Крестоносцы и Мироходец

Глава 25: Жертва и Надежда

      Коридоры тянулись бесконечной чередой, каменные стены смыкались над головой, давили, душили. Лиса шла вперёд, и каждый шаг отдавался глухой болью в натруженных ногах. Меч Айвена в её руке слабо мерцал, разгоняя тьму мягким белым светом, но этого света было так мало среди этого бесконечного мрака.       Фигура Смотрящего исчезла так же внезапно, как и появилась. Растворилась в сером дыму, что на мгновение заполнил коридор, оставив после себя лишь холод и ощущение пустоты. Лиса растерянно оглянулась, но позади была лишь тьма. Впереди она тоже застилала собою пространство. Только слабое сияние меча указывало путь. — Зачем ты привёл меня сюда? — прошептала она в пустоту, но ответа не было.       Ноги подкашивались. Каждый шаг давался с трудом, тело ломило от усталости, а в голове роились обрывки воспоминаний, смешиваясь с кошмаром произошедшего. Лица воинов, которых она убила. Их глаза, полные ужаса в последний миг. Айвен, с его спокойной уверенностью. Лололошка, странный человек в очках, который смотрел на мир так, будто видел больше остальных. И кровь. Везде кровь. На её руках, на одежде, на полу, она чувствовала её запах даже здесь, в этом бесконечном коридоре, где, казалось, не должно быть ничего, кроме камня и тишины.       «Я убила их. Я убила людей».       Мысль возвращалась снова и снова, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Лиса зажмурилась, пытаясь отогнать видения, но они становились только ярче. Она видела, как меч в её руке входит в тело первого воина, как хлещет кровь, как тело оседает на пол. Видела второго, с перерезанным горлом, его предсмертный хрип. Третьего, с развороченной грудью. — Я не хотела, — прошептала она, и голос сорвался. — Я не хотела...       Слёзы снова потекли по щекам, смешиваясь с пылью и грязью. Лиса остановилась, прислонившись спиной к холодной стене, и дала волю рыданиям. Тело сотрясала дрожь, меч выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим звоном упал на каменный пол, но не погас, а продолжал мерцать, словно подбадривая её, напоминая, что она не одна. Жаль, но понимал меч лишь Айвен.       Сколько она так простояла? Минуту? Час? Время здесь текло иначе, тягуче, как патока. Но наконец слёзы иссякли, осталась только пустота внутри и странное, почти безразличное спокойствие. Лиса подняла меч, вытерла лицо рукавом и пошла дальше.       Коридор петлял, разветвлялся, но она каким-то чутьём выбирала правильное направление. Меч вёл её, или, может быть, тот холодный взгляд, что оставил после себя Смотрящий. Лиса не знала. Она просто шла.       Ноги гудели, в висках стучало, перед глазами иногда плыли тёмные пятна. Усталость накатывала волнами, грозя сбить с ног, но она упрямо двигалась вперёд. Думала об Айвене. О его алых глазах, в которых всегда читалась такая уверенность, такая сила. О Лололошке, который, несмотря на свой милый нрав, казался ей скалой. О крестоносцах, которые рисковали жизнями ради неё, незнакомой эльхийки.       «Они идут за мной. Они не бросят».       Эта мысль грела сильнее любого огня.       И вдруг впереди показался свет. Не белый, как от меча, а настоящий, яркий, льющийся откуда-то из-за поворота. Лиса прибавила шагу, сердце забилось быстрее в надежде на выход, на свободу, на свежий воздух и небо над головой.       Она завернула за угол и замерла.       Это был не выход.       Огромная пещера распахнулась перед ней, уходящая ввысь, в темноту, где терялся свод. Стены её были испещрены странными символами, светящимися тусклым красным светом. В центре, на естественном каменном возвышении, стоял сам Архитектор. Его длинные, нервные пальцы сжимали пробирку с тёмной жидкостью, и он что-то бормотал себе под нос, периодически обмакивая в неё палец и проводя по телу существа, что застыло рядом с ним.       Лиса никогда не видела такой твари.       Она была огромна, раза в два выше самого высокого человека. Очертаниями напоминала человеческую фигуру, но это сходство было обманчивым, пугающим. Всё её тело было покрыто чем-то, напоминающим хитиновую броню кроваво-красного цвета, с вкраплениями угольно-чёрных шипов, торчащих в разные стороны. Там, где должна быть голова, не было ничего, только острые, белые зубы, растущие прямо из шеи, образуя жуткую, зияющую пасть. Из спины твари извивались длинные, гибкие щупальца, покрытые теми же шипами. Они двигались сами по себе, словно слепые змеи, ощупывая пространство вокруг.       Лиса зажала рот рукой, подавляя крик ужаса. Её зрачки сузились до тонких вертикальных линий. Архитектор, не замечая её, продолжал свои манипуляции, вводя что-то в тело твари через тонкую иглу. Погань вздрагивала, издавала низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши.       Сердце Лисы колотилось где-то в горле. Ноги приросли к полу. Она хотела бежать, но тело не слушалось.       Тварь вдруг повернулась. Не головой — её не было. Всем корпусом. Белые зубы впились в пустоту, щупальца дёрнулись в сторону прохода, где стояла Лиса. — Кто здесь? — резко обернулся Архитектор и алый крест в его лбу сверкнул ярче.       Лиса выдохнула, разжала невидимые тиски страха и рванула назад, в коридор. Она бежала, не разбирая дороги, меч Айвена светил ей путь, разгоняя тьму. За спиной раздался рёв, низкий, вибрирующий, от которого стены задрожали.       На первом же повороте Лиса метнулась в другой туннель, не тот, откуда пришла. Она бежала, пока лёгкие не начали гореть огнём, пока ноги не подкосились окончательно. Прислонившись к стене, она сползла на пол, тяжело дыша. — Надо предупредить, — прошептала она, сжимая меч побелевшими пальцами. — Надо сказать Айвену...       Но сил не осталось. Глаза закрывались сами собой. И в полузабытьи ей снова почудился холодный, пронизывающий взгляд белых глаз. Смотрящий смотрел на неё из темноты, и в этом взгляде не было ни угрозы, ни спасения. Только наблюдение.

