Дрожь

Чанбин уже несколько минут пытался уложить непослушные пряди волос по разные стороны головы. Плойка неприятно жарила кожу при выпрямлении. И все равно они как-то странно топорщились, создавая, как казалось Бину, неопрятный вид. Парень устало вздохнул, садясь на кожаное кресло позади себя. Сегодня у них выступление с новой песней. Все такое интересное и необычное, волнующее. Чанбин впринципе имел особенность сильно волноваться перед выступлениями. Аж до дрожи в коленях В такие моменты он пил таблетку успокоительного, чай какой-нибудь успокаивающий. Ну или целовался с Чаном. Но сейчас ни первого, ни второго, ни третьего у него не было. Таблетки он по «счастливому» стечению обстоятельств забыл, а чай даже если бы и был — заваривать негде. А лидера беспокоить Чанбин сейчас просто не хотел. У него итак много работы в последнее время. Он участвует абсолютно везде — написание песни, редакция трека, выкладывание контента, запись роликов Буквально девяносто процентов работы лежит на его плечах. Врятли сейчас ему будет полезно кого-то успокаивать. Чанбин потер ладонями глаза. Из громкоговорителя донеслось объявление о выходе другой, ему неизвестной, группы. Глаза невольно зацепились за листик, висевший, неровно приклеенный на двусторонний скотч, на двери. Список выхода групп на сцену. Зрачки метались по бумаге в поисках двух знакомых до боли слов. Надпись «Stray Kids» неровным, очевидно мужским почерком, была под цифрой семь. Сейчас пошла группа под номером один. Парень снова резко выдохнул. У него есть достаточно времени, чтобы накрутить себя по поводу и без. Не прошло и пяти минут, как Чанбин уже широкими шагами мерил комнату, нервно заламывая пальцы. В голове ураганом метались мысли. Их было так много, что половина сразу же забывалась. Ну а вторая часть подвергалась тщательному анализу со стороны парня. Тонны информации все больше сдавливали голову. В конце концов Чанбин сел на небольшой диванчик в углу комнаты. Руки обхватили голову, окончательно портя прическу. Ноги поочередно дергались, как в припадке. Он весь трясся, будто перед расстрелом. Возможно у него была паническая атака или просто тревожность наконец доконала уставший мозг. Он бы мог добраться до бутылки с водой.. Чанбин поднял глаза, сумка со всем необходимым и бутылкой в том числе, лежала в противоположной от него стороне. Метрах в десяти от парня, на таком же неудобном кожаном диванчике. От мысли, что сейчас придётся вставать и куда-то идти стало плохо. Лучше уж сидеть так и терпеть неприятную сухость во рту и горле. В пищеводе образовывался противный комок, подкатывающий к гортани при каждом сглатнывании слюны. Лёгкие сжало тисками, до кашля и рваных вздохов через слёзы. Мокрые капли чертили дорожки по пухлым щечкам, а пальцы судорожно царапали кожу на руках. А в голове снова тысячи мыслей, все о том, что сам плохой и что-то не сможет обязательно, и опозориться и все в таком духе. Хотя этого никогда не было.. Ну кто из нас не накручивал себя до тошноты и приступов? И когда в глазах окончательно потемнело, Чанбин позволил себе открыть рот и сделать вдох. Стены, стролики и вся утварь на секунду услышали громкий всхлип и судорожный вздох. Сознание вернулось и снова он увидел свои трясущиеся руки. Капля пота скользила по виску, противно щекоча кожу. Еще одна такая же застыла на кончике носа, а потом упала на штаны.. Ладони стремительно утирали мокрое от слез лицо, но те все равно прокладывали по щекам мокрые дорожки к шее, а дальше впитывались в воротник футболки. Джинсовка ограничивала движения локтей, но снять ее при данных обстоятельствах — непосильная задача. Он продолжал нелепо махать руками, в попытках привести себя в порядок, хотя больше размазывал влагу по лицу. Внезапно в коридоре послышались быстрые шаги, зрачки резко устремились к двери. В голове пульсировала одна лишь мысль: «Пусть не сюда! Пусть не сюда!». Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь пульсом в висках и ушах. Но удача сегодня не на его стороне, или на его? Через пару секунд дверь медленно и с противным скрипом открывается. В нее задом, спиной к Чанбину, заходит Чан. Младший узнал его по красной футболке с белыми вставками, ну и пепельным волосам. Тот осторожно проходит в помещение, захлопывая дверь с помощью ноги. — Привет, Бин-ни. Знаю, ты не пошел с нами в кафе внизу, но я принес тебе тоже покушать...— Он подходит к ближайшему столику, раскладывая, по всей видимости, контейнеры. — Взял твой любимый суп, он был в меню, представляешь? И салат взял, с курицей, тебе же протеин нужен... — Не умолкал лидер. Чанбин просто сидел. В голову смутно доходила происходящая в данный момент ситуация. Что в комнате он не один. И что сейчас Чан увидит его заплаканное лицо и обо всем догадается. И он ничего не придумал, чем просто уткнуться в ладони. Да, спрятаться. Будто Чан пропадёт совсем, если он не будет его видеть. Слезы продолжали неумолимо течь из глаз, увлажняя и без того мокрые ладони, тело тряслось, выдавая паническую атаку. — Ну, иди сюда, Бин.... Ты чего? — Осёкся парень. Несколько шагов по грязному линолеуму и Чанбин чувствует, как рядом прогибается диван под тяжестью еще одного тела. — Милый, что случилось? Посмотри на меня..— Просит так нежно. А Чанбин под этой лаской плавится как шоколад в микроволновке, словно карамель под газовой горелкой и тянется долго, превращаясь в сладкую ниточку. Чужие руки убирают ладони от лица. Сам Чанбин понимает, что смотрит в чужие глаза только через пару минут этого процесса. — Бин-ни, милый. Ну что случилось? У тебя опять твой приступ, да? — Край. Пропасть. Чанбин сорвался с нее. Слезы новым потоком хлынули по пухлым щекам, комната за секунду наполнилась рыданиями, всхлипами, бессмысленными просьбами, рваными вздохами. Чан молча гладил по спине, плечам, изредка шептал успокаивающие слова. А когда младший немного успокоился, то посадил на колени, сильнее прижав к себе. Бин уткнулся хлюпающим носом в плечо Бана, желая скрыть красное от слез лицо. Тот не мешал, нежно наминая чужие ладошки. — Все будет хорошо, Бин-ни. Ты же такой молодец. — Он никогда не скупился на ласковые слова, сами мемберы иногда не могли счесть всех милых прозвищ, которыми их называл Чан. Слова для него были тяжёлой платой, мягким пледом, горячей правдой и холодной местью. И он умел использовать их в разных ситуациях, так как не умел никто другой. — Мой милый. Я тебя так люблю. — И эти слова застыли в воздухе прохладой вечернего дня, теплом утреннего ветра, запахом свежесваренного кофе, ночным туманом, смогом сигаретного дыма. Старший замолчал, давая тому осмыслить слова. — Я тебя тоже люблю, Чани..— Послышался одновременно нервный и спокойный смешок. Это чанбиновское «Чани» значит, что он приходит в себя и действительно понимает происходящее. Младший выглянул из-за чужого плеча, шмыгнул носом и опустил глаза. Будто хотел сказать что-то еще, но не стал. Лидер не давил, поправлял темные складки волос, прилипшие к горячему лбу. — Пойдём покушаем, сладенький. — Просит Бан, кладя свои руки на чужие. Тот ненадолго отмирает, а следом уверенно кивает, поднимаясь с колен. *** — Когда уже наша очередь? — Задается вопросом Чанбин, вытирая стол влажной салфеткой. Они уже пообедали и теперь убирают небольшой беспорядок, который развели в ходе употребления еды: пару раз уронили на поверхность стола кимчи, разлили чай ну и накрошили хлебушком по стандарту. Правда теперь все блестело и сверкало. — Через час примерно. Еще три группы перед нами. — Отвечает старший, выкидывая одноразовую посуду в мусорку у двери. — Хорошо..