джейни замутило — она видела уже это год назад, и на мгновение холод переулка настиг ее вместе с тем прошлым страхом, когда неведомая шутка судьбы сделала ее ответственной за чужую — то есть вообще чужую, случайную и незнакомую — жизнь. Но она бросилась вперед, даром что грудь успела прикрыть; выставила руки и, не заметив, с каким звуком стукнулась коленями о пол, приложила все силы, чтобы зажать рану. — Черт! Джеймс, не стой, звони 911! Но он уже достал телефон и теперь ругался: — Нет связи! Какого хуя, как?! — Блять, возьми какую-нибудь ткань, быстро! — Ребят… — простонал Джош, но силы покидали его. Пот собрался на его бумажном лбу, голова слабо откинулась на пол. — Кто это был? Что произошло?! — спрашивала Джейни, пока Джеймс переворачивал коробки в поисках тряпки. Наконец под руку попалась какая-то сценическая шаль — Джаспер и его вечеринки! — и Джейни скомандовала ему держать края раны, пока она наматывает перевязку. — Нож… — прохрипел Джош. Дрожь пробежала по рукам Джейни, но она не позволила себе замедлиться. — Все будет в порядке. Я уже так делала, человек выжил. — Когда перевязка была готова, она поднялась с места. — Мы сейчас же позовем на помощь… Но едва узел был стянут крепче викторианского корсета, Джеймс преградил Джейни путь. Он и сам сделался белее луны, его хватка на ее предплечье тряслась. — Джейни. Ты понимаешь, что там, снаружи — убийца? Это не случайность, это нападение. Кто-то заколол его! Умышленно вонзил нож в бок другого человека и бросил его умирать! — И?.. — Мы не можем просто выбежать и закричать о произошедшем! Мы — гребанные свидетели, и даже не можем никому позвонить! И как бы человечная сторона Джейни ни стремилась бросить все ради помощи умирающему, ее другая, гораздо более сыто вскормленная и сильная эгоистичная часть была вынуждена с ним согласиться. — Джейни, убийца вернется сюда, — почти в отчаянии зашептал Джеймс. Его высокая фигура уже почти прижимала Джейни к стене, умоляя прислушаться. — Он вернется, чтобы спрятать тело или добить, потому что конечно ему нужно будет замести следы, и он узнает, что тут кто-то был. Нам нужно подумать о своей безопасности, чтобы не стать следующими! — Твою мать, — пробормотала Джейни; она попыталась протереть лицо, но оставила влажный след крови себе на лбу. Он ощущался мерзкой холодной отметиной. Через плечо Джеймса глянула на Джоша, но тот уже впал в бред, не воспринимая ничего, только лежал и тихо, нечеловечески мучительно постанывал. — Ладно, ладно, ты прав. Твою мать… — Это решение — на моей совести, — твердо произнес Джеймс. Он накинул на Джейни свой пиджак, крепко притворил дверь и незаметно вывел их по коридору к гостевой спальне. *** Джеймс СРОЧНО. Собрание клуба в гостевой комнате. НЕМЕДЛЕННО. Джаспер Вы же только что ушли трахаться Джаспер Зовешь нас на групповушку? Я бегууу Джеймс Мне не до шуток. У нас пиздец Джаспер Если даже ты материшься то реально не шутка Грант Эйвери уже отключился, но я дотащу его Тристан Кто-то пострадал? Вы с Джейни в порядке? Тристан Лилиан идет со мной Логан Ребят напишите что у вас происходит я волнуюсь Джейни Тащите Эйвери Джейни Стучите 3 раза и 1 после паузы Саймон Ебать вы серьезные Саймон Грант бро я помогу *** — Ты поранилась?! Вялое тело Эйвери едва не снесло стул, когда Грант выпустил его, взвалив на Саймона. Руки Джейни, ее платье и белая кожа в вырезе были в багровых пятнах, ее до сих пор била крупная дрожь, но когда Грант сделал движение, чтобы взять ее ладони в свои — она одернула их, не давая испачкаться ему тоже. — Это не моя кровь. — Будто говорила скучный факт, а не накрывала их стеклянным колпаком, где не было воздуха — только страшные догадки, что значили ее зловещие слова. — Это какой-то пранк? Правда? Ведь мало что могло толкнуть эту золотую парочку циничных интриганов к границе, где они теряют самообладание. Джейни с «не своей» кровью сидела на краешке кровати уже без