***

      Лололошка шёл в компании крестоносцев, и каждый шаг давался ему легче, чем предыдущие часы одиночества в плену. Рядом были они — люди с золотыми крестами во лбу, которые ещё недавно казались ему чужими, почти враждебными, а теперь стали чем-то большим. Союзниками. Друзьями.       Айвен шагал впереди, его алые глаза горели в полумраке, освещая путь лучше любого факела. Лоргон держался чуть сзади, его тёмно-голубые глаза то и дело натыкались на странного багрянника, шагающего рядом с Ло. Оннун, массивный и молчаливый, замыкал шествие, его топоры были наготове. Рунбора и Жельф шли по бокам, готовые в любой момент прикрыть братьев. — Значит, так, Лололошка, — вдруг начал Айвен, не оборачиваясь. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Когда всё это закончится, у нас будет долгий разговор.       Ло вздрогнул, почувствовав неладное. — О чём? — осторожно спросил он. — О том, как ты, не сказав ни слова, сбежал от нас, — Айвен наконец обернулся, и его алые глаза впились в Ло. — О том, как сдался врагу, бросив оружие. О том, что подверг себя смертельной опасности, вместо того чтобы дождаться подмоги. — Я... — начал Ло, но Айвен не дал ему закончить. — Ты что? Думал, мы бросим тебя? Думал, что ты один должен со всем разобраться? — В голосе капитана впервые зазвучала не командирская твёрдость, а что-то очень похожее на обиду. — Мы — крестоносцы. Мы — братья. И ты, хоть и не носишь креста, стал для нас... — Он запнулся, подбирая слово. — Своим, — закончил за него Лоргон, и в его обычно ворчливом голосе не было насмешки. — Ты свой, малец. А свои так не поступают.       Жельф громко хмыкнул, поддерживая брата: — И правда, Ло. Мы за тебя волновались.       Оннун издал низкий, гортанный звук, который можно было истолковать как согласие.       Рунбора, шагавший рядом, положил тяжёлую руку на плечо Ло. — Ты молодец, что выбрался, — сказал он глухо. — И что убил Каина. Но капитан прав. Не стоит бросаться в бой или плен одному. Понял?       Лололошка смотрел на них, и комок подкатывал к горлу. Эти люди, которые ещё недавно казались ему такими далёкими, теперь стояли рядом и... волновались за него. По-настоящему волновались. — Я... я понял, — тихо сказал он. — Простите. Я не думал, что... — Вот именно, что не думал, — проворчал Лоргон, но в его голосе уже не было злости. — Ладно, проехали. Но если ещё раз такое выкинешь — получишь не просто щелбан, а нечто более серьёзное.       Ларс, наблюдавший всю эту сцену со стороны, чуть заметно усмехнулся. Его красные глаза скользнули по крестоносцам, задержались на Ло. И в этой усмешке читалось нечто большее, чем просто ирония.       «Интересно, — думал он, глядя на группу. — От крестоносцев исходит тяжёлая аура. Золотая, плотная, как расплавленный металл. Аура веры, долга, братства. Она давит, но не чуждая. А Лололошка... его аура иная. Пустотная, зелёная, мерцающая. Она не вписывается в их золото, но и не отвергается. Странно. Они приняли его. Приняли чужого. В моём мире это редкость».       Ло, заметив взгляд Ларса, вдруг поймал себя на странном чувстве. Воспоминания нахлынули внезапно. Шангрин, Марк, с которыми он пересекался в бесконечных странствиях. Их красные глаза, их хитиновая броня, их воинская честь. Ларс был похож на них. И в то же время другой.       Почему-то в этот момент вспомнился Каин. Его янтарные глаза, его последний вопрос, его тихая улыбка перед смертью. Ло почувствовал, как сердце сжалось от непонятной, ноющей боли. Он убил врага. Правильно сделал. Но почему так больно? — Эй, малец, — Рунбора хлопнул его по плечу, вырывая из раздумий. — Ты где витаешь? Мы почти на месте.       Ло встряхнулся, прогоняя наваждение. Впереди действительно забрезжил свет, но не золотистый, а багровый, пульсирующий. И запах... запах крови и чего-то чуждого, электрического.       Группа ускорила шаг. Коридор расширился, и они вышли в пещеру.       Ту самую, которую видела Лиса.       Взгляды Айвена и Лоргона сразу же упали на фигуру в центре. Архитектор возился с пробиркой, не замечая вошедших. Рядом с ним застыла тварь — огромная, красная, утыканная чёрными шипами, с оскаленной пастью вместо головы и извивающимися щупальцами на спине.       Но Ло смотрел не на тварь. Он смотрел на пробирку в руках Архитектора. В ней была кровь. Его кровь.       Сердце мироходца пропустило удар. Он узнал этот оттенок, эту пульсацию. Его искра внутри взвыла, предупреждая об опасности. — Моя кровь... — прошептал он. — Он вливает мою кровь в эту тварь.       Айвен открыл рот, чтобы отдать приказ, но Ло уже сорвался с места. Пустотная магия взвихрилась вокруг него, и он рванул вперёд, прямо на Архитектора, призывая Меч Путешественника. Зелёное сияние вспыхнуло в его руке. — ЛО! — закричал Айвен, но было поздно.       Оннун, повинуясь скорее инстинкту, чем приказу, ринулся следом. Его массивная фигура с двумя топорами неслась за Ло, сотрясая каменный пол. — Чёрт! — выругался Лоргон и тоже побежал вперёд. — За ними!       Рунбора выхватил свои мечи, Жельф перехватил молот поудобнее. Айвен, понимая, что останавливать бесполезно, громко и ясно отдал приказ: — ВСЕМ В БОЙ! ПРИКРЫВАТЬ ЛО! НИКОГО НЕ ЖАЛЕТЬ!       И они ворвались в пещеру единым золотым потоком.       Лололошка первым достиг Архитектора. Меч Путешественника описал в воздухе смертоносную дугу, целя прямо в голову безумца. Но тварь, почуяв угрозу, среагировала быстрее. Одно из щупалец, извивающихся на её спине, хлестнуло в сторону Ло с такой скоростью, что он едва успел уйти в перекат. Удар пришёлся в каменный пол, выбив фонтан искр и оставив глубокую борозду.       Ло вскочил на ноги, готовясь к новой атаке. Архитектор, увидев его, рассмеялся безумным, торжествующим смехом. — А! Мироходец! — воскликнул он. — Ты пришёл! Отлично! Просто отлично! Мой эксперимент почти завершён, и ты увидишь его триумф! — Твой эксперимент сейчас подохнет! — рявкнул Ло и снова бросился в атаку, но тварь загородила Архитектора своим телом.       И началось.       Оннун обрушился на тварь сбоку, его топоры врубились в красную хитиновую броню, высекая искры, но не причиняя серьёзного вреда. Тварь взревела низко, вибрирующе, отвратительно и ответила ударом щупалец. Оннун едва успел пригнуться, и шипастые отростки просвистели над его головой.       Жельф, размахнувшись молотом, обрушил его на ногу твари. Удар был чудовищной силы, от которого обычное существо разлетелось бы в клочья. Тварь пошатнулась, но устояла, и в ответ полоснула Жельфа щупальцем по груди. Но крестоносец успел отпрыгнуть в сторону, хоть его мускулистая оболочка и не была столь проворна.       Рунбора действовал двумя мечами, танцуя вокруг твари, нанося быстрые, колющие удары в щели между хитиновыми пластинами. Кровь твари, чёрная, густая, брызнула, но раны тут же начали затягиваться. — Она регенерирует! — крикнул Рунбора. — Слишком быстро!       Лоргон, не имея при себе оружия, сосредоточился на иллюзиях и обмане. Он создавал образы крестоносцев, нападающих со всех сторон, пытаясь дезориентировать тварь. Она металась, щупальца хлестали по пустоте, но разум её, похоже, был слишком примитивен, чтобы поддаться обману надолго.       Айвен, видя, что Архитектор пытается скрыться в туннелях, рванул за ним. Его алые глаза горели холодной яростью, крест на лбу сиял золотом. Он не мог позволить этому безумцу уйти. Хотя его собственное безумие было обострено особенно ярко в свете последних событий.       Лололошка тем временем пытался пробиться к Архитектору, но тварь была повсюду. Её щупальца атаковали со всех сторон, шипастые конечности пытались раздавить, растерзать. Ло уклонялся, прыгал, перекатывался, меч путешественника пел в его руках, оставляя зелёные росчерки в воздухе и чёрные порезы на теле твари.       