— Немного грустно говорит Бин, садясь снова на неудобный диванчик. Руки сами собой тянутся к лицу и уже через пару секунд пальцы впиваются в кожу головы, царапая ногтями. — Ну что ты, мой милый? — Чан снова тут как тут, своими ладошками гладит, слова успокаивающие шепчет и улыбается. — Да нет, все хорошо.. Просто, спасибо. — Вдруг резко произносить младший, краснея, словно маленькая девочка. Это же обычное слово, почему оно так действует на него? Хотя ответ наверное известен только им двоим... Поэтому что сразу после этого слова следует поцелуй: томный и горячий. Как раскаленная плита, которая пышет жаром и неприятно раздражает кожу, если проводишь рукой совсем рядом. Языки переплетаются в бешеном танце, оглаживают чужие клыки, с осторожностью дикой кошки прикусывают зубами губы. А потом отстраняются, растягивая между друг другом пару ниточек вязкой слюны, которую сами же и разрывают легким движением языка. Чан смотрит в заволоченные похотью глаза и думает только о том, чтобы тот действительно был согласен на дальнейшие действия со стороны старшего. Он тридцать минут назад пережил паническую атаку, почти без его присутствия.. А тут снова всплеск эмоций и чувств. Хотя Чанбин дает ответ сам, снова впиваясь в горячий рот напротив, разбивая сомнения Чана о пол, словно хрустальную вазу. Тот кладет руки на бедра Со, придвигая ближе с себе. Чертов диван раздражает как никогда, и приходиться идти на крайние меры, дабы насладиться сладким и желанным телом напротив. Накачанные руки с лёгкостью обхватывают мягкие бедра Бина, охваченные тканью джинс. А спина напрягается, перекатывая мышцы под тонкой, слегка тёмного цвета, кожей. Ноги Чанбина сами скрещиваются за чужой спиной, а стояк проезжается по паху Бана, выталкивая из него стон прямо в губы. Теперь, спустя каких-то десять секунд, Со сидит на столе, в их комнате, предназначенной для отдыха и сборов и жарко целует в губы своего парня. Вжимается своим хорошо ощутимыми бугорком между чужих ног, имитируя толчки как при сексе, буквально выбивая тихие всхлипы и крики удовольствия из Чана. Тот же руками мажет по открытым участкам тела младшего: накачанные руки не остаются без внимания, везде остаются еле видные красные пятнышки с отпечатками пальцев Бана. А потом холодные руки залезают под футболку, пробегая по ребрам и напряженному животу, заставляя младшего задохнуться и разорвать контакт губ. Он снова непроизвольно толкается вперед, получая в ответ низкий стон, а следом такое же движение в чужие бедра. Чанбин запрокидывает шею, стараясь наконец вдохнуть кислород и вернуться в реальность, но это невозможно сейчас. Чан атакует светлую кожу укусами острых зубов. Новые красные пятна появляются на ней, и своим видом предупреждают о том, что с утра придется надеть водолазку с воротником, дабы спрятать синяки цвета ночного неба и волнующегося моря. Очередной грубый укус заставляет парня вскрикнуть и сжать пальцами чужое плечо, Чан зализывает рану, будто рассыпаясь в извиниях. Тот хрипит от недостатка воздуха, Бану приходится помочь ему выпрямиться и вдохнуть наконец живительный кислород. Чанбин благодарно улыбается, прикусывая нижнюю губу до крови, а затем слизывает каплю с металлическим вкусом. Бан ухмыляется, сильнее впиваясь пальцами в напряженные бёдра младшего, делает очередной толчок пахом в стояк напротив. Выбивает настолько громкий стон, что сам пугается: их могут услышать, дело даже не в недоумевающих мемберах, а о стаффе, что нехило поддаст за такой разврат. Влажная от пота рука накрывает мягкие и нежные губы, заставляя приглушить ласкающие слух Чана звуки. Их трусы уже стопроцентно пропитались смазкой, нет смысла что-то менять, хотя хочется.. Очередной толчок, Чанбин мычит в ладонь, хватая руками плечи напротив. В глазах застывают слезы, а потом одна капелька скатывается вниз по щеке, минуя препятствие в виде ладони старшего. Между бедер Бина тепло, даже жарко, между ног Чана натянулась ткань, образуя небольшой чёрный купол из штанов. Вскоре на поверхности выступает капля, намочившая материал. — Ча-а-а..— Мычит в ладонь Бин, чувствуя приближающийся от развратных прикосновений и ощущений оргазм. В голове ни одной мысли кроме той, что он хочет кончить. Так пошло и грязно в собственные боксёры, от этих заманчивых толчков. — Потерпи, милый..