парика, с небрежной белокурой косой на плече и блеском свежих слез на накладных ресницах; Джеймса тоже потряхивало, он сжигал адреналин, принимаясь то и дело мерять шагами комнату, залаченная набок челка шаталась в ритм, галстук больше не затягивал винтажный широкий ворот и болтался узким узлом где-то под ключицами. Если бы не яркая дурацкая серая полоска на брюках, его можно было бы принять за молодого Трампа — Тристана аж передернуло, даже больше, чем от вида явно травмированной Джейни. — Тогда чья это кровь? — медленно и чрезвычайно серьезно спросил Саймон, захлопывая за собой дверь. Джейни слышала их как сквозь толщу воды, пытаясь взять под контроль эмоции и считая вдохи и выдохи. Истерика отступала, но каждый раз, когда она она открывала глаза, она невольно видела разводы на руках, снова чувствовала под пальцами пульсацию крови и снова внутри все переворачивалось и скручивалось от страха. Так что Джеймс наконец остановился по центру, наконец, надевая любимую маску президента Роузвуда. Для него — почти как костюм супергероя, и голос — твердый, такой, чтобы его слова достигли не только слуха, но и извилин угашенных тусовщиков: — Мы нашли Джоша в кладовке с ножевым ранением. — Джоша?! — воскликнул Грант. — Ножевым?! — Лилиан в ужасе ахнула. Хватка Тристана вокруг ее плеч стала крепче, а скрип ткани костюма был слышен в повисшей тяжелой тишине. Джеймс начал рассказ: как оказали Джошу первую помощь, как отсутствие связи помешало вызвать 911, как страх за собственную жизнь заставил искать убежище, чтобы не стать следующей случайной — или не очень — жертвой. Каждый как по команде достал телефон — из кармана, из поясной сумки, из декольте платья греческой богини. Экраны нестройным хором засветились в руках, являя одно и то же — «нет сигнала сети». Ни одного чертова деления для мобильной связи. — Отключение связи здесь — обычно дело. Полиция пытается не давать местным дилерам быть на связи во время облав, — объяснил Джеймс. А ещё это попытка оказать давление на местных жильцов, подумала Джейни. Правда, их проблемы были слишком далеки от нее сейчас, когда за стенами этой комнаты ходил кто-то, способный расчехлить внутренности другого человека. — Но wi-fi тоже нет, — сказал Джаспер; и его голос теперь тоже выдавал нарастающее волнение. — С ним бывают перебои? — Обычно нет. Джейни судорожно вздохнула. Странно было ощущать, как-то, что волновало ее вчера — чужое богатство, собственные амбиции, отношения с Джеймсом, босоногие нелегалы на фермах Уолкоттов и коммунистическая шиза Тристана — отступает перед лицом реальной опасности. Как котят их ткнули носом в собственное дерьмо — не придумали ещё способа спастись от смерти, и бумажником не заткнешь колотую рану, когда счет идет на минуты. А что, если Джош уже умер там, в одиночестве и холоде, на вечеринке, куда не хотел приходить? И кто мог так мощно стриггериться на неприметного социофобушка? А вдруг он был лишь случайной потерей, и целью вообще был кто-то другой?! — Джаспер, ты запер дверь в лофт? — спросила Джейни. — Конечно нет! — удивился тот. — Это же вечеринка. Кто покурить выйдет, кто за такси, кто просто зайдёт… — Зайдет, — эхом повторила она. — Например, один из тех наркоманов, кто днем закидал Джеймса яйцами за то, что Крест Индастриз выдавливают их из Риверсайда? — Они не могли, — горячо заспорил Джеймс. Как и любой, кто прячется в иллюзии собственной неприкосновенности. — Они же знают, что это им с рук не сойдет. Яйца — не ножи. Джейни выпрямилась. Зажмурилась, сглотнула горький ком и заставила себя выровнять дыхание, несмотря на тут же раздравшуюся в груди глухую боль от нехватки кислорода. Если и была у нее суперсила, так это прогонять подступающую паническую атаку ради рационального решения проблем. Роузвуд — все еще кучка чилипиздриков, пороху, как говорится, не нюхавших. Кстати о порохе. — Вы все понятия не имеете, что это за район. Грант, помнишь