И вдруг его осенило.       Он смотрел, как раны твари затягиваются, как чёрная кровь останавливается, и понимал. Это его кровь. Его сила пустоты, смешанная с кровью эльхов, с алхимией Архитектора, создала нечто новое. Тварь теперь была не просто порождением этого мира. Она могла существовать в пустоте. Она могла бы пройти через разрывы между мирами. Сила Миждумирки превратилась в оружие также, как и в руках «Отца». — Лоргон! — крикнул Ло, уклоняясь от очередного удара. — Эта тварь... она теперь связана силой мироходца! Возможно, я ошибаюсь, но... Архитектор создал её, чтобы отправить за пределы этого мира!       Лоргон, создавая очередную иллюзию, на мгновение отвлёкся. — Что?! Это безумие! Зачем ему это? — Думаю... Он хочет не просто уничтожить этот мир! — крикнул Ло. — Он хочет открыть дорогу! Для таких, как эта тварь! Или для себя! Я не знаю точно, но... — Но её нужно убить! — раздался голос Ларса из проёма, где он стоял, наблюдая за битвой. — Прямо сейчас! Пока она не вырвалась!       Только сейчас все вспомнили о багряннике, который всё это время наблюдал со стороны, что странно, если вспомнить их обычное рвение в бой. На самом деле он впитывал энергию крови, которой здесь было более чем достаточно для его сангвимантии. — Легко сказать! — рявкнул Жельф, поднимаясь после очередного удара. — Она не дохнет! — Регенерация усилилась из-за крови Ло, — мрачно констатировал Рунбора, отбивая атаку щупалец. — Нам нужно что-то мощное. Что-то, что уничтожит её сразу.       «Это невероятно. Неужели сила мироходца действительно способна на такое?» — хмурился Лоргон.       Оннун, не говоря ни слова, ринулся в атаку. Его топоры, на которых горели золотые кресты, врубились в шею твари, туда, где должны были быть позвонки и на его губах играла безумная улыбка хищника, что наконец нашёл слабое место добычи. Тварь взревела, щупальца обвили Оннуна, пытаясь раздавить. Кровь брызнула фонтаном, заливая и его, и тварь, и пол вокруг. — ОННУН! — закричал Лоргон.       Лололошка не раздумывал. Он метнул меч путешественника, как копьё, прямо в щель, которую прорубил Оннун. Зелёное лезвие вошло с силой по самую рукоять и пробило некое ядро внутри. Тварь дёрнулась, издала предсмертный хрип... и рухнула, увлекая за собой Оннуна. — Брат! — крикнул Жельф, подбегая и отбрасывая щупальца в стороны. — Слава Высшему, ты цел!       Оннун выбрался из-под туши, тяжело дыша, но целый. Его глаза за маской греха благодарно сверкнули в сторону Ло. Его готовность помогать и жертвовать собой была велика и Высший ценил это в нём. Потому маска греха на лице Оннуна треснула, признавая его благодетель, и рассыпаясь на пол.       Но радоваться было рано. Стены пещеры вдруг задрожали. С потолка посыпались камни. Пространство явно не было предназначено для масштабных битв и кричало об этом. — Обвал! — крикнул Рунбора. — Пещера рушится!       И в этот момент Ло заметил, что Архитектор скрылся в туннеле, а за ним Айвен. Их долго нет. — Айвен! — выдохнул он и, не раздумывая, рванул в тот же проход. — ЛО! — закричал Лоргон, но было поздно. Мироходец исчез в темноте прохода, который стремительно заваливали глыбы.       Стены продолжали трястись. Камни падали всё чаще. — Наружу! — скомандовал Рунбора. — Быстро!       Оннун и Жельф рванули к другому тунелю из пещеры, уворачиваясь от падающих глыб. Туннель из которого они пришли был укреплён несущей стеной и мог пережить обвал. Лоргон с Рунборой бежали следом, но понимали, что не успевают. — Ларс! — хмуро крикнул Лоргон, мысленно возмущаясь на багрянника, что так и простоял всю битву в стороне. — Так и будешь стоять!?       И Ларс шагнул вперёд.       Его плащ взметнулся, и из-под него вдруг показались четыре огромных крыла, перепончатых, тёмных, с хитиновым блеском. Одновременно из-под мантии выпростались ещё две руки, сильные, с длинными пальцами. Четыре руки, четыре крыла... Ларс явил свою истинную сущность, скрытую под чёрной мантией.       Лоргон замер на мгновение, забыв об опасности. Его глаза расширились до невозможного, рот приоткрылся. Он смотрел на багрянника с выражением чистого, детского восторга. — Ты... ты... — прошептал он, на мгновение потеряв дар речи. — Ты подобен ЖУКУ! Невероятно...       Ларс, не обращая внимания на его реакцию, подхватил Лоргона и Рунбору своими нижними руками, взмахнул крыльями и взмыл вверх, уходя от падающих камней. Он вылетел из пещеры как раз в тот момент, когда свод окончательно рухнул, погребая под собой тело твари и часть туннелей.       Снаружи, на поляне перед колокольней, Жельф и Оннун уже выбрались из уцелевшего туннеля и теперь смотрели на руины. Ларс плавно опустился рядом, выпуская из рук Лоргона и Рунбору.       Лоргон стоял и смотрел на Ларса с таким выражением, будто перед ним явился сам Высший. Его глаза сияли, губы дрожали. — Ты... ты жук, — повторил он. — Большой. Настоящий. С крыльями. И четырьмя руками. Ты... ты прекрасен!       Ларс, обычно невозмутимый и насмешливый, на мгновение растерялся. Он даже не знал, как реагировать на такое откровенное, детское восхищение. — Эм... спасибо? — неуверенно произнёс он, складывая крылья и пряча дополнительные руки под мантию. — Нет, ты не понимаешь! — Лоргон подскочил к нему, готовый, кажется, обнять. — Я всю жизнь изучаю тебе подобных! Злотопанцерных, древоточцев, огненных, ледяных! Я мечтал увидеть нечто подобное! А ты разумный жук! Мироходец! Это... это величайший день в моей жизни!       Рунбора, отряхиваясь от пыли, закатил глаза. — О Высший, дай мне сил, — пробормотал он. — Теперь он от него не отстанет.       Жельф присвистнул, разглядывая Ларса. — А ничего так. Крылья хороши. А в бою, с четырьмя-то руками, ты, наверное, вообще машина смерти?       Ларс криво усмехнулся, возвращая себе привычное выражение.       Оннун молча кивнул, выражая одобрение. В его глазах тоже читалось уважение. — Ладно, — Лоргон наконец взял себя в руки, хотя взгляд его по-прежнему горел энтузиазмом. — Капитан и Ло там, внутри. Нужно пробиваться к ним.       Он указал на завал, который теперь закрывал вход в пещеру.       Рунбора шагнул вперёд, его золотой крест вспыхнул ярче. Он положил ладони на каменные глыбы, закрыл глаза. Пространство вокруг него задрожало, и камень начал меняться, структура его становилась пористой, затем волокнистой, и вот уже на месте гранитных обломков лежали брёвна и доски. — Теперь твоя очередь, Жельф, — сказал он, тяжело вздохнув.       Жельф довольно хмыкнул, перехватил молот поудобнее и с размаху врезал по деревянному завалу. Щепки полетели во все стороны. Удар, другой, третий, и проход был расчищен. — Милости прошу в туннели, — прогудел он, утирая пот со лба.       Ларс посмотрел на тёмный проём и недовольно фыркнул. — Я туда не полезу, — заявил он категорично. — С моим ростом в ваших норах делать нечего. Я останусь здесь, пригляжу за окрестностями. — Он поднял взгляд к небу, где сгущались тучи.       Лоргон, уже готовый нырнуть в туннель, задержался на мгновение. — Только ты это... — сказал он, глядя на Ларса с неприкрытым обожанием. — Не уходи далеко, ладно? У меня к тебе ещё... много вопросов.       Ларс вздохнул тяжело, но кивнул.       Крестоносцы скрылись в туннеле. А Ларс остался один на поляне. Он снова поднял взгляд к небу, где тучи сгущались в тёмную, грозную массу. Где-то за его спиной мелькнули две белые искорки и исчезли, оставив после себя лишь серый дымок. — Смотрящий, — прошептал Ларс. — Ты всё видишь. Интересно, чем закончится эта игра?       В лесу, в тени деревьев, что-то шевельнулось. Ларс настороженно повернул голову, но там никого не было. Только ветер шелестел листвой, да где-то далеко кричали птицы, вспугнутые обвалом.

