Солнце, что полюбило тьму, и тьма, что полюбила свет

POV Энид Я стояла в шоковом состоянии и не могла поверить своим глазам. Звон разбивающегося стекла и глухой удар о землю, что последовал за ним, всё ещё звенел в ушах, мозг отказывался поверить в то, что сейчас произошло. Уэнсдей, вечно холодная, безразличная ко всему и в то же время уверенная в себе, не могла сейчас просто лежать там на асфальте. Это не она. Это кто угодно, но только не она. -УЭНССДЕЕЕЙ!!!!- отчаянный крик сорвался раньше, чем я поняла, что это я кричу. Мне хотелось броситься к ней, разбить себе колени об камень, лишь бы дотянуться до неё, почувствовать тёплое дыхание у губ, убедиться, что она дышит. Что она не ушла… вот так. Не от меня. Из глаз потекли слёзы, я было уже дёрнулась к ней, как вдруг меня крепко схватили за запястья не пуская. - Тебе нельзя туда, - жёстко сказала Агнес. Сейчас мне было всё равно, она там, одна, лежит на этом чёртовом асфальте. Прежде чем я поняла, что делаю, когти выскочили на свободной руке и замерли в миллиметре от шеи Демилль, вместо голоса раздалось рычание - Отпусти меня к ней! Сейчас же! Лицо Демилль расплывалось из-за слёз, я должна сейчас быть рядом, вдруг послышался вой сирен вдали, и уже через мгновенье вся территория больницы была окружена полицейскими и машинами скорой помощи. - Сейчас ты ничем ей не поможешь, - в голосе рыжей было почти дьявольское спокойствие. - Если нас схватят, мы сделаем только хуже и создадим ещё больше проблем. Мы должны поверить в неё. - Я резко вырвала руку. Слёзы не прекращаясь текли. Уэнсдей, я должна была пойти с тобой. Я обязана была быть рядом. - Неожиданно прозвучали выстрелы, я вскинула взгляд, Хайд… он сбежал. Кулаки сжались так, что когти впились в ладони. Я бросила взгляд на Уэнсдей, возле которой уже крутились врачи, они аккуратно погрузили ее бессознательное тело в машину, хлопая дверьми, после чего начали уезжать. Хотелось рвануть следом, но как бы противно ни звучало, Агнес была права, сейчас я ничем не смогу помочь. *** Ночь выдалась мучительной. Комната казалась пустой и тихой, взгляд то и дело возвращался на тёмную половину, туда, откуда пару дней назад доносилось клацанье пишущей машинки, которая сейчас стояла без дела, ожидая свою хозяйку. Стоило закрыть глаза, как перед ними снова всплывала картина, как Уэнсдей вылетает из окна и разбивается на асфальте. Как она умирает у меня на руках, истекая кровью, и от этого я каждый раз с криком вскакивала на кровати, после чего начинала тихо плакать, заснуть в эту ночь, так и не получилось. На следующий день, кое-как отсидев пару занятий, отсчитывая минуты, которые казались вечностью, я сорвалась в больницу. Быстрым шагом шла по коридору, пахнущему спиртом, к нужной палате, дойдя до которой застыла, не решаясь войти. Была бы она рада видеть меня? - подумала я, и вдохнув поглубже, приоткрыла дверь и вошла в палату. Внутри были ее родители с младшим братом. Мортиша сидела рядом с кроватью, держа Уэнс за руку и что-то едва слышно шептала ей. Сама Уэнсдей лежала с закрытыми глазами, ее лицо было бледнее обычного, с мелкими порезами от стекла. К её руке тянулась капельница, и ещё какие-то датчики. Стоило зайти, как все три взгляда повернулись ко мне одновременно. Я была готова к осуждению, к ненависти в глазах родителей, была готова услышать, что угодно, но вместо этого увидела лишь грусть и усталость. - Здравствуй, Энид, - мягко сказала Мортиша. - Здравствуйте, - прошептала я и подошла ближе, всматриваясь в лицо брюнетки. К горлу стал подступать комок, видя такое состояние своей подруги, а в глазах снова становилось мокро. - Мы пойдём, - Гомес и Пагсли тактично вышли, оставив нас с Мортишей наедине. - Это я виновата, - слова сорвались сами, и я опустила голову, не в силах встретиться с её взглядом. - Я была там. Она сказала, что пойдёт одна, я… я могла настоять, я могла… - сорвавшийся всхлип не дал мне закончить. Вдруг тёплые ладони