этих оптовых дилеров на пристани? Так вот это для них мелочь, база. Я на соседней улице однажды тут в перестрелку попала! Посреди улицы зажимала какому-то парню пулевое ранение, а потом просидела полночи в полицейской машине. Господи, да нам повезло, что это был нож, а не пушка! — Но Джоша-то за что?! — Да мало ли! Он же один из твоих!.. — Джейни перевела пылающий взгляд на Тристана и осеклась — как Титаник, разбившийся о голубой айсберг его предупреждающего взгляда. Ледяной, колючий, опасный. Но было слишком поздно. — Твоих кого? — уточнил Саймон. Тристан не моргнул, не нахмурился — но что-то неуловимо изменилось в его лице и сделалось таким недобрым, что Джейни испугалась. Поспешила оправдаться, придумывая на ходу: — Один из… однокурсников? Разве ты не помогал ему с презентацией… — Он не «мой», — отрезал Тристан. Чистую волну ярости, которая как от лодки прошлась от него и потопила Джейни, почувствовали все. В наступившей тишине было слышно, как звенела лампочка в люстре, а снаружи, за окном — заливисто хохотал. Твою мать. Пусть какими бы бестолковыми ни были цели Тристана, он был чертовски хорош в том, чтобы их добиваться — как злодей из фильма, который преследует заведомо провальную, полную разрушения идею ради сюжета, но остается необычайно опасен для главных героев. И Джейни очень не хотелось бы становиться его врагом, когда она и так была у него на карандашике — за зашедший в тупик флирт, за отказ сотрудничать, за шантаж и незаслуженные денежки у нее на счете; врагом в ситуации, где кто-то уже, возможно, ждал момента избавиться от одного из них. — Вы оба не в себе. — Лилиан сделала решительный шаг, прерывая немой конфликт брата и подруги, взяла ее под руку и повела в сторону ванной. — Пойдем, отмоем тебя от крови. По крайней мере, Тристан промолчал, позволив им всем съехать с диалога. *** Горячая вода коснулась рук, стянутых багровой корочкой, распарила кожу, и Джейни будто задышала вновь впервые с момента, как ее взгляд упал на стонущего Джоша. Немного отогревшись, она выкрутила кран на холодную — смывавшую кровь гораздо лучше горячей — и засунула руки под струю воды по локоть, прямо с рукавами. Лилиан протянула ей бумажные салфетки, и Джейни начала оттирать кровь от груди, кидая использованные в унитаз. Пусть на ней не было вины, но осторожность мигала на задворках сознания, как иногда вздрагиваешь от остановившейся рядом полицейской машины с сиреной: отведи от себя подозрения, не оставляй улики, даже если они никуда не ведут. Сколько невинно осужденных сидели в тюрьмах от чужой лени, тупости или ошибок системы? Джейни принялась тереть усерднее, и локтем скинула с раковины кольцо, которое сняла, чтобы отмыть отдельно. Чертыхнувшись, она присела на корточки, чтобы его поднять, и застыла. Вдоль подола сизого платья Лилиан тянулось бурое, похожее на застывшую кровь пятно. Как будто она прошлась по некой густой луже и не заметила этого. — Ты в порядке? — Лилиан опустила недоуменный взгляд на подругу. Джейни поспешила дрожащей рукой схватить кольцо и подняться. Она должна была просто спросить, конечно, потому что Лилиан — это доброе теплое солнышко комфорта и поддержки, одна из первых ее подруг, кто никогда не обращал внимание на происхождение Джейни и делилась с ней сокровенными секретами. Но еще Лилиан, как и ее брат, любила привязать кого-нибудь в латексе к дыбе и отхлестать флоггером. У Джейни, конечно, не было предрассудков, насчет кинков… Но, кажется, все-таки были. Просто спроси: «откуда у тебя кровь на платье?» Ведь это даже не кровь наверняка. Но язык прирос к небу, и Джейни только трусливо и молча улыбнулась. Кольцо она отмыла кое-как, почему-то боясь теперь задерживаться с Лилиан наедине. Между братьями в комнате велся вялый разговор о том, что можно было сделать. Первый парализующий ужас прошел, и желание действовать толкало некоторых из них даже на вылазку из комнаты. Джеймс