***

      Архитектор бежал по туннелям, и сердце его колотилось где-то в горле от смеси страха и восторга. Ритуал почти завершён! Осталась малость — последняя капля крови, последний символ, и врата откроются. Он чувствовал это каждой клеткой своего безумного тела.       За спиной гремели шаги. Айвен. Палач Божий. С его алыми глазами и золотым крестом. Архитектор знал, что если капитан настигнет его, пощады не будет. Но это только подстёгивало, опасность придавала сил, делала бег ещё более сладким.       На перекрёстке туннелей его встретили двое воинов Братства. — Задержите его! — крикнул Архитектор, указывая назад. — Любой ценой!       Воины кивнули и бросились навстречу Айвену. Архитектор даже не оглянулся. Он знал, что они не остановят крестоносца надолго, но хотя бы на несколько секунд задержат.       Он бежал дальше, пока наконец не ворвался в знакомый зал. Тот самый, где ранее держали мироходца. Круг из крови всё ещё пульсировал на полу, символы светились тусклым красным светом. Два тела часовых, убитых Ло, всё ещё лежали у стены, их кровь запеклась на камне чёрными пятнами.       Архитектор подбежал к кругу, вытащил пробирку с оставшейся кровью Ло. Густая, тёмная, с едва заметным золотистым отливом, она пульсировала в такт его сердцу. — Лгун, — прошептал он, глядя на пробирку. — Ты сказал, что нужна ночь. Что нужна фаза. А кровь работает и так!       Он опрокинул пробирку в центр круга. Кровь Ло смешалась с кровью эльхов, и в тот же миг символы вспыхнули ослепительным багровым светом. Воздух в зале задрожал, наполнился гулом, похожим на биение гигантского сердца. — ДА! — закричал Архитектор в экстазе. — ДА! СВЕРШИЛОСЬ!       Он обернулся и увидел её.       В углу, за ящиками, прижимаясь к стене, стояла Лиса. Её огромные глаза были полны ужаса, в руках она сжимала меч Айвена, который слабо мерцал, пытаясь защитить эльху. Вокруг клинка вились золотистые символы Алфавита Высшего, готовые в любой момент обрушить свою мощь на врага. — Ах, маленькая эльха, — улыбнулся Архитектор, и улыбка его была безумной, страшной. — Ты здесь. Я знал. Это место меньше всего подвержено холоду, а эльхи так его боятся. Предсказуемо.       Лиса попыталась поднять меч, заставить символы атаковать, но Архитектор был быстрее. Он рванул к ней, выбил меч точным ударом ноги и схватил девушку за горло. В его руке, откуда-то из рукава, материализовался тонкий хирургический скальпель. Лезвие прижалось к нежной коже её шеи. — Не дёргайся, — прошептал он ей на ухо. — Или умрёшь прямо здесь. А смерть твоя нужна для другого. Для великого.       В этот момент в зал ворвался Айвен.       Он замер на пороге, его алые глаза расширились, увидев Лису в руках безумца. Меч, выбитый из рук эльхи, лежал на полу, но Айвен даже не взглянул на него. Всё его внимание было приковано к скальпелю у горла той, кого он любил больше жизни. — Отпусти её, — сказал Айвен. Голос его был тихим, но в нём звенела такая сталь, что, казалось, сами стены задрожали. — Отпусти, и я, возможно, позволю тебе умереть быстро.       Архитектор рассмеялся, истерично, торжествующе. — О, капитан! Какая встреча! Ты пришёл за своей эльхой? Как трогательно! — Он сильнее прижал скальпель, и на шее Лисы выступила тонкая алая полоска. — Но, боюсь, у меня на неё другие планы.       Он резко толкнул Лису в центр круга. Эльха вскрикнула, и в тот же миг багровая сила окутала её тело. Кожа засветилась, символы на полу взбесились, и Лиса закричала от боли, от ужаса, от непонимания происходящего. Её тело корчилось в воздухе, подвешенное неведомой силой. — ЛИСА! — заревел Айвен.       Крест на его лбу вспыхнул ослепительным золотым светом. Глаза загорелись тем же огнём. Меч на полу дрогнул и рывком прилетел в руку хозяина. Айвен шагнул вперёд, и воздух вокруг него загудел, заряжаясь невероятной мощью.       Снаружи, на поляне перед колокольней, Ларс поднял голову к небу. Тучи сгустились в чудовищную массу, в них засверкали молнии, загрохотал гром. Ветер взвыл, закручивая листву в дикие водовороты. — Ого, — прошептал багрянник. — Крестоносец разозлился не на шутку.       Лололошка, бежавший по туннелям, тоже почувствовал это. Вибрация воздуха, дрожь камня, гул, идущий отовсюду. Это был гнев Айвена, материализовавшийся в самом устройстве мира. Ло прибавил шагу.       А в зале Архитектор стоял перед разгневанным капитаном и улыбался. Улыбался так, как может улыбаться только безумец, которому уже нечего терять. — Бей, Палач Божий, — прошептал он. — Бей. Но помни: каждая твоя секунда промедления — лишняя секунда боли для твоей эльхи.       Айвен шагнул вперёд.

***

      Лиса не понимала, где она.       Вокруг была тьма. Не та, в которой просто ничего не видно, а абсолютная, всепоглощающая чернота, лишённая каких-либо ориентиров. Она не чувствовала своего тела: ни рук, ни ног, ни боли, которая только что разрывала её на части. Только сознание, парящее в бесконечности.       Холод. Пронизывающий, ледяной, идущий отовсюду сразу. Не тот, что бывает зимой, а космический, абсолютный, от которого кровь стынет даже не в жилах — в душе.       «То существо с холодным взором», — подумала Лиса. — «Это снова оно».       Но когда из темноты проявился глаз, она поняла, что ошиблась.       Это был не белый, бездонный взгляд, желающий помочь. Это было нечто иное. Глаз огромный, кроваво-красный, с вертикальным зрачком, пульсирующий собственным светом. Он смотрел на неё из темноты, и в этом взгляде не было ни наблюдения, ни безразличия. В нём была жадность. Голод.       Из тьмы проявилась рука — тоже красная, неестественно длинная, с острыми когтями. Она сжала тело Лисы, которого она не чувствовала, но боль пришла мгновенно, разрывающая, невыносимая.       Лиса закричала, но крика не было. Только безмолвие пустоты.       А кровавый глаз смотрел и смотрел, наслаждаясь её страхом.

***

      Айвен бил. Снова и снова. Его кулаки, сжимавшиеся с чудовищной силой, обрушивались на тело Архитектора, превращая его в кровавое месиво. Он не использовал меч — меч был бы слишком быстрой, слишком милосердной смертью. Он хотел, чтобы этот безумец чувствовал боль. Каждую секунду той боли, что сейчас испытывала Лиса.       Архитектор уже не кричал. Он только хрипел, булькал кровью, выплёвывая осколки зубов, но на его разбитых губах всё ещё блуждала безумная улыбка. — Айвен! — закричал кто-то сзади.       Крестоносец обернулся и увидел Лололошку, вбегающего в зал. Мироходец замер на мгновение, оценивая обстановку: Айвен, избивающий окровавленного Архитектора, тело Лисы, парящее в центре кровавого круга, пульсирующие символы на полу. — Айвен, остановись! — Ло бросился к капитану, схватил его за плечи, пытаясь оттащить. — Остановись! Ты убьёшь его! — ОН ЭТОГО ЗАСЛУЖИВАЕТ! — заревел Айвен, вырываясь. Его глаза горели золотым огнём, лицо было искажено яростью. — Да! Заслуживает! — крикнул Ло, с трудом удерживая разъярённого крестоносца. — Но Лиса! Посмотри на Лису! Она ещё может быть жива! Нам нужно помочь ей!       Слово «Лиса» подействовало как холодный душ. Айвен замер, ярость в его глазах начала угасать, сменяясь отчаянием и болью. Он посмотрел на тело эльхи, висящее в воздухе, и окончательно поник. — Лиса... — прошептал он.       Лололошка подбежал к Архитектору, приподнял его за грудки. — Что ты сделал? — закричал он. — Говори! Что за ритуал? Куда ты её отправил?       Архитектор закашлялся, выплёвывая кровь, и улыбнулся. — Она... стала подношением... — прохрипел он. — Нашему богу. Тому, кто... дал нам знания. Тому, кто... ждал. — Какому богу? — Ло тряхнул его. — Тому, что... в пустоте... — Архитектор засмеялся, и смех перешёл в хрип. — Ты... мироходец... ты должен знать... пустота не пуста... В ней есть... те, кто старше... Высшего...       Ло отпустил его и обернулся к кругу. Тело Лисы светилось багровым светом, символы на полу пульсировали в такт неведомому ритму. Он почувствовал это — знакомое колебание пустоты. Там, внутри, открывался проход. Туда, где не должно быть никаких проходов. — Она уходит, — тихо сказал он. — Её забирают.       Айвен поднял голову, и в его глазах плескалось такое отчаяние, что у Ло сжалось сердце. — Ты можешь ей помочь, Ло? Ты ведь способен перемещаться... Пожалуйста. Спаси.       Лололошка смотрел на Лису, на Айвена, на пульсирующий круг. И принял решение. — Я спасу её, — сказал он. — Но ты должен поймать.       Прежде чем Айвен успел спросить, что это значит, Лололошка шагнул в круг.       Пустотная магия взвихрилась вокруг него, зелёный свет его искры столкнулся с багровым сиянием ритуала. Воздух взорвался, загудел, засверкал. Ло протянул руку к висящему телу Лисы, и его сила, чистая, пустотная, вошла в неё, выталкивая чужеродную багровую энергию. — УХОДИ! — крикнул он, и рывком вышвырнул тело эльхи из круга.       Айвен поймал её, прижал к груди, чувствуя, что она жива, дышит, но без сознания. А когда поднял глаза, Лололошка уже был внутри. Круг сомкнулся вокруг него, багровые символы вспыхнули с новой волной, и тело мироходца застыло в воздухе, подвешенное неведомой силой. — ЛО! — закричал Айвен. — ХА-ХА-ХА! — раздался безумный смех Архитектора. — ОН ЗАМЕНИЛ ЕЁ! КАКАЯ ЖЕРТВА! КАКОЙ БЛАГОРОДНЫЙ ГЛУПЕЦ!       Айвен осторожно опустил Лису на пол, поднялся, одним движением поднимая с пола свой меч. Глаза его горели, но теперь в них не было ярости. Был холодный, расчётливый гнев приговора.       Архитектор даже не пытался убегать. Он стоял на коленях, разбитый, окровавленный, и улыбался. — Бей, Палач, — прошептал он. — Я всё равно победил. Мой бог получит мироходца. Это даже лучше, чем эльха.       Меч Айвена описал в воздухе короткую, идеальную дугу. Голова Архитектора отделилась от тела и с глухим стуком покатилась по каменному полу. Кровь хлынула фонтаном, заливая символы на полу.       Айвен даже не взглянул на тело. Он смотрел на Лололошку, застывшего в центре круга, и в его глазах стояли слёзы. — Прости, друг, — прошептал он. — Прости, что не уберёг.       Он опустился на колени рядом с Лисой, прижимая её к себе, и позволил слезам течь по щекам. В его памяти всплыло лицо брата, погибшего давным-давно, в другой битве, за их веру. И образ Лололошки, запертого в этом проклятом круге, наложился на тот, давний образ, усиливая боль в сотни раз.       Снаружи, над лесом, разразилась гроза. Дождь хлынул как из ведра, заливая поляны, туннели, деревья. Небо оплакивало тех, кто жертвовал собой ради других.