легли мне на плечи, и меня бережно прижали к себе. - Ты ни в чём не виновата, Энид, - голос женщины был спокойным и теплым, от чего я лишь сильнее разрыдалась. Женщина ласково гладила меня по спине, успокаивая - Уэнсдей всегда была такой, взваливала все на себя и никому ни о чём не рассказывала. Особенно, если это угрожало тем, кого она любит. – Я подняла взгляд не понимая, что подразумевается под этим, но переспрашивать не стала, лишь кивнула и снова посмотрела на подругу. - Что говорят врачи? - спросила я мягко отстраняясь. - Что ей повезло, - вздохнула Мортиша. - Сотрясение, пара трещин в рёбрах, множественные ушибы. Сейчас она в коме. А когда очнётся, неизвестно. В этот момент внутри все сжалось, сил хватило лишь на ещё один кивок. - Не вини себя, - тихо добавила Старшая Аддамс. - Побудь с ней. Врач сказал, что с ней надо говорить. И… тебе это тоже нужно. Она будет тебе рада. - Не думаю, - усмехнулась я горько. - В последнее время у нас были натянутые отношения. - Поверь мне, маленький волчонок, ты ей дорога, как никто другой, - Мортиша тепло улыбнулась мне, - И очень скоро ты это поймёшь. Она вышла оставив нас наедине. Я опустилась на стул у кровати, аккуратно взяв холодную руку Уэнсдей в свои и долго, очень долго смотрела на её лицо, ловя малейший намёк на движение ресниц, дрожь губ, на что угодно, но ничего не происходило, лишь ровное дыхание и пищание приборов. - Знаешь, Уэнс… - начала шёпотом. - Хоть в последнее время мы с тобой мало общались, мне правда тебя не хватает. Пожалуйста, проснись поскорее. Так я просидела, пока врач не сказал, что приёмные часы закончились. Вернувшись в академию, я на деревянных ногах поднялась в комнату, не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Сев на кровать, просто уставилась в пол. Что-либо делать или даже пойти поесть абсолютно не хотелось. Вещи тоже не было, в комнате царила лишь гробовая тишина. Уэнсдей бы понравилось это, но не мне. Больше не клацала машинка. Не звучало привычное “Синклер, потише”. Не звучали ее комментарии, к которым я уже привыкла. Я поймала себя на улыбке, вспоминая наши словесные перепалки. Уэнсдей начала проявлять больше эмоций рядом со мной. Значило ли это что-то или может это я придумала? Почему тогда она стала проводить расследования с Агнес? Почему рассказывает всё ей? Неужели я всё таки потеряла её доверие? Столько вопросов, которые хотелось бы задать. Я вздохнула, потерев лицо ладонями, и легла на кровать прикрыв глаза. Мне тебя так не хватает. *** Следующие несколько дней я почти не покидала больницу. Сидела рядом, говорила обо всём, что происходило в академии, о том, как Йоко спорит с преподавателем насчёт музыки, как в столовой окончательно испортили булочки, как дождь стучит по подоконнику. Каждый раз перед тем, как меня буквально выталкивали из палаты, шептала - Очнись поскорее, Уэнсдей. Я скучаю по тебе. Всё это время, пока она была в коме, я жила словно на автомате. Толком даже не питалась. Лицо осунулось, под глазами залегли тени от бессонных ночей и от постоянных слёз, которых становилось только больше. Я перестала разговаривать со всеми, даже со своей стаей. Бруно всё время крутился рядом, вызывая лишь раздражение. - Энид, мы с ребятами собираемся затусить, пошли с нами, - сказал он как-то. - Идите без меня, - ответила, не посмотрев на него. - Ты уже столько времени меня избегаешь. Что с тобой происходит? - Ничего. Я просто хочу побыть одна. - Я понимаю, что она твоя соседка по комнате. Но не забывай и о стае - с нажимом в голосе проговорил парень. Я ушла, ничего не ответив. Как можно думать о таком, когда она сейчас находится между жизнью и смертью? Почему они все ведут себя так, словно ничего не произошло? Вернувшись в комнату и хлопнув дверью, так что аж косяк затрещал, я уселась на кровать поджав колени и устало вздохнула. Вдруг носа достиг сладковатый запах духов, причём очень знакомый. Мгновенно подскочив с кровати, выпуская когти - Агнес! - прорычала я. - Я чую тебя. Рыжая возникла прямо напротив меня. Как же бесят ее неожиданные появления. - Успокойся, кошечка, - протянула она. Сегодня в её голосе не было привычной насмешки. - Чего тебе? - Хочу кое-что узнать, только ответь честно, что ты чувствуешь на самом деле к Уэнсдей? - настолько неожиданный вопрос ввёл меня в тупик, от чего я мигом растерялась, а всю злость, как ветром сдуло. - Что ты имеешь в виду? - Я наблюдала за тобой с того самого дня, - она начала ходить по комнате, прищурившись. - Ты отдалилась от стаи. От Бруно. Почему? - Тебе какое дело? - сложила руки на груди. С каких пор ей стало дело до моих чувств? - Пытаюсь направить твои мысли в нужное русло, - улыбнулась она. - Признайся волчонок, хотя бы себе. Что ты скрывала всё это время? Я села на край кровати, поджав губы. Для чего ей это знать с того ни с сего? - И чтобы ты там себе не напридумывала, - продолжила Демилль уже совсем серьёзно, - Я не пытаюсь отбить её у тебя. Я её фанатка, да. Не более этого. Так что, отвечай на вопрос. Горло снова стал сжимать комок, я прикусила губу до крови, ощутив металлический вкус во рту. - Я… не знаю, - закрыв лицо ладонями, я покачала головой. - Не знаю. - Тогда спроси себя иначе, - её голос впервые за всё наше знакомство прозвучал мягко- Те, кого ты называешь стаей, были бы они рядом, если бы ты тогда не смогла обратиться? Или ты смогла бы обратиться если бы в тот момент, на месте Уэнсдей был кто-то другой? Ответь себе честно. Ее слова ударили прямо по сердцу, хоть меня и бесила эта рыжая бестия, она была права. Если бы тогда я не обратилась, я бы до сих пор была изгоем для них. Ведь только Аддамс приняла меня такой, какая я есть, пусть общение у нас не сразу заладилось, но я смогла пробиться через ее ледяную броню, и я единственная, кого она подпустила близко к себе. И даже стала как-то заботиться обо мне. Сколько бы я ни пыталась загнать все эти мысли или приобщиться к другим оборотням, меня никогда не оставляло чувство, что это не мое. Словно они были для меня чужими. Неужели я только сейчас это поняла, что люблю ее? Люблю как никого другого, мне не нужны ни стая, ни этот Бруно, я хочу, чтобы со мной была только она одна и больше мне ничего не нужно. Я сильнее сжала свои волосы, а из глаз начали капать слёзы. Я подняла заплаканные глаза на Агнес, которая мне улыбнулась -Видишь, теперь ты поняла? – -Да, что тупее оборотня, чем я, не найти во всём мире – прошептала я -Променяла ту, кто был со мной с самого начала, на…на этих глупых шавок. Агнес кивнула, словно учитель, который наконец услышал верный ответ от своего ученика. -Но я боюсь, что, если она не примет меня? Тем более после всего этого, вдруг больше не захочет быть со мной? –Стоило только представить, что в ее черных глазах будет плескаться ненависть и недоверие, я ведь не переживу этого. - Твои страхи беспочвенны, взгляни туда, - сказала она и указала на мою подушку, из-под которой торчал уголок листа. Сердце тут же сжалось. Я подалась вперёд и дрожащими пальцами вытащила аккуратно сложенный вдвое листок, на котором было мое имя. Пока я разворачивала лист дверь тихонько приоткрылась и закрылась, это была Демилль, которая решила, что мне нужно побыть одной, я даже не заметила этого, вчитываясь в текст. Который был написан идеальным почерком, где каждая буква была аккуратно выведена. “Энид, моя раздражающе яркая волчица. Я никогда не умела выражать эмоции. Честно говоря, само слово “эмоции” вызывает у меня лёгкое отвращение. И всё же я пишу это письмо, значит, во мне, похоже, что-то сломалось. Или, что более вероятно, ты это сломала. Ты считаешь, что я променяла тебя на Агнес, но ты ошибаешься. Ни одна живая душа не заняла бы твоё место. Именно ты стала единственным хаосом, который я впустила в свою жизнь. И теперь, как ни странно, этот хаос кажется мне… необходимым. Я привыкла к твоему количеству цветов, к твоим разговорам, от которых у