наконец-то сидел, а не нарезал круги, поэтому стоило Джейни показаться на пороге комнаты, он протянул руку, приглашая в свои объятия. Она благодарно уселась к нему на колени, будто пряталась в тихой гавани его защиты и обожания. На самом деле, согрев руки о его шею, она воспользовалась моментом, чтобы шепнуть ему на ухо: — А вдруг убийца не там, а здесь? Джеймс застыл. Кажется, даже забыл выдохнуть. Его шея почти скрипела от того, с каким усилием он повернул голову к Джейни, пытаясь в ее лице прочитать ответ на сотни тут же возникших вопросов в его голове. Тогда она наклонилась к нему снова, сообщая то, что не смогла сказать вслух в ванной: — У Лилиан кровь на платье. Сказать тихо не вышло. Тристан все еще следил за Джейни с того момента, как она чуть не выдала его перед наследниками богатых гнездышек, которые он планировал разворошить. И, видимо, что-то прочитал по губам, потому что спросил грозно и во всеуслышание: — Что-что там с моей сестрой, Джейни? Вместо застигнутой врасплох Джейни ответил Джеймс: — Лилиан. Почему у тебя на платье пятно, как от крови? Та ахнула, тут же перебирая слои газовой ткани, и Джейни попыталась объясниться: — Я не думала, что кровь… просто испугалась… не хотела подозревать… — Да конечно, не хотела! — воскликнула Лилиан, не скрывая гнева за обвинения. — Ты серьезно, зная меня?.. Ты про это?! — она наконец-то растянула багровое пятно, едва ли не перекрутив юбку. — Вообще-то правда похоже, — заметил Джаспер. — Я бы тоже испугался, — поддержал их Саймон. Все подошли поближе, разглядывая платье, растирая пятно между пальцами; Джаспер даже наклонился понюхать, хотя Джейни была уверена, что кокаин давно выжег его нос изнутри. — Ты помнишь, где поставила его? — Я не уверена, но когда Тристан потащил меня наверх к вам, я прошла мимо какой-то лужи у шкафа. — Джош был в другой подсобке. — Джеймс ссадил с себя Джейни и снова поднялся. — Я подумала, что там кто-то разлил напиток. — Мы вино не покупали, — покачал головой Джаспер. — И искусственная кровь закончилась, пока мы все украшали. Лилиан сжалась беспомощно под изучающими взглядами. — Я не знаю, правда! Я и имени его не знала, зато ты, Джейни, с ним разговаривала! Помнишь? — глаза ее загорелись, она сделала шаг к подруге. — И, кажется, ты вообще единственная, с кем он говорил. Прямо перед конкурсом коктейлей. И когда я подошла к вам — что ты ему сказала? «Постарайся не сдохнуть сам»? Взгляды братьев, как по команде, переметнулись к Джейни. — Если бы я была убийцей, я бы действовала гораздо умнее. И вас бы тут не было, — холодно парировала она, и несмотря на цинизм, остальные согласились с ее единственным, но безусловным доводом. — Как ты с ним познакомилась? — спросил Грант. — Он… ну… — Джейни мельком взглянула на Тристана, надеясь, что он поймет, что скрывается за ее словами. Ведь это он вскрывал телефон Софи. Вдруг это натолкнет его на мысли? — Джош был бывшим Софи прямо до ее смерти, и я говорила с ним… надеялась что-то узнать… — То есть ровно через год после убийства Софи — кстати все еще нераскрытого! — кто-то убивает ее бывшего?! — вскрикнул Джаспер. Остальные загалтели — в основном бессмысленным матом. Джейни поджала губы. У нее было что возразить на эти догадки, ведь она-то знала, что Софи заказал собственный отец, а Джош был ее сексом на одну ночь, причем одним из многих и не среди самых примечательных. Тристан молчал тоже, но о чем думал он, никто не представлял. — Вдруг я прошла второй труп? — жалобно выдохнула Лилиан. — Лучше бы ты нашла ксанакс в ванной, — вздохнул Саймон. — То есть мой ксанакс? — ахнул Джаспер. — А тебе жалко? — Пацаны, что за хуйня? — протянул проснувшийся Эйвери. — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — вдруг проревел Джеймс, и в комнате наступила вакуумная тишина. Которую перерезал протяжный скрип половиц за дверью, затихший, едва их голоса перестали маскировать этот звук. Кто-то