Гипнотический голос

      Воздух в караоке-боксе был густым и липким от смешения запахов попкорна, сладких коктейлей и пота. Атмосферу дополняли оглушительные, шедшие мимо всех нот вопли Луффи, пытавшегося взять высокую партию в какой-то детской песенке. Санджи, томно попыхивая сигаретой у вентиляции, строил планы о том, как бы спеть романтическую балладу для Нами-сан и Робин-чан, которые терпеливо ждали своего часа. Пенгвин и Шачи подыгрывали Луффи на там-тамах из пустых стаканов.       Когда Луффи наконец рухнул на диван, запыхавшийся и довольный, воцарилась относительная тишина, нарушаемая только хриплым дыханием певца. — Ну, Ло, — Шачи с ухмылкой подкатился к угрюмому молодому человеку в полосатом свитере. — От тебя ни песенки, ни словечка. Следующий – ты!       Трафальгар Ло, уткнувшийся в экран телефона, даже не поднял глаз. — Мой вклад в этот ад– оплата счёта. Этого достаточно. — Не отмажешься! — подхватила Нами, пододвигая к нему толстенный каталог. — Мы уже слышали всё: от рёва Луффи до любовных стенаний Санджи. Твой черед. — Капитан, пожалуйста? — вступил Бепо своими большими, преданными глазами. — Хотя бы одну коротенькую?       Ло тяжело вздохнул. Давление было слишком велико. Даже Робин смотрела на него с лёгким любопытством. Он с отвращением швырнул каталог обратно на стол. — Ладно.Но только то, что я знаю. И чтобы никто не перебивал.       Он быстрыми движениями ввёл код в пульт. На экране замерцало простое, нарисованное от руки в чёрно-белой гамме аниме с девушкой-вокалоидом. Японские иероглифы, знакомые Робин, складывались в название: モニタリング (Monitoring).       Раздался отчётливый, узнаваемый звук — «дин-дон!» — точно дверной звонок. А следом — энергичный, почти джазовый бит, подхваченный яркой, залихватской трубой и поддержанный заводным электронным бэк-вокалом. Музыка была живой, озорной и невероятно заразительной.       И тогда Ло начал петь.       Его голос, обычно низкий и раздражённый, преобразился. Он стал лёгким, точным и невероятно подвижным. Глубокий, с лёгкой хрипотцой тембр идеально ложился на бешеный темп и сложные мелодические повороты. Он с ловкостью жонглёра перескакивал с низких нот на высокие, играл словами, вкладывая в быстрые, почти речитативные строчки иронию и какой-то странный, завораживающий задор. Это было не просто пение — это было виртуозное, гипнотическое исполнение, которое заставляло замереть и слушать, раскрыв рот.       Эффект был мгновенным и ошеломляющим.       Луффи, который уже тянулся за следующим бургером, замер с полуоткрытым ртом, его глаза округлились до размеров пирожных. Пенгвин и Шачи перестали дурачиться, их глупые ухмылки сменились выражениями полнейшего шока. Нами обронила микрофон, и тот с глухим стуком упал на пол, но никто не шелохнулся, чтобы его поднять.       Санджи выронил сигарету. Он — ценитель прекрасного — застыл, впечатлённый не только голосом, но и филигранной техникой. Этот мрачный тип пел с такой же лёгкой небрежностью и мастерством, с какой сам Санджи управлялся на кухне.       Бепо смотрел на своего капитана с благоговением, на его глазах выступили слёзы восторга. Робин прикрыла рот рукой, её глаза блестели от неподдельного восхищения этой разительной метаморфозой.       Ло пел, уставившись в экран, полностью отрешившись от мира, лишь его пальцы в такт отбивали быстрый ритм по корпусу микрофона.       Когда песня завершилась на своей фирменной ноте, он опустил микрофон и с привычной мрачностью посмотрел на компанию.       В боксе царила гробовая тишина. Они сидели, как вкопанные, с остекленевшими взглядами.       Прошло несколько томительных секунд. — ...Что? — хрипло спросил Ло, чувствуя, как по щекам разливается легкая краска.       Его вопрос сорвал заклинание. — ЛООООО! — взревел Луффи, снося по пути стол. — ЭТО БЫЛО КРУЧЕ МЯСА! СПОЙ ЕЩЁ РАЗ! — Капитан... это... я... — Бепо просто расплакался и уткнулся вечно бледным лицом в его свитер. — Чёрт... Ло, — сдавленно выдохнул Санджи, поднимая сигарету. — Да ты скрываешь настоящую суперзвезду! — Капитан, вы были потрясающи! — запищали Шачи и Пенгвин.       Шачи и Пенгвин начали синхронно хлопать, а Нами и Робин принялись забрасывать его вопросами, на которые он и не думал отвечать.       Трафальгар Ло, заливаясь румянцем по самые уши, отчаянно пытался отбиться от восторженной толпы, мысленно кляня себя за секунду слабости. Он так и знал. Никогда. Больше. Ни-ког-да.       Но, глядя на их сияющие, искренне поражённые лица, он с ужасом понимал, что отныне его жизнь в караоке превратится в сплошное «на бис».