***

      Дождь лил не переставая. Тяжёлые, холодные капли барабанили по земле, смывая кровь, гася последние угли догорающих костров.       Бертиса стояла на поляне, задрав голову к небу. Вода стекала по её лицу, смешиваясь с потом и сажей, но она не замечала этого. Она чувствовала. Чувствовала боль капитана, разлитую в самом воздухе, в каждой дождевой капле. — Чёрт, — выругалась она тихо, но в тишине дождя её голос прозвучал отчётливо. — Что там у вас стряслось, капитан?       Иглик стоял рядом, его бестиарий был надёжно укрыт под плащом. Он тоже смотрел в небо, и в его глазах читалась глубокая, поэтичная печаль. — Небо плачет, — тихо произнёс он. — Слёзы Высшего. Или, может быть, слёзы брата нашего по тем, кто уходит. Дождь всегда был символом очищения. Но сейчас... сейчас это скорее траур.       Лиаф, придерживая шляпу, чтобы её не сдуло ветром, хмыкнул. — Траур не траур, а промокли мы знатно. Капитан там, с этим путником и братьями. Надеюсь, у них всё в порядке.       Игомонд стоял чуть поодаль, подставив лицо дождю. Его маска не могла скрыть выражения глаз, в них была грусть. Глубокая, тихая, понимающая грусть. Он знал, что такое терять. И чувствовал, что капитан сейчас теряет кого-то очень важного. — Он не один, — тихо сказал Игомонд, нарушая своё обычное молчание. Голос его был хриплым, редко используемым, но в нём звучала странная уверенность. — Там с ним братья. И Ло... Путник сильнее, чем кажется.       Бертиса посмотрела на него с удивлением. — Ты заговорил? Вот это дождик, чудеса.       Игомонд не ответил. Он просто стоял и смотрел в небо, позволяя дождю смывать всё, что можно было смыть.       Далеко в деревне Посики Брани, Лекарь Божий, тоже стоял под дождём. Он вышел из своего амбара, где лечил раненных эльхов, и поднял голову к небу. Тучи сгустились так низко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой. Молнии сверкали где-то за лесом, освещая горизонт белыми вспышками. — Капитан, — прошептал Брани, и его добрые, усталые глаза наполнились сочувствием. — Что бы там ни случилось, знай: мы с тобой. Все. До конца.       Дождь усиливался, заливая всё вокруг. Но где-то там, в глубине, под землёй, горел золотой свет крестов, освещая путь тем, кто ещё не сдавался.

***

      Лололошка открыл глаза и понял, что находится в пустоте.       Он узнал это место — бесконечная чернота, лишённая ориентиров, времени, звуков. Здесь он часто говорил со Смотрящим. Здесь он чувствовал себя почти дома.       Но сейчас здесь было иначе.       В небе, если это можно было назвать небом, горел глаз. Огромный, кроваво-красный, переливающийся оранжевыми прожилками, с вертикальным зрачком, который пульсировал, расширяясь и сужаясь. Глаз смотрел прямо на Ло, и в этом взгляде не было ни безразличия Смотрящего, ни враждебности обычных врагов. В нём было что-то иное. Любопытство. Голод. И насмешка. — Ну, здравствуй, мироходец, — раздался голос. Бархатный, глубокий, обволакивающий. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — А ты упрямее, чем я думал. Заменить собой жертву... Это трогательно. И глупо.       Лололошка попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Он был здесь только сознанием, эфирной проекцией своей сущности. — Кто ты? — спросил он. Голос его звучал ровно, без страха. Он слишком много видел, чтобы бояться неизвестного.       Глаз сощурился. Это выглядело жутко и в то же время почти комично. — Тот, кому поклоняется Кровавое Братство. Тот, кто дал им знания. Тот, кому ты сейчас принадлежишь. — Ты не Смотрящий, — констатировал Ло очевидный факт. — О, нет, — усмехнулся голос. — Я не этот наивный наблюдатель, который думает, что можно просто смотреть, как миры рушатся и как его плащ становится лишь мотком нитей. Я действую. Я собираю. Я пью.       Вокруг Ло начало что-то происходить. Пространство стало заполняться чем-то тёмным, тягучим. Кровью. Она поднималась со всех сторон, заливая пустоту, приближаясь к нему. — Зачем тебе это? — спросил Ло, лихорадочно соображая, что делать. — Зачем тебе жертвы? Зачем тебе я? — Зачем? — Глаз моргнул, и это движение отозвалось дрожью во всей пустоте. — Ты смешон, мироходец. Ты, кто странствует между мирами, задаёшь такие наивные вопросы. Я — голод. Я — жажда. Я — то, что остаётся, когда время уходит. Смотрящий думает, что он главный, потому что является воплощением времени, следит за порядком. Но время — лишь песок. А я — та пустыня, куда этот песок падает.       Кровь подбиралась всё ближе. Ло чувствовал её холод, её липкое прикосновение. — А эта... погань, которую создавало Братство? — спросил он, пытаясь выиграть время. — Тоже твои создания? — Мои дети, — с гордостью ответил глаз. — Несовершенные пока. Грубые. Но с каждым ритуалом, с каждой каплей крови они становились лучше. А с твоей кровью... О, ты даже не представляешь, какие возможности открывает твоя кровь! Ты, мироходец, — ходячий портал. Твоя сущность — мост между мирами. И теперь ты мой.       Кровь поднялась до пояса Ло. Он чувствовал, как она застывает, сковывая движения. — Я не твой, — сказал Ло, и в его голосе зазвенела сталь. — Я ничей. — О, правда? — Глаз засмеялся низко, раскатисто.       Вместо ответа Лололошка материализовал меч путешественника. Зелёное сияние на миг разогнало тьму, заставив кровь отступить. Он рванул вперёд через кровь с трудом, используя пустотную магию, чтобы сократить расстояние до глаза, и нанёс удар.       Лезвие вошло в зрачок.       И мир взорвался болью.       Ло отбросило назад, швырнуло в кровь, которая тут же начала затягивать его в себя. Глаз, из которого теперь текла чёрная, густая жидкость, смотрел на него с насмешкой. — Глупый, — произнёс голос. — Ты думал, меня можно убить мечом? Я не тело. Я — идея. Я — голод. Я — то, что было до миров и будет после. Ты не можешь меня уничтожить.       Ло барахтался в крови, пытаясь выплыть, но она затягивала, сковывала движения. — Чего ты хочешь? — крикнул он в отчаянии. — Тебя, — просто ответил глаз. — Твою сущность. Твою искру. Ты станешь моим ключом ко всем мирам. С тобой я смогу пить вечно.       Кровь заливала лицо, рот, глаза. Ло погружался в неё, теряя ориентацию, теряя себя...       И вдруг раздался голос.       Не тот, бархатный и насмешливый. Другой. Знакомый. Ворчливый. — А НУ ВЫЛЕЗАЙ ОТТУДА, МАЛЕЦ!       Пространство вокруг Ло взорвалось. Кровь разлетелась в стороны, пустота задрожала, и чья-то сильная рука схватила Ло за шиворот и выдернула его из кровавого плена.       Лололошка открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо Лоргона. Не в пустоте, а в реальности. В зале с кровавым кругом. Крестоносец держал его за воротник, вытаскивая из центра ритуала. — Ты... — прошептал Ло, не веря своим глазам. — Как ты... — Сила иллюзий, перерастающих в реальность, — буркнул Лоргон, оттаскивая его подальше от круга. — Не спрашивай, как я это сделал. Сам не понимаю. Просто представил, что ты там тонешь, и рука сама потянулась. А Высший, видимо, помог.       Ло чувствовал, как сила ритуала ослабевает. Кровь в круге перестала пульсировать, символы потускнели и начали расплываться. Он смотрел на это и понимал. — Кровь эльхов, — прошептал он. — Вот почему им была нужна кровь эльхов. Она — катализатор. Она не даёт порталу закрыться. Но теперь... теперь она сворачивается. Ритуал разрушен. — Рад, что ты это понял, — раздался голос Рунборы. Крестоносец стоял у входа, скрестив руки на груди. — А теперь, может, объяснишь, зачем ты и в это полез? Я понимаю, что чтобы спасти невестку капитана, но ты же даже не здешний и знать её не знаешь.       «Неужели его сердце настолько открыто другим? Или он просто наивен?» — вздохнул крестоносец, Воля Божья. — «Нет, я не сомневаюсь, его сердце огромно. Это можно было понять ещё по тому, как он разговаривал с умирающим Каином.»       Ло посмотрел на него, на Лоргона, на Жельфа, который только что входил в зал, на Оннуна, стоящего за его спиной с одобрительным кивком. И на Айвена, который сидел у стены, прижимая к себе Лису, и смотрел на Ло с такой благодарностью, что у мироходца защипало в глазах. — Я... — начал Ло, но Лоргон не дал ему договорить, отвесив звонкий щелбан по лбу. — Ай! — Ло схватился за ушибленное место. — За что?! — За то, что опять полез один! — рявкнул Лоргон, но в его голосе не было злости. — За то, что заставил нас волноваться! За то, что... — Он запнулся, не находя слов. — Безрассудный ты наш, — закончил за него Рунбора с мягкой улыбкой. — Но молодец. Лису спас.       Оннун подошёл и, не говоря ни слова, погладил Ло по голове своей огромной ладонью. Жест был почти отеческим, и мироходец почувствовал, как краска заливает щёки. — Спасибо, — тихо сказал он. — Вам всем.       Айвен поднялся на ноги, по-прежнему держа Лису на руках. Она была без сознания, но дышала ровно. — Надо выбираться, — сказал он. — Туннели могут обрушиться в любой момент.       И они вышли.