крался мимо них. Или — к ним. И, как замеченный хищник, замер, дожидаясь, пока жертва вновь потеряет бдительность. Хватка Джеймса на талии Джейни стала крепче. Он слегка развернулся, готовый в любой момент прикрыть ее своей спиной. Грант начал медленно закатывать рукава своего костюма Фредди Крюгера — на всякий случай. — Кто последний заходил в комнату? Вы заперли дверь? — едва слышно прошелестела Джейни. Последним заходил Саймон, и его лицо приняло совсем белый оттенок: он не помнил. Он себе вообще не особо не доверял, а тут?.. Ручка щелкнула — кто-то положил ладонь на нее с обратной стороны. Дернул. Ручка опустилась вниз. Дверь тряхнуло: он прилагаемой силы дерево стукнулось о косяк с обратной стороны от прилагаемой силы, но осталось на месте. Замок был заперт. Вздох облегчения был такой громкий, что, будь в нем голос вместо воздуха, мог бы превратиться в стон, если бы не осторожность. Потому что неизвестный с обратной стороны попробовал еще пару раз, хорошо приложившись о дверь, и только после этого, крадучись, пошел обратно. Они стояли в оглушительной тишине еще несколько минут, ожидая — сами не зная чего, и от этого еще страшнее и напряженней. Стояли, затаив дыхание, пока грудь не свело от отсутствия воздуха. Это стало знаком, что на этот раз смерть прошла мимо них, украв не жизни, а всего лишь несколько ударов их испуганных сердец. — Давайте сойдемся на одном — это не был кто-то из нас, — сказал Джеймс, падая обратно в кресло. — Нам нужна хотя бы какая-то связь. Джаспер, где у тебя роутер? Я попробую перегрузить его, вдруг wi-fi заработает. — Тристан, бро, ты такой gen-Z, — хмыкнул Эйвери. Он еще слабо понимал, что происходит, и пытался растворить некомфортное напряжение. — Не можешь без инета? Скорее бессильный, потому что не может никого взломать, подумала про себя Джейни. И вдруг свет погас, даже не моргнув на прощание, просто опустившись на них сплошной черной пеленой. Как будто даже земля ушла из-под ног. Джейни перестала дышать от испуга, и судя по тишине, в которой не звенела даже лампочка, в комнате не дышал никто. — Я ебнусь нахуй, — прошептал Саймон дрожащим голосом. Постепенно в темноте нарисовались подсвеченные тусклым уличным светом контуры предметов. Высокая фигура двинулась к окну, пройдя мимо кресла, и Джейни невольно вжалась в Джеймса; но это был всего лишь Грант, выглядывающий на улицу. Недовольные гости с криками высыпались с вечеринки, оставляя их одних в апартаментах. — Нам тоже нужно выбираться, — процедил он. — Где электрический щиток? Мы можем попробовать узнать, в чем дело. — Тристан все еще жаждал действия. — И кто из нас разбирается в электричестве? — Джейни, — спокойно ответил он, и она резко повернулась на его голос. — Она единственная из нас, кто хоть немного понимает, как что-то чинить. К сожалению, Тристан, больше других знающий о ее прошлом, был прав. Они с ба не могли позволить себе вызов службы на дом, чтобы справляться со старой проводкой. Скорее всего, Джейни бы даже сказала, где здесь щиток, если этого не знал Джаспер, потому что жила в этом доме — и он действительно не знал. Джейни хотелось уронить голову на руки и рычать от того, что комната из семи — не считая Логана, но считая Лилиан — взрослых совершеннолетних лбов обладала таким низким коэффициэнтом выживания. — Но если убийца действительно хочет добраться до меня, то Джейни в еще большей опасности, — возразил Джеймс. Он подался вперед, его голос звенел над ее ухом упрямством и силой. — Она же буквально моя девушка. — Думаешь, это все знают? — Очень надеюсь, что да! — Недолго мужественность играла — ее сменили мальчишеские собственнические нотки, и Джейни была рада, что в темноте она могла закатить глаза. Она бы предпочла участь Жаклин Кеннеди — чужая кровь как часть костюма уже на ней, спасибо — а не Шэрон Тейт; то есть остаться безутешной богатой вдовой, а не умереть из-за своего парня до того, как