меня иногда болит голова, к твоей клыкастой улыбке, которая почему-то заставляет моё сердце стучать быстрее и даже к запаху твоего преступно сладкого шампуня. Возможно, это не то, что ты бы хотела услышать. Возможно, решишь, что я сошла с ума. Но мне нужно было сказать это, пока ещё есть шанс. В тот день, когда у меня случился приступ и из глаз текли чёрные слёзы, у меня было видение твоей смерти. И я была причиной этому. Я пыталась изменить такое будущее, но если ты читаешь это, значит, мне не удалось. Возможно, это и к лучшему. Ты заслуживаешь спокойной жизни со своей стаей и с тем, кто сможет подарить тебе солнце, а не тьму. Не смей винить себя ни в чем. И никогда не меняй себя ради других. Оставайся всегда собой, даже если весь мир решит, что ты не подходишь ему, то выпусти когти и убей того, кто это сказал. А особенно не позволяй этой блохастой дворняге по имени Бруно, даже дышать рядом с тобой. Он тебя не достоин. Я не знаю, что произойдет дальше, но знай, несмотря на всё, что было ты стала моей единственной любовью и моей любимой пыткой. Я люблю тебя, mia lupa.” Чернила расплывались от слёз, что капали на бумагу, пока читала его. Я прижала письмо к груди, будто так можно было удержать её рядом, даже если она далеко. Моя упрямая, ледяная и смелая Уэнсдей. Ты любишь меня. Любишь, а я… я позволила себе променять тебя, на этих. Решение родилось сразу, я всё скажу, не буду ждать удобного случая. Она проснётся и услышит о моих чувствах. Скажу столько раз, сколько потребуется. Буду обнимать её так сильно, как смогу, и повторять хоть сотню раз, что я люблю ее. Вскочив с кровати, стала судорожно собираться в больницу. Неожиданно на улице грянул гром, а небо сразу разверзлось дождём. Плевать и на погоду, и на всё остальное. Быстро собравшись, я вылетела из комнаты и чуть не врезалась в Бруно, который стоял и смотрел на меня скрестив руки - Нам надо поговорить, - начал он. - Отойди, мне сейчас некогда - сказала я спокойно, глядя прямо в глаза. - Ты опять идешь к ней? Ты совсем забыла о нас, обо мне. Тебе что важнее эта чокнутая, чем стая? Внутри мгновенно стала разрастаться злость. - Не смей так о ней говорить, - прорычала я. - Ты ничего о ней не знаешь. - Да, куда уж мне до нее. Выпустить Хайда из психушки, очень правильное решение, - в его голосе слышался яд. - На такое способна только Аддамс. А может она просто соскучилась по своему любимому убийце? От этих его слов в глазах потемнело, и прежде, чем я сама поняла, что делаю, рука с выпущенными когтями рассекла воздух рядом с парнем, тот успел отскочить в последний момент, в его глазах мелькнул страх - Вы обе ненормальные, - выплюнул он. - Если так хочешь вали к ней. Стая проживёт и без тебя. - Стая? - я коротко усмехнулась. - Где вы были когда на нас налетело воронье? Хвосты поджали и сбежали. Так что не смей читать мне нотации. Он ещё попытался что-то сказать, но я прошла мимо. Как я вообще связалась с таким, как он? Аддамс права, они просто сборище самодовольных придурков. Выбежав из академии, я направилась по дороге в сторону города, одновременно с этим пытаясь поймать попутку, дождь бил прямо в лицо, а намокшая одежда неприятно прилипла к телу, благо всё же меня согласились подвезти. Пока ехали я смотрела, как по стеклу ползут струйки, сжимая письмо в кармане. Доехав, я влетела в здание назвав свою фамилию и номер палаты, не дожидаясь ответа, почти бегом направилась к ней. Медсестра быстро шагала следом, что-то спрашивая. Но она резко замолчала, когда я открыла дверь палаты, которая оказалась пуста, лишь настежь открытое окно и смятая кровать говорило о том, что здесь кто-то был. Моё сердце ухнуло куда-то вниз, а внутри стала нарастать паника, подбежав к окну, попыталась высмотреть что-то, понимая, что Уэнсдей куда-то ушла. - Пациент пропал! - вскрикнула медсестра и умчалась по коридору. - Уэнсдей, - сказала я в пустоту, сильнее сжимая письмо в кармане штанов. - Куда же ты ушла?