***

      Дождь хлестал как из ведра, когда крестоносцы вышли из туннелей. Небо было затянуто тучами, молнии сверкали где-то за лесом, и воздух пах озоном и свежестью.       На поляне их ждали.       Ларс стоял под раскидистым дубом, укрываясь от дождя, но его красные глаза были устремлены на выход из туннелей. Рядом с ним, запряжённая в повозку, стояла пара лошадей, которые нервно перебирали копытами, косясь на странного багрянника.       А у повозки, с банкой в руках, застыл Эннон. Оруженосец Лоргона смотрел на Ларса с выражением ужаса и решимости одновременно. В одной руке он держал банку с злотопанцерным жуком, а другой рукой готовился направить силу креста в бой. — Изыди, погань! — закричал Эннон, направляя золотую силу на Ларса.       Ларс даже не шелохнулся. Он только усмехнулся своей кривой усмешкой и скрестил руки на груди. Его сила крови уже была готова забрать этого оруженосца к Матери Погребённых. — Эннон, болван! — раздался громогласный крик Лоргона. — А НУ ПРЕКРАТИ!       Лоргон материализовался прямо рядом с оруженосцем, скорость, с которой он преодолел расстояние от выхода из туннелей до повозки, была просто невероятной, и со всего размаха врезал Эннону в живот. — Ой! — Эннон согнулся пополам. — Господин Лоргон! Но там же... это... погань! — Какая погань?! — заорал Лоргон, тряся его за грудки. — Это Ларс! Багрянник! Мироходец! И, между прочим, выходец из великой расы! Настоящий, огромный, разумный жёсткокрылый! А ты на него с силой Высшего!       Эннон вытаращил глаза. — Ж... жук? — Не смей называть его так! Багрянник! — Лоргон отпустил его и торжественно указал на Ларса. — И ты будешь относиться к нему с уважением! С благоговением! С... — С обожанием, — закончил за него Жельф, выходя из туннелей и заливисто хохоча. — Лоргон, ты бы видел своё лицо, когда Ларс крылья расправил. Я думал, ты сознание потеряешь от счастья. — Я и потерял! — гордо заявил Лоргон. — На несколько секунд. Но это были лучшие секунды в моей жизни!       Ларс, услышав это, не выдержал и рассмеялся. Смех его был низким, вибрирующим, но в нём слышалось искреннее веселье.       Лололошка, вышедший последним, остановился, глядя на эту сцену. Крестоносцы, его теперь уже друзья, стояли под дождём и смеялись. Даже Оннун улыбался. Рунбора, подойдя к Эннону, спокойно и доходчиво объяснил ему, кто такой Ларс и почему не стоит на него нападать.       Айвен подошёл к повозке и осторожно уложил Лису под заслон, укрыв тканью, которую он обнаружил там. Его лицо было серьёзным, но в глазах уже не было той ледяной боли, что ещё недавно разрывала его изнутри.       Лололошка медленно подошёл к ним. Он смотрел на Лису, и теперь, когда знал правду, чувствовал в ней слабую, едва уловимую пульсацию. Искра. Слабая, непробуждённая, но она была.       Он протянул руку к её груди, не касаясь, и закрыл глаза. Зелёные частицы его силы начали отделяться от него, перетекая в тело эльхи. Золотые нити связали их, засветились, пульсируя в унисон.       Все замерли. Даже Лоргон прекратил свои восторженные речи и уставился на происходящее. — Что он делает? — прошептал Эннон. — Тише, — шикнул на него Рунбора.       Золотистый свет окутал Лису, проник в неё, и вдруг эльха глубоко вздохнула. Её глаза распахнулись — нежно-бирюзовые, чистые, в них впервые за всё время не было страха. Только удивление.       Лололошка убрал руку, тяжело дыша. Передача силы искры отняла много сил, но оно того стоило. — Что... что ты сделал? — спросил Рунбора, подходя ближе. — В ней была искра, — ответил Ло. — Слабая, непробуждённая. Как я понял, эльхи — потомки каких-то мироходцев, я думаю. В их крови есть остатки крови Междумирки. Я просто... разжёг её силу. Теперь она будет жить. И, возможно, когда-нибудь научится пользоваться этим даром, если искра пробудится.       Ларс, услышав это, присвистнул. — Передать часть своей искры? — переспросил он. — Для этого нужно быть очень сильным мироходцем. Очень. И всё же... Кто ты такой, Лололошка?       Ло посмотрел на него и улыбнулся — устало, но искренне. — Просто мироходец, — ответил он. — Нет, я серьёзно. Сколько тебе лет? — настаивал хоть на этом Багрянник и все крестоносцы с интересом слушали. Лиса чуть дёрнула ушками. — Не знаю. Не помню точно. Я не один раз уже терял память. Уже и некого спросить, сколько лет прошло. Наверное, только Старина Время может мне ответить, — тихо и задумчиво, с лёгкой старческой меланхолией говорил Ло.       Лиса медленно села, оглядываясь по сторонам. Увидела Айвена, и её лицо осветилось счастьем. Айвен шагнул к ней, обнял, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. — С возвращением, — прошептал он.       Лоргон, стоявший рядом, не удержался от комментария: — С возвращением, невестка.       Айвен вспыхнул, Лиса смутилась, прижав ушки к голове и замотав хвостом. Крестоносцы засмеялись. Даже Ларс усмехнулся.       Лололошка задумчиво взглянул на колокольню. «Богам ведь нельзя напрямую влиять на ход событий, вот он действовал через посредников. Надеюсь, что Высший и Мать Погребённых разберутся с этим богом,» — мироходец мысленно возвращался к образу плаща смотрящего и к погани, что могла бы перемещаться среди миров. «Не зря ведь он упомянул плащ Времени. Наверное, в этом и был его план. Порвать плащ Времени. Но увы. Без истинной крови Междумирки это невозможно.»       А дождь всё лил, но теперь он не казался таким мрачным. Он смывал кровь, грязь, усталость, оставляя только чистоту нового начала.

***

      Ночь опустилась на лагерь крестоносцев тёплым, звёздным покрывалом. Дождь кончился так же внезапно, как и начался, оставив после себя мокрую землю, блестящие лужи и запах озона, смешанный с ароматом мокрой хвои.       Костер горел ярко, разгоняя тьму и согревая уставших после битвы путников. Крестоносцы расположились вокруг него кто как: Жельф развалился на траве, положив рядом молот; Рунбора сидел, прислонившись спиной к дереву, и задумчиво смотрел на огонь; Оннун стоял чуть поодаль, держа ладони на топорах, и его молчание было живым.       Лиса сидела рядом с Айвеном, прижимаясь к его плечу. Эльха всё ещё была слаба, но в её глазах уже появился тот живой блеск, которого так не хватало раньше. Айвен обнимал её одной рукой, другой поглаживая по голове, и на его лице впервые за долгое время было спокойствие.       Лоргон сидел напротив Ларса и смотрел на него с таким выражением, с каким ребёнок смотрит на сладкое пирожное. Багрянник, чувствуя этот взгляд, периодически вздыхал, но терпел. — Значит, ты говоришь, у вас все такие? — не унимался Лоргон. — Все, — терпеливо отвечал Ларс. — Багрянники — воинственная раса. Среди нас выживают лишь сильнейшие. Если ты про крылья и конечности, то да, их число одинаково. — Надо же! — Лоргон чуть не подпрыгнул от восторга. — А coleoptera... ну, то есть багрянники ... все одной расцветки?       Ларс посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты очень странный, крестоносец, — сказал он наконец. — Но мне это начинает нравиться.       Эннон, сидевший рядом с Жельфом и тихонько пережёвывавший сухарь, вдруг подал голос: — Господин Лоргон, а злотопанцерный ваш цел. Я берёг его, как вы велели. Ценой жизни, значит.       Лоргон на мгновение оторвался от созерцания Ларса и посмотрел на оруженосца. — Молодец, Эннон. Я в тебе не сомневался. — Он помолчал. — А теперь, будь другом, отдай его мне. И принеси-ка ещё дров. А то Жельф всё спалил.       Эннон вздохнул, но послушно поднялся и отправился за дровами. Хотя сейчас, после дождя их было почти невозможно найти.       Лололошка сидел чуть поодаль, у другого костра — маленького, который развёл для себя, чтобы не мешать крестоносцам. Он смотрел на пламя, и в его глазах отражались танцующие огоньки. Мысли текли медленно, как горная река, унося с собой усталость и тревоги.       К нему подошёл Айвен. Бесшумно опустился рядом на бревно, протянул руки к огню. — Не спится? — тихо спросил он. — Думаю, — ответил Ло, не отрывая взгляда от пламени. — О чём?       Ло помолчал. Огонь трещал, выбрасывая искры в тёмное небо. — О том, что я сделал. О ритуале. О том, кого мы там видели. — Он повернулся к Айвену. — Он сказал, что он — решение. Что Смотрящий наивен, послав чужаков в этот мир.       Айвен нахмурился. — Ты о том глазе? О боге Братства? — Да. Он... он старше, чем кажется. Он не просто бог. Он — голод. Пустота, пожирающая время. Смотрящий наблюдает, а этот... этот пьёт. — Ло вздохнул. — Я должен уйти, Айвен.       Капитан замер. В его алых глазах мелькнула боль. — Сейчас? Но... — Не сейчас, — мягко перебил его Ло. — Скоро. Через несколько дней. Я должен найти своих старых знакомых. Друзей. Тех, с которыми странствовал раньше. Они, возможно, знают больше об этом существе. Или о том, как с ним бороться. — Ты вернёшься? — спросил Айвен, и в его голосе впервые за всё время прозвучала почти детская надежда.       Ло улыбнулся. — Когда-нибудь найду дорогу обратно. Высший вряд ли закроет этот мир снова. Не сейчас, когда эльхи освободились, а вы поможете им осесть на новых землях. Ваш мир больше не будет таким закрытым, как раньше. Надеюсь, что и люди здесь станут добрее к другим расам. — Хмм, да, но это лишь было из-за различия в религиях. Не думаю, что такое может повториться, — чуть нахмурился капитан. — Может, поверь. Особенно, если в ваш мир будут пребывать мироходцы. Они не все дружелюбные и люди вполне могут их возненавидеть, — вздохнул Лололошка.       Айвен молчал, глядя в огонь. — Ты спас Лису, — сказал он наконец. — Ты спас многих из нас. Ты свой, Ло. Ты не чужак. Ты... ты как брат. — Я мироходец, — мягко поправил его Ло. — Моя дорога лежит между мирами. А после того, что я сделал с Временем, возможно, некоторые из моих друзей живы. Я нужен там. — Но как же мы? — Айвен повернулся к нему, и в его глазах стояла неподдельная горечь. — Как же те, кто стал тебе близок здесь?       Лололошка положил руку ему на плечо. — Вы справитесь. Вы — крестоносцы. Вы — сила этого мира. А я... я буду помнить. Всегда. Я живу долго, потому ещё вернусь к вам.       Айвен смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул. — Ладно. Иди. Но если не вернёшься... я тебя из-под земли достану. — Договорились, — усмехнулся Ло.       Они ещё долго сидели у костра, глядя на огонь. А где-то в лесу кричали ночные птицы, и звёзды мерцали в вышине, равнодушные к людским драмам, но такие красивые.

***

      Прошло несколько дней.       Лагеря Кровавого Братства были зачищены до последнего. Те, кто выжил, бежали в неизвестном направлении, и вряд ли кто-то из них осмелится вернуться. Архитектор был мёртв, Каин мёртв, элитные воины уничтожены. Угроза миновала.       Крестоносцы собирались в обратный путь. Предстояло вернуться в земли эльхов, помочь беженцам обустроиться на новом месте, а затем зачистить церкви Высшего от священников, сошедших с пути истинного. Работы было много, но теперь они делали её с лёгким сердцем.       Лололошка стоял на холме, глядя на долину, где расположился лагерь. Солнце только поднималось, заливая всё вокруг золотистым светом. Утро было прохладным, но ясным, обещавшим хороший день.       К нему подходили прощаться.       Жельф подошёл первым. Молча сгрёб Ло в медвежьи объятия, от которых затрещали рёбра. — Держись там, малец, — прогудел он. — Если что — приходи. — Спасибо, Жельф, — прохрипел Ло, пытаясь вдохнуть.       Рунбора хлопнул его по плечу своей тяжёлой рукой. — Ты хороший воин, Ло. И хороший человек. Не теряй этого.       Оннун подошёл и просто поклонился. В его глазах читалась такая глубокая благодарность, что у Ло защипало в глазах.       Бертиса подошла чуть неуверенно, но хмуро. Грубо стукнула по плечу, чуть не сбив с ног. — Смотри у меня, странник, — буркнула она. — Если не вернёшься, я тебя сама найду и прибью. Понял? — Понял, — улыбнулся Ло. — И это... — Бертиса замялась на мгновение. — Спасибо тебе. За Лису. За всех.       Лиаф и Руя, которые присоединились к группе пару дней назад, подошли вместе. Руя, мечница с бордовыми волосами, оглядела Ло с ног до головы оценивающим взглядом. — Интересный ты тип, — сказала она. — Жаль, что не успели познакомиться поближе. Но ничего, ещё навоюемся. — Обязательно, — кивнул Ло.       Лиаф, моряк по духу, просто пожал руку. — Ветер тебе в спину, друг. И семь футов под килем. Хотя... где ты там будешь плавать? В пустоте? — Там тоже есть свои течения, — усмехнулся Ло.       Игомонд стоял чуть поодаль. Когда Ло подошёл к нему, Ненавистник Божий молча положил руку ему на плечо и слегка сжал. В этом жесте было больше, чем в любых словах.       Лоргон появился откуда-то сбоку и сразу начал говорить, как всегда, громко и эмоционально: — Ло! Друг мой! Ты обязательно должен присылать весточки! И если сможешь, привези мне жука из другого мира! Какого-нибудь необычного! С тремя глазами или с огненным дыханием! А лучше, с лапками и крыльями, как у Ларса, только маленького, чтобы в банку помещался! — Постараюсь, — рассмеялся Ло, представляя Ларса в банке. «Хотя вряд ли жук выдержит перемещение в пространстве. Но не буду его расстраивать,» — вздохнул он.       Эннон, уже проникшийся к Ло уважением, неловко кивнул и протянул ему руку, чтобы пожать. — Надеюсь, — начал он, — что вы найдёте путь, которым будете следовать.       Ларс подошёл следом, испугав своим видом оруженосца, который теперь проникся уважением к жукам. Багрянник смотрел на Ло своими красными глазами, и в них читалось уважение. — Ты сильнее, чем кажешься, мироходец, — сказал он. — Береги себя. И свою искру. Такие, как ты, редко встречаются. — И ты береги себя, Ларс'гран'драхтрин. Ты прекрасный воин. — Ло покосился на Лоргона, который буквально пожирал багрянника глазами. — И остерегайся нашего общего друга. А то он тебя заговорит до смерти. — Уже заметил, — усмехнулся Ларс.       Лиса подошла последней. В её нежно-бирюзовых глазах блестели слёзы. Она обняла Ло крепко, прижимаясь к нему всем телом. — Спасибо тебе, — прошептала она. — За всё. За жизнь. За искру. За надежду. — Живи, Лиса, — тихо ответил Ло, гладя её по голове, обходя пальцами ушки. — Помни, что в тебе теперь тоже есть сила. Зажигай ею свой путь. И береги Айвена.       Она кивнула, не в силах говорить, и отступила к капитану.       Айвен стоял чуть поодаль, держа коня под уздцы. Их взгляды встретились. В них была печаль расставания, благодарность за дружбу, уважение к воину и надежда. Надежда на то, что это не конец. — Прощай, друг, — сказал Айвен. — До встречи, — ответил Ло.       Крестоносцы медленно тронулись в путь. Ло долго смотрел им вслед, пока фигуры не растворились в утренней дымке. Потом повернулся лицом к восходящему солнцу.       Вокруг него начали появляться зелёные частицы пустотной магии. Они кружились, сплетались в узоры, создавая портал. — Ну что, Джон, — прошептал Ло, глядя в небо. — Я иду. Хоть вы и забыли меня...       Он шагнул вперёд... и исчез.       На холме остался только лёгкий ветерок, шелестящий травой, да утреннее солнце, льющее свой золотой свет на опустевшую землю.

***

      Тьма пустоты захватывала всё.       Лишь в центре стояла шахматная доска. Но все пешки упали и в центре остался лишь мироходец в окружении крестоносцев и багрянника.       В пустоте раздался восторженный смех исходящий от слишком светлой фигуры. — Как и ожидалось, партия за нами. Смотрящий, это триумф, с тобой мы легко закончили это долгое сражение, — звучал могущественный голос Высшего.       Взгляд Смотрящего ничего не выражал, пока чёрная изящная женская рука собирала павшие пешки, как трофеи. Раздался женский смех — куда слаще возвышенного. — Что ж, победа была ожидаема, братец. Особенно если там принимал участие Лоргон, — усмехнулась Мать Погребённых и один из её пальцев легко скользнул по шахматной фигуре Воина Божьего. — И не мечтай. Тебе его не заполучить. Лоргон верен мне, как каждый из крестоносцев, — с уверенностью возвышенно прозвучало от Высшего. — Это всё очень мило, но не могли бы вы относиться ко мне с большим уважением, — раздался низкий скрипучий голос от кровавого глаза, что нависал над доской. — Хах, разве проигравший не должен уже уйти из моего мира? — усмехнулся Высший и обвёл бога Кровавого Братства высокомерным и уничтожающим взглядом.       Взгляд Смотрящего выразил победу и бог Кровавого Братства цокнул, закатив свой глаз. — Ладно. Хоть игра получилась занятной, — красный глаз чуть сощурился, сфокусировался на Лололошке и усмехнулся, пропадая.

***

      Прошло три месяца.       Деревня Посики изменилась. Рядом с ней выросло небольшое поселение эльхов — несколько десятков аккуратных домиков, вписавшихся в лесной ландшафт так естественно, будто они стояли здесь всегда. Эльхи и люди научились жить рядом. Торговали, помогали друг другу, иногда ссорились, но мирились быстро — слишком свежа была память об общем враге.       В центре деревни, на небольшой площади, стояла статуя. Не Высшего, не какого-то святого. Просто фигура человека в клетчатом шарфе и очках, с мечом в руке, смотрящего вдаль. Староста настоял, чтобы её поставили. «Пусть все знают, — говорил он, — что чудеса случаются. И что иногда они приходят в облике усталого путника».       Крестоносцы разъехались вновь после окончательной победы и возвращения ордена. Зегель, как и оставшиеся крестоносцы, принял участие в уничтожении священников, сошедших с пути и помог братьям с силой. Лоргон теперь постоянно торчал рядом с Ларсом, который остался в их мире, изучая его, записывая наблюдения в новый бестиарий и требуя рассказов о жуках других мирах, где к нему подключался и Иглик, желающий новых знаний. Ларс, к удивлению всех, терпел. Кажется, ему даже начало нравиться это внимание. Хотя иногда взгляд Лоргона падал на Рую, что впредь оставалась рядом и заставляла его сердце биться так же часто как и при виде жука, что было странным комплиментом.       Путь эльхийки с ребёнком, которых освободили крестоносцы, пересёкся именно с Руей. Это она привела их в деревню.       Айвен и Лиса... Они были вместе. В домике лесника. Это читалось в каждом их взгляде, в каждом жесте. Лиса училась управлять своей пробуждённой искрой — пока неумело, но с каждым днём всё лучше. Айвен был рядом, поддерживал, оберегал. И иногда, глядя на закат, они вспоминали того странного человека в очках, который изменил их жизнь.       Игомонд нашёл то, что искал. Не в битвах, не в покаянии, не в служении — в простом человеческом тепле братьев и сестёр, с которыми остался. Его одиночество отступило, растворилось в золотом свете крестов, что горели рядом.       Жельф остался ненадолго в деревне, наслаждался солнцем вместе с Потапычем и, жуя соломинку, думал о будущем. Вскоре он, как и Лекарь Божий, покинет эти места для помощи людям.       На лугах возле Посики свободно играла Эвилия в платье по размеру, она нападала на Вика, который поддавался, смеясь, заполняя просторы детским смехом. Рядом стоял Эннон и улыбался, смотря на детей с искренним счастьем во взгляде. Не трудно догадаться — он вспоминал свою дочь.       А где-то далеко, в бесконечной пустоте между мирами, Лололошка шёл по своей вечной дороге, ищя верное течение. Он думал о них — о крестоносцах, о Лисе, о Ларсе, о простых людях из деревни Посики. О тех, кто стал ему близок.       И улыбался.       Потому что знал: где-то там, в одном из миров, его ждут. Ждут, чтобы снова встретить, обнять и сказать: — С возвращением, друг.       Конец.