купит первую Феррари. Кажется, ей должно было быть стыдно, но вместо этого ей было страшно. Не хочет ли Тристан выманить ее, чтобы запугать? Отомстить — за шантаж, за то что поцеловала и потом предпочла ему Креста, за то что выслушала его идеи и отвергла их как безумные, за то что нашла кровь на платье его сестры и чуть не выдала перед парнями? Джеймс не хотел ее отпускать, и как просто было бы остаться у него на коленях, сказать, что она принцесса и у нее лапки. Вот только у Джейни если и лапки, то лисьи. И носик любопытный. И шаг — быстрый и ловкий. Тристан не думает же всерьез, что обыграет ее, когда ее мозг раскрутил двигатель мыслительного процесса не хуже того самого Феррари, когда она готова бороться за свою жизнь, не доверяя никому и ничему. Поэтому она поднялась с кресла, напоследок чмокнув Джеймса в щеку, нащупала рукав костюма Тристана и двинулась с ним к выходу. По крайней мере, без связи можно было сэкономить заряд телефона, чтобы включить на них фонарики. Тристан первый повертел им в стороны, убеждаясь, что коридор пуст. Прислушался. И только после этого двинулся вперед, позволяя Джейни прятаться за его спиной. Дверь за ними закрылась на замок; они остались в коридоре сами по себе. Опасность сочилась из стен, словно ядовитый газ — или то было в воображении Джейни, которая в голове отсчитывала секунды, контролируя свое дыхание. Тристан не уступал ей в искусстве осторожности, двигался с тихой грацией; не щит, обращенный к возможной угрозе, но скрытая за ним пика. Наедине друг с другом развязывался язык, можно было спросить ехидно, тренировался ли Тристан красться как ниндзя, чтобы взломать технику в доме деда Саймона, но мысль о ниндзя снова вернула Джейни к истекающему кровью Джошу, и она замолчала. Подошла поближе, тихо прошептав. — Как ты думаешь, куда наступила Лилиан? — Не знаю, — так же тихо ответил Тристан. — Но планирую это выяснить. Конечно, ему нужны были не просто рабочие руки. Ему нужна была заговорщица, и дрожь отчаяния прошла по телу Джейни, прежде чем она взяла себя в руки. Более того, Тристан смотрел не только вперед, но и по сторонам, и Джейни не понимала почему, пока его фонарик не высветил роутер над аркой лестницы. Фонарик высветил выдернутые провода, похожие на корни осиротевшего дерева. Вдруг на краю светового пятна мелькнула белая чудовищная маска, и на них налетела тяжелая тень. Джейни взвизгнула, отброшенная Тристаном в сторону, телефон выпал из его руки, ослепив всех белым светодиодом, но она уже увидела фигуру в костюме Крика, борющегося с Тристаном. Тело в черном плаще за растянутой белой маской из ужастика было мощнее, но Тристану адреналин и ярость придали таких сил, что Джейни даже не успела на подмогу — за секунду напряженной борьбы на полу он с рычанием отправил нападавшего пересчитывать спиной ступеньки в пролете лестницы. — Джейни! — раздался позади крик, торопливый бег, маячавшие фонарики — парни выбежали на ее крик, но она даже не почувствовала на пылающем от адреналина теле рук Джеймса, судорожно ищущих на ней повреждений, и не могла отвести глаз от порога лестницы, за который вывалился нападавший. Тристан тоже стоял неподвижным изваянием у верхней ступеньки, глядя на распластавшуюся фигуру и черные проемы вместо глаз маски. Чего он ожидал — второго нападения? Стона сломанной спины? Медленно расползающейся лужи из-под разбитой насмерть головы? Лилиан попыталась подойти к брату, но Грант мягко перехватил ее, не давая увидеть ни один из этих вариантов. — Вы чего?.. — наконец простонал глухой от боли голос за маской Крика. Он рывком стянул ее с головы, стоило Тристану занести ногу для шага вниз — это оказался Логан, беспомощно щурящийся на свет устремленных на него фонариков. — Ты какого хера!.. — вспылил Саймон. Стянув с ноги ботинок, он запустил им в Логана, впрочем, целясь не глазами, а сердцем куда-то в стену выше. — Ты же болел дома! — присоединился