— рука падает на стол, а губы Чана затыкают влажный рот Чанбина, вынуждая того прижаться ближе, хотя некуда уже двигаться. Край стола неприятно упирается в копчик, когда Бин яростно ёрзает на месте в погоне за оргазмом. И член так сильно сдавливает неприятная жесткая ткань джинс сквозь мокрые боксеры. Но от представления как горячая головка трется о ширинку Чан стонет. Запускает руки под чужой ремень, быстро расправляясь с застёжкой. Мокрую ткань трусов натягивает внушительный стояк парня. Чан накрывает головку пальцем, продолжая размазывать предэякулят. Вскоре сам стягивает штаны вместе с бельем, бросая сзади на несчастный диванчик. Теперь Чанбин не может оторвать взгляд от ровного, слегка красного члена с пульсирующей венкой почти у головки. Капля смазки стекает по стволу и капает на пол. Чан не теряет времени, прижимаясь ближе, практически без расстояния между ними, лишь опаляя лицо напротив горячим дыханием. Соединяя стояки обоих парней. От ощущений сносит и без того поехавшую крышу. Бин кладет голову на плечо Бана, жадно глотая воздух, который почему-то жжет легкие. На глазах стынут соленые капли. И долбанное помещение наполняется динамичными и ритмичными стонами Чана и Бина. Старший обхватывает одной конечностью два внушительных стояка ладонью со стороны младшего, желая доставить больше удовольствия. Двигает рукой размеренно, задевая пальцами крупную головку. Второй сжимает руки парня, не давая отстраниться, запрещая двигаться. Бин извивается под этими движениями. Трясет его уже не от страха, а от возбуждения. — Ча-а-ни.. Я с-скоро.. Блять..— Скулит Чанбин толкаясь бедрами в чужой кулак, стараясь получить больше прикосновений. — Б-быстрее.. Да.. Еще..— Ритмичные движения, резкие толчки. Чан сжимает член сильнее, доводя до сладостной истомы. Сам уже еле терпит, желая кончить вместе. Ведь от совместного оргазма ощущения в тысячу раз ярче. — Чан-ни.. Я-я.. Почти.. Блять..— Хнычет, стараясь собрать слова в целые предложения. Сам старший тоже на грани: руку на ляшку Чанбина кладет, до боли сжимает, утром синяки будут болючие, слюну во рту держать не может и она нитками-каплями чертит дорожку от подбородка до спущенных штанов младшего. Чанбин скулеж сдержать не может, когда сам рукой помогает с другой стороны, плавно сжимая два трущихся друг о друга члена. — Хён.. Ах.. Хёен.. — Скулит Чанбин, а когда лидер осознаёт, как его только что назвали: доходит до точки невозврата. Чувствуя горячую сперму на влажной от смазки ладони кончает следом, сжимаясь до звезд перед глазами. Чанбин кусает его за кожу на плече, силясь сдержать громкий надрывный стон. Сам старший уже в который раз сжимает зубами израненную губу, пытаясь отдышаться и простонать одновременно. Комната, до этого полная стонов, всхлипов и криков наполняется рваными вздохами и хлюпающими звуками. Чанбин до сих пор лежит на плече Бана, а тот в свою очередь мягко водит носом по шее младшего, приводя в чувства. — Боже мой, Бин-ни, это было так много...— Глупо смеясь констатирует факт Чан, заглядывая в глаза напротив. Чанбина эта ситуация смешит еще больше, как минимум потому, что из него выбили все силы за десять минут почти обыкновенной дрочки рукой. — Я испачкал твой живот.— Вдруг говорит младший, оглядывая из обоих. Спермой и правда было заляпано поверхностей больше, чем они оба могли предположить: их футболки, стол, пол, джинсы Бина, ноги Чана, немного боковая поверхность рядом стоящего кресла. Всё в белых густых подтёках. Обстановка резко разряжается, когда Чан смеется и целует Бина в губы. Тот мгновенно расслабляется, сжимая ладошками потную футболку на груди лидера. Тут в громкоговоритель объявляют о выходе очередной группы. Чан водит зрачками по потрепанному жизнью листку на двери. — А мы это... Следующие..— Радость медленно сползает с лица Чана, он буквально холодеет на глазах. — Уймитесь, мужчина. Пойдем в душ, наши вещи уже в раздевалке. — Чанбин усмехается в лицо старшего и указывает пальчиком на дверь с надписью «Мужская раздевалка». — Ты невыносим, Бин-ни. — Легкий поцелуй тает на светлой коже как мороженое на ярком солнце. Чан легко подхватывает его на руки, перенося сразу под теплые струи воды в общем душе. — Я тебя люблю...—Тихо говорит Чанбин, намыливая мочалку вкуснопахнущим гелем для душа. — А я тебя больше. — Обхватывает руками со спины, заставляя вздрогнуть и оставляет легкий чмок на виске, между слипшимися коричневыми прядями.