Джаспер. — Я хотел сделать вам сюрприз! — Я тебе рожу сломаю за такие сюрпризы, — процедил Джеймс, помогая Джени подняться на дрожащие ноги. — Да что с вами? Что происходит? — Кто-то вырубил весь свет и ходит тут, скрипит полом. Ищем шутника, — мрачно ответил Эйвери. Он еще не понял, что за прикол с убийцей, но нечаянно поддержал пришедшую всем одновременно мысль не пугать чувствительного Логана известием о жертве в подсобке. *** Идти к электрическому щитку решили все вместе — включая хромающего Логана, который лишь чудом отделался ушибами и теперь опасливо поглядывал на Тристана. Саймон, будто извиняясь за ботинок — или просто по доброте душевной, в которой он не знал пределов — перекинул руку Логана через плечо, тихо интересуясь его самочувствием, но тот уже у лестницы отмахнулся от помощи. — Температура упала, я надеялся хотя бы вашу вписку распугать, но ребята у выхода сказали, что свет вырубили. Я посмотрел, что внизу никого, решил проверить второй этаж… — Прямо уж никого? — скептически высказалась Джейни, прежде чем смогла сдержаться. Джеймс нахмурился еще сильнее — он ненавидел что-то не понимать, и его собственное доверие к братьям, обычно глубокое и безмятежное как озеро в каньоне, пошло рябью от чужих вмешательств. — Никого, — искренне повторил Логан. — А лестницы ничего странного не заметил? Никого не слышал? — Вроде нет. — Вопросы становились слишком подозрительными, внимание немигающих взглядов Креста и его девушки — неуютными, и Тристан за спиной Логана покачал головой. Джейни вдруг поняла, что не Лилиан, ни Гранта не было рядом, и, подтверждая ее догадки, Тристан мотнул головой в сторону. «Пятно», — сказал он одними губами. Джейни чуть не рявкнула, ругаясь опять на чужую недальновидность. Первое правило фильма ужасов: не разделяться, хотелось закричать ей, но вместо этого она уже привычно запихнула панику обратно в горло. Они не в фильме, и Лилиан точно в безопасности с Грантом. И что с того, что Логан не заметил Джоша? Может быть, его кто-то нашел и отвез к врачу. Нашел машину, поймал связь. И все это вообще было дурацкой случайностью, и поранился он, пытаясь вырезать тыкву, думала Джейни. Но мысли ее прервались на полуслове, сдувшись, как сдувается воздушный шарик или детская мечта о беззаботном будущем. Потому что щиток был раскурочен. Словно его ударили поперек — прямо как бочину Джоша, так что треснувший пластиковый корпус висел на одном винте, половина тумблеров посыпалась под ноги. Провода были вырваны с мясом, и оголенная медная проволока блестела в свете фонариков. Слабо пахло дымом — наверное, все тут заискрило при таком вероломном нападении. — Блять. — Это… не очень хорошо, да? — А что вообще происходит? — полушепотом, теперь по-настоящему испуганно спросил Логан. *** За одним поворотом от них Лилиан вжалась в Гранта, давя крик в своих ладонях. Из шкафа, который они приоткрыли, выпала синюшная рука мужа Эсмеральды — прямо в темную, блестящую, похожую на мазут лужу, натекшую из его головы. *** Джаспер примерил на глаз расстояние до входной двери: им хватит десяти секунд, чтобы достигнуть ее и покинуть этот лофт, вырваться на улицу. В конце концов, это Хэллоуин, а не Судная ночь — на улице лишь люди в костюмах маньяков, а не настоящие убийцы, и они смогут оказать помощь. А уж сколько полиции сегодня будет накрывать притоны — они всегда смогут к кому-то прибиться. Здесь, в замкнутом пространстве лофта, им гораздо опаснее, чем на гангстерских улицах Слоуна. Почему они не поняли это раньше? — Нам кажется, что на вечеринке произошло нападение на кого-то из студентов. Возможно, не одно, — произнесла Джейни. Логан взволнованно вздохнул. — Вы поэтому заперлись? Джеймс медленно повернул к нему голову. — Откуда ты знаешь, что мы заперлись? Логан удивленно моргнул в ответ. Опустил голову вниз — на маску Крика, все еще зажатую в руке. И вдруг ухмыльнулся. Весело. Жадно